Пока Морвейн смотрит вниз

Машина летела по ночному Морвейну. Огни кварталов тянулись за окнами грязными золотыми полосами, вывески вспыхивали и гасли, а Кира сидела рядом с Фантомом и всё сильнее понимала: они едут не в тот задрипанный отель с узкими кроватями, дешёвыми простынями и стенами. Фантом вёз её в другое место. Пока он вёл машину, уверенно и резко, одной рукой удерживая руль, Кира вдруг вспомнила Джера. Его смешное, почти заботливое: «Даже не представляю, кого ты в итоге приведёшь ко мне». Тогда это казалось обычной братской шуткой. Глупой, тёплой, далёкой от всего, что сейчас происходило. Кира отвернулась к окну. Что бы он сказал, если бы увидел её сейчас? Если бы увидел, рядом с кем она сидит. Куда едет. Горечь кольнула её резко, почти больно. Стыд пришёл следом. Но Фантом остановил машину раньше, чем она успела придумать себе оправдание. — Выходи. Он сказал это коротко, не глядя на неё слишком долго. Будто уже знал, что она пойдёт за ним. Кира вышла. Здание оказалось слишком приличным для одной ночи. Лифт поднял их наверх почти бесшумно, и это молчание между ними было хуже любой музыки из его клуба. Фантом стоял рядом, не касаясь её, но Кира всё равно чувствовала его так отчётливо, будто его рука всё ещё лежала на её бедре. Так вот где он оставался всё это время, пронеслось в её мыслях. Дверь номера закрылась за ними мягким щелчком. И в ту же секунду всё, что они оба пытались удержать, сорвалось. Фантом развернул её к себе так резко, что Кира едва успела вдохнуть. Его губы накрыли её сразу. Кира ударилась спиной о дверь, но боль почти сразу растворилась в жаре его рук. Фантом целовал её так, будто вся дорога была лишь отсрочкой, слишком длинной и слишком раздражающей. Его пальцы скользнули по ткани нетерпеливо, грубо, совсем не заботясь о том, что останется от завязок, пуговиц и тонких полосок одежды, которые и без того держались на ней скорее из упрямства, чем по-настоящему. Кира судорожно вцепилась в его плечи, то ли пытаясь удержаться на ногах, то ли не давая себе оттолкнуть его. Фантом почувствовал это и усмехнулся прямо в поцелуй, углубляя его. В свою очередь руки Киры уже блуждали по мужскому телу, пытаясь исследовать каждую его деталь. Фантом подхватил её резко, почти без усилия. Его ладони легли ей под бёдра, сжали крепко, собственнически, и Кира, не успев даже возмутиться, обхватила его ногами. Он оторвал её от двери так легко, будто она ничего не весила, и понёс дальше, не прекращая целовать. Где-то в глубине сознания мелькнула почти смешная мысль: странно, что они вообще не закончили всё ещё в зале. Странно, что Фантому хватило выдержки довезти её сюда, поднять наверх, закрыть за ними дверь, будто он действительно собирался дать этой ночи хоть какую-то форму. Но уже через секунду она поняла почему. Здесь не было ни чужих глаз, ни ушей. Фантом, как настоящий джентльмен, решил сохранить хоть каплю достоинства Киры, которое и так лежало на волоске после того, как Фантом так показательно привязал её к себе на глазах у всех. Здесь никто не видел, как быстро он срывает с неё остатки выдержки. Никто не слышал её вскрика, когда он опустил её на кровать, навис сверху и одним резким движением вошёл в неё. Никто не мог потом пересказать Морвейну, как именно Фантом теряет терпение, когда наконец получает то, чего хотел. В полумраке номера его тело казалось ещё опаснее: татуировки, напряжённые мышцы, тёмный взгляд, в котором уже почти не осталось той ленивой насмешки, которой он обычно прикрывался. Фантом наклонился к ней снова, поймал её губы и прошептал: — Я же говорил, детка, — произнёс он низко. — Так или иначе, ты окажешься подо мной. Она хотела ответить. Хотела укусить его словами, как кусала губы. Сказать, что он слишком много о себе думает. Что это ничего не значит. Что он не выиграл. Но Фантом уже вбивался в неё так, что она не могла сказать ни слова. Только томные стоны вырывались из её рта, а ногти впивались в его торс, то ли наказывая, то ли прося о большем. Она упивалась этим чувством заполненности. Эта ночь не была похожа ни на что из того, что Кира испытывала раньше. Ни на спокойные отношения, к которым она привыкла за последние годы. Ни на всё правильное, безопасное и безумно скучное, что одобрял для неё Джер. И, видимо, именно это её и пьянило. Кира ненавидела эту мысль почти так же сильно, как ненавидела то, что уже понимала: Фантома будет невозможно просто выкинуть из головы. Будет слишком сложно назвать это одной маленькой ошибкой. Одной безумной ночью. Одним провалом, после которого можно умыться, одеться и убедить себя, что она больше никогда не захочет повторить это снова. Фантом поднимал в ней что-то тёмное, животное. То чувство, которое она пыталась постоянно запереть в себе. Опасность, которую нельзя было показывать. Она чувствовала, как меняется. Как целовала его в ответ. Как впивалась пальцами в его плечи. Как кусала его губы, пытаясь ответить той же жестокостью, тем же голодом, той же властью, которой он давил на неё с первой секунды. Но всё равно проигрывала. Фантом будто чувствовал это. Будто знал, где именно в ней ломается сопротивление. Он перехватывал её движения, разворачивал так, как хотел, заставлял её терять равновесие снова и снова, а потом ловил, не позволяя упасть окончательно. Его губы скользили по её шее, оставляя горячие, почти болезненные следы, и Кира понимала, что утром на коже останутся метки, от которых ей никак не получится оттереться. Как и от репутации, которую он сейчас создавал. — Том, — сорвалось у неё почти против воли. — Вот так, детка, — выдохнул он ей в шею. — Говори моё имя. Хочу слышать, как хорошо ты его запомнила. Он резко развернул её, входя сзади и приподнимая её рукой за волосы. Новая поза раскрепощала и давала ему ещё больше власти над её телом. Одна рука упала ей на шею, придерживая, а вторая игралась с комочком нервов где-то снизу, пока Фантом нашёптывал Кире развратные пошлости. Но она уже не слушала его. Кира утопала в экстазе своих чувств и желаний. Он почувствовал, как стенки её сжались, а глаза закатились вверх. Но мафиози это не устроило. Он ещё не готов был заканчивать это шоу, пока не насладится ею сполна. Он резко стащил её с кровати. Пока Кира приходила в себя, он уже пододвинул её губы к своему набухшему члену. Девушка поняла намёк мгновенно, медленно подалась ближе, будто нарочно растягивая секунды, и, облизав головку, взяла его в рот. Фантом смотрел на неё сверху вниз, тяжело дыша, с влажными от пота волосами и тёмными глазами, в которых было слишком много удовольствия, чтобы она могла сделать вид, будто не видит. Его пальцы скользнули в её волосы, но он не стал сразу заставлять её двигаться. Позволил. Ненадолго. Дал ей эту жалкую иллюзию контроля, словно самому было интересно посмотреть, что она сделает, когда перестанет только сопротивляться. Он закатил голову, и тяжёлое «блять» скатилось с его губ. Ему явно нравилось, как Кира пыталась играть с ним так же грязно. Словно хотела доказать, что не только он умеет доводить человека до края. Словно хотела увидеть, как долго продержится его хвалёный контроль. Но долго смотреть со стороны он не умел. Он смотрел, как она смелеет, как в её глазах появляется тот самый тёмный блеск, который он заметил ещё внизу, за столом. Смотрел так жадно, будто именно этого и ждал. Но через несколько минут его пальцы снова вплелись в её волосы, крепко, властно, возвращая всё на свои места. — Нет, — сказал он хрипло, с почти злой усмешкой. — Это ещё не всё. Он усадил её на себя, притянул ближе, заставляя смотреть ему в глаза, пока между ними уже не оставалось ничего, за что можно было бы спрятаться. Кира поцеловала его первой, почти отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла сказать. Фантом ответил жадно, почти грубо, и в какой-то момент Кира перестала понимать, где заканчивается её дыхание и начинается его. Теряясь в экстазе, она даже не заметила, как он бесцеремонно кончил ей прямо внутрь. Когда всё наконец оборвалось, Кира почти не чувствовала собственного тела. Она лежала на смятых простынях, тяжёлая, слабая, с покрасневшими губами и кожей, на которой горели следы его рук. Комната плыла перед глазами. Где-то рядом Фантом поднялся, и Кира услышала, как открылась дверь в ванную. Она не знала, сколько прошло времени. Минуты проваливались друг в друга, и ей казалось, что если она сейчас закроет глаза, то больше не сможет открыть их до утра. Сквозь полудрёму она услышала тихий звук. Что-то лёгкое легло на столик рядом с кроватью. Кира с трудом повернула голову и увидела упаковку таблетки. Plan B. Она хотела что-то сказать. Усмехнуться. Разозлиться. Спросить, это забота или просто расчёт. Спросить, уйдёт ли он теперь, потому что получил то, что хотел. Но сил не осталось. Сон тянул её вниз, мягко и безжалостно. Она засыпала, так и не понимая, остался ли Фантом или для него это действительно была всего лишь одна ночь. И уже не слышала, как душ стих. Не слышала, как он вернулся в комнату. Не видела, как Фантом остановился у кровати и долго смотрел на неё в темноте. Слишком долго для человека, который должен был уйти сразу после того, как получил своё. Его лицо оставалось спокойным. Но взгляд задержался на её волосах, на сбитом дыхании, на следах, которые он сам оставил на её коже. Фантом молча провёл пальцами по краю простыни, будто собирался накрыть её, но остановился на полпути. Впервые за долгое время Фантом не был уверен, что действительно закончил игру. Скорее наоборот. Она только что стала куда опаснее.

***

Вот и вторая часть. Надеюсь, вам понравилось)) Если у вас есть какие-то советы по написанию сексуальных сцен, буду рада их услышать! Я всё ещё учусь писать такие моменты, поэтому позитивные советы очень принимаются. Буду ждать ваших впечатлений и надеюсь, что вам понравилось! <3