«пепел и дракон»

Школа номер 27 была похожа на клетку, только клетка эта была заполнена гиенами. Арпол знала это лучше всех. Когда она заходила в коридор, гул голосов стихал на мгновение, а затем возобновлялся с удвоенной силой, переходя в шепотки и смешки. — Эй, стирка! — крикнул ей в спину какой-то прыщавый урод из параллельного класса. — Твоя мамаша не поделилась своим пойлом? А то видок у тебя — будто ты вчера в канаве ночевала! Арпол сжала зубы, но ускорила шаг. Она ненавидела их всех. Каждого. Особенно этих богатеньких мажоров, которые считали, что имеют право смеяться над ней, потому что её одежда была старой и рваной. Её коричневые ботинки скрипели на плитке. В классе она села на свою привычную парту в последнем ряду — так никого не видно, и никто не хочет видеть её. Девушка достала рваный учебник, на обложке которого были нарисованы кривые цветы — единственное, что осталось от её детства. Она не была в той семье, где родилась. Её отдали, когда ей был всего год. Так сказали «родители», которые теперь бухали и орали друг на друга по ночам. А настоящие... она не знала. И не хотела знать. Дверь класса с грохотом распахнулась. Внутрь ввалилась компания парней с бейсбольной битой наперевес, смеясь над шуткой одного из них. Сарей шел в центре. Он был похож на статую. Высокий, подкаченный, в черной кожаной куртке, которая лишь подчеркивала ширину его плеч. Короткие, темные, почти черные волосы были небрежно зачесаны назад, а ярко-синие глаза, обрамленные густыми ресницами, мгновенно нашли в толпе одну-единственную фигуру. Арпол. Она сидела, вжавшись в спинку стула, пытаясь стать невидимкой. Но Сарей видел её всегда. Он прошел мимо своей компашки и сел прямо за ней. Она почувствовала запах его парфюма — терпкий, с нотками табака и кожи. Мурашки побежали по её спине. — Привет, Стир, — сказал он голосом, в котором звенела сталь. — Хорошо выглядишь. Насмешка? Или правда? Она не знала. Она вжала голову в плечи, уставившись в книгу, но буквы расплывались. — Оставь меня в покое, Гарден, — прошептала она едва слышно. Сарей наклонился вперед, так, что его дыхание коснулось её уха, заставив её вздрогнуть. — Нет, — просто ответил он. — Я не оставлю. Звонок на урок прозвенел, но напряжение не спало. Учительница, старая клуша с вечным недовольством на лице, начала монотонно вещать про логарифмы, но Арпол ничего не слышала. Она чувствовала его взгляд на своей шее. Тяжелый, прожигающий кожу. После урока она попыталась сбежать. Забилась в женский туалет, надеясь, что он не последует за ней. Но, выглянув в окно на первом этаже, она увидела его. Он стоял у крыльца, прислонившись плечом к колонне, и курил. Рядом с ним стояла какая-то девица из старшей школы — блондинка с накладными ресницами и силиконовыми губами. Она что-то щебетала ему, трогая за руку, ту самую, где под рукавом куртки виднелась голова дракона — огромная татуировка, которую Сарей сделал, когда ему было шестнадцать. Арпол застыла, глядя на них. Её сердце сжалось в болезненный комок. Она не знала, почему это причиняет ей боль. Она ведь ненавидела его. Ненавидела за то, что он преследовал её, за его прикосновения, за то, что он был частью этого жестокого мира. Сарей оттолкнул блондинку так грубо, что та чуть не упала. Он поднял глаза. И через окно посмотрел прямо на Арпол. Их взгляды встретились. Он усмехнулся, медленно, чувственно, и приложил палец к губам в жесте «тихо». Арпол отшатнулась, ударившись спиной о стену. Что он за монстр? В тот вечер она возвращалась домой поздно, стараясь идти долго, чтобы не оказаться в квартире, где её ждал вечно пьяный отчим. Она ненавидела его так сильно, что иногда у неё темнело в глазах. Но у неё не было денег. Не было сил. Не было выхода. Она свернула в переулок, чтобы сократить путь, но не успела сделать и десяти шагов, как из темноты вынырнула сильная рука, схватившая её за локоть и дернувшая в сторону. — Тихо, — выдохнул Сарей ей прямо в губы. Она замерла, сердце бешено колотилось. Он прижал её к холодной кирпичной стене, заслоняя собой весь свет от фонарей. Его тело было твердым, горячим, опасным. Он смотрел на неё сверху вниз, в его глазах плескалась дикая, ненасытная одержимость. — Что ты делаешь? — прошептала она, пытаясь вырваться. — Пусти меня. — Нет, — его голос был низким, рычащим. — Ты опять пошла через этот переулок. Ты знаешь, что он опасен. Ты ищешь смерти? — Какая тебе разница? — она смотрела на него с вызовом, хотя внутри тряслась. Сарей приблизил своё лицо к её лицу. Его дыхание пахло дымом и чем-то горьким. — Разница, — он провел пальцем по её щеке, и она дернулась, как от удара. — Ты принадлежишь мне, Арпол. Ты, блять, моя. Я видел, как на тебя пялится этот долбаный Кевин с физкультуры. Если я еще раз замечу, как кто-то смотрит на тебя, я сверну ему шею. Она хотела возразить, но он прижал её сильнее, вжимая в стену, и поцеловал. Это был не нежный поцелуй. Это был акт владения. Грубый, требовательный, почти больной. Он впивался в её губы, терзал их зубами, пока она не ощутила вкус крови. Она ударила его ладонью по груди, пытаясь оттолкнуть, но Сарей лишь усмехнулся в поцелуй, одной рукой сжав её запястья над головой. Она чувствовала его запах, жар его тела, безумие, которое исходило от него волнами. И ненавидела себя за то, что в этом безумии она находит странное, извращенное убежище. — Ты будешь моей, — прошептал он, отрываясь от её губ и глядя на нее помутневшим взором. — Даже если мне придется сжечь весь этот чертов мир. Он отпустил её так же внезапно, как схватил. Арпол сползла по стене, дрожа, поднося руку к разбитым губам. Сарей стоял над ней, поправляя воротник куртки. — Иди домой, — сказал он спокойно, как ни в чем не бывало. — Я провожу тебя до подъезда. Только попробуй сбежать. Она шла, спотыкаясь, чувствуя на себе его тяжелый взгляд. Когда она скрылась за дверью старой многоэтажки, Сарей вытащил телефон и набрал номер. — Эмилия, — сказал он резко в трубку, когда сестра ответила. — Ты где? — Я у Кая, Сарей, — раздался её тихий, мелодичный голос. — Не волнуйся, я скоро буду. Лицо Сарея исказилось гримасой злобы. Кай Флоромс. Этот ублюдок, который делал вид, что влюблен в Эмилию. Сарей ненавидел его. Ненавидел его лицо, его голос, тот факт, что его маленькая сестра, его Эмили, которая была вылитой матерью, таяла рядом с этим блондинистым козлом. — Через час будь дома, — отрезал он и сбросил вызов. Он закурил, глядя на освещенное окно на четвертом этаже, где горел свет в комнате Арпол. Внутри него кипела ярость. И желание. Желание, которое сжирало его заживо.