Lights out studio

Ким Солым начал свой день так же, как любой другой – он потер глаза после бессонной ночи, почистил зубы и начал одеваться на работу. Daydream Inc. может казаться сомнительной компанией, которая полагается на крипипасты для получения прибыли, но, проработав там какое-то время, по ощущениям, это почти ничем не отличается от обычной работы... за исключением постоянных угроз для жизни. Он толкнул дверь кабинета отряда D, готовясь к брифингу о Тьме, которую должен был исследовать на этой неделе. Это был всего лишь простой D класс, ничего особенного – именно то, в чем Ким Солым нуждался после череды кошмаров, включая столкновения с крипипастой. Вместо того чтобы быть тепло встреченным напарниками, единственным отличием в кабинете была аккуратная записка, лежащая рядом с руководством по Тьме на журнальном столике. Из-за проблем с расписанием, боюсь, вам придётся войти в эту тьму в одиночку, господин Солым. Это не должно стать проблемой при условии, что вы будете следовать инструкции. Удачи. Он вздохнул, кладя записку обратно на стол. В этой дурацкой компании хоть что-то когда-нибудь идёт по плану? Ну, по крайней мере, он не будет по-настоящему один. –Верно, друг! – раздался голос из переднего кармана его пиджака. – Браун всегда будет рядом, чтобы составить тебе компанию! Ким Солым слегка погладил плюшевого зайчика по голове, а затем взял непрочитанную инструкцию. 'Давайте узнаем во что мы ввязываемся на этот раз...' Он узнал эту историю почти сразу. Вздохнув с облегчением, напряжение в его плечах спало, когда он перепроверил детали в инструкции. =================== Архив Исследований Тьмы / Крипипаста [Студия выключенного света] : Крипипаста, фигурирующая в <Архиве Исследований Тьмы> : Присвоенный Daydream Inc. Идентификационный Код - Qterw D21767 Три действия, заданные суфлёром, подлежат обязательному исполнению в пределах установленного пространства. Данные действия основаны на подсознательных желаниях целевого объекта, ввиду чего не поддаются контролю или прогнозированию. Целевому объекту категорически запрещено непосредственно смотреть на экран суфлёра при любых обстоятельствах. =================== 'Кажется довольно просто' Он мог вспомнить несколько случаев смерти или исчезновения, вызванных этой тьмой. Но главной причиной была паника среди мирного населения, пытавшегося вырваться наружу через дверь или окно. И, конечно же, сам взгляд на суфлёр. Ким Солым почти с радостью был готов войти в эту тьму. Если обойдётся без очередных аномалий, покинуть её будет легко– достаточно взять с собой Брауна, чтобы тот следил за суфлёром, и у него останется целый день, чтобы повторить вики для будущих экспедиций. Конечно, он все равно нервничал. Нужно быть безумцем чтобы не испытывать хотя бы немного страха перед тьмой, независимо от ее классификации. Способ входа был прост– всего-навсего дождаться пока часы пробьют 11:11, затем сжечь, разорвать, или уничтожить конверт с написанным желанием. Написанное желание никак не связано с тем, что появляется на суфлёре, и не влияет на исход или способ побега, так что никаких преимуществ здесь нет... Ким Солым решил, что лучше вернуться в свою комнату в общежитии и погрузиться в темноту там. Это избавит его от изнурительной поездки обратно в офис, а также от необходимости собирать все материалы, требуемые для входа. ~ Сидя на кровати с запечатанным конвертом в руке, Ким Солым смотрел, как его прикроватные часы медленно тикают в направлении 11:11 утра. Когда время пришло, он разорвал письмо и прошептал надежду на то, что его желание сбудется — чтобы предстоящий путь был безопасным и безболезненным. Он подумал, что с тем же успехом может написать искреннее желание… кто знает? Может быть, в этом безумном мире у него появится шанс сбыться. Он почувствовал, как его сознание медленно угасает, а глаза закрываются, когда его голова опустилась на подушки позади него. — О боже. Друг, ты в порядке? Ким Солым медленно открыл глаза и обнаружил, что он лежит на хорошем кожаном диване, глядя в потолок прекрасно обставленной комнаты. У него получилось. "Я в порядке. Давай просто постараемся выбраться как можно быстрее." Он встал и аккуратно осмотрел комнату. Казалось, что Тьма обрела форму уютной квартиры-студии. В комнате, где он проснулся, находились небольшая кухня, кровать и диван, с которого он только что встал. В конце концов, его взгляд остановился на подставке, которая, как он понял, поддерживала большой экран – суфлёр. Он стоял напротив кухонного стола, прислонённый к дальней стене, за диваном. Ким Солым осторожно достал Брауна из своего переднего кармана и посадил его на стойку лицом к экрану, стараясь не смотреть на него в процессе. "Хорошо, Браун. Теперь твоя очередь." –Разумеется! Позвольте мне взглянуть... Плюшевая игрушка на мгновение замолчала, сосредоточив взгляд на суфлёре: буквы на экране отображали первое из сокровенных деталей его цели. –По всей видимости, вы испытывали сильное желание отведать еды из своего родного города, верно? Если говорить точнее... из ресторана быстрого питания? Ким Солым знал, что желания, отображаемые на суфлёре, будут весьма специфическими, но он не думал, что они окажутся настолько случайными. Конечно, он уже давно не ел ничего, кроме предоставленных компаний продуктов, но он не думал что настолько сильно соскучился по фастфуду... 'Как я должен заказать фастфуд из места, которое не могу покинуть?' ДЗИИИНЬ! Старый проводной телефон, висевший на стене рядом со стойкой, внезапно зазвонил. ДЗИИИНЬ! Ким Солым не мог вспомнить ни одного отчёта об исследованиях, который предупреждал бы о том, что нельзя брать трубку, да и Браун похоже не проявлял беспокойства ДЗИИИНЬ! С легким колебанием он поднял трубку. На другом конце провода, усталый голос прохрипел: "Ваш заказ скоро будет готов, спасибо, что выбираете Макдональдс. Хорошего дня". Прежде чем Ким Солым успел что-то возразить, на том конце раздался отчетливый щелчок, и в ухе загудел сигнал отбоя. Он повесил трубку обратно на рычаг. Он застыл на несколько секунд, не совсем понимая что делать. Ничего подобного никогда не происходило в прошлом. Он начал нервно потеть. Он едва не выпрыгнул из собственной шкуры, когда услышал как в входную дверь постучали. –Было бы некрасиво заставлять их ждать. Хороший хозяин всегда радушно принимает своих гостей! 'Я сомневаюсь что это применимо в этой ситуации...' Хотя каждая клеточка его тела просила не открывать дверь, Ким Солым с дрожью в руках повернул ручку. "... " Дверь со скрипом открылась, открывая виду обычного сотрудника в красно-желтой униформе, перегруженного работой. Он сунул ему в руки бумажный пакет, что как предположил Ким Солым, было едой. Взяв ручку двери своей белой перчаткой, он устало произнёс: "Приятного аппетита" "П-Подождите! Я ведь даже ничего не заказывал–" Дверь захлопнулась, оставив ошеломлённого Ким Солымы стоять с пакетом –одобренного тьмой– Макдональдса 'Какого чёрта...' Он поставил пакет на кухонный стол, затем сел за один из высоких стульев, стоявших по бокам. Если ему приходилось следовать указаниям суфлёра, он подумал, что еда, вероятно, должна быть безопасна для употребления... Это Тьма была известна тем, что действовала необычными способами ради исполнения желаний своей цели. Ему бы не помешала редкая возможность поесть фастфуда – пусть даже в таком жуткой обстановке. После еды Ким Солым чувствовал себя более отдохнувшим, чем ожидал. Удивительно, но еда так сильно напомнила ему о его обычной жизни до... всего этого. Посидев и поболтав с Брауном около двадцати минут, плюшевая игрушка внезапно заметила, что на экране позади Ким Солымы появляется все больше слов. Воздух наполнился тишиной. Неуютно затянувшийся тишиной. Ким Солым начал тревожно ёрзать на своём сидении. –О боже. –Я и понятия не имел, что вы чувствуете себя настолько скованным, мой друг! Вы могли бы сказать об этом раньше – я был бы рад услужить. Ким Солым посмотрел на плюшевую игрушку на стойке с неописуемым выражением лица: "Ч... Что там написано? " — Похоже, в этот раз мне придется применить более практический подход. Не беспокойтесь! У этого Брауна все под контролем! "Браун". Ким Солым подавил в себе желание посмотреть на суфлёр. "Что, черт возьми, написано на экране?" — Хотя в моем нынешнем состоянии мне может быть немного трудно оказать содействие… Тысяча мыслей пронеслась в голове Ким Солыма. Он попытался перебрать в уме все возможные варианты того, что мог отобразить суфлёр, прежде чем в конечном итоге стиснуть челюсть — эту историю о призраках было невозможно предугадать. Все предыдущие отчеты подтверждали это. Когда он очнулся от своих мыслей, Браун, похоже, разговаривал с кем-то — или с чем-то — еще в комнате. — Как я, по-вашему, должен следовать правилам в таком состоянии! Это просто абсурд. Это напомнило Ким Солыму о Тьме с висельником, когда Браун напрямую общался со сущностью, стоявшей за тем ужасным событием. Это нервировало, но все же давало ему чуть больше надежды на благополучный исход. К этому моменту плюшевая игрушка казалась совершенно сытой по горло этой историей о призраках класса D. — Да, разумеется, я буду соблюдать границы установленного пространства. Хороший хозяин всегда устраивает великолепное представление, невзирая на условия! Прозвучало еще несколько «да» и «нет», после чего плюшевая игрушка умолка. Должно быть, он пришел к какому-то соглашению… верно? — Господин Косуля… вы ведь не возражаете против того, чтобы на мгновение отвернуться? "…Лишь бы это помогло нам сбежать." — Разумеется! Он повернулся лицом к противоположной стене, подперев подбородок рукой. Он понятия не имел, что происходит, но надеялся, что его Хороший Друг искренне заботится о его интересах… и надеялся, что выберется отсюда живым. Внезапно он почувствовал, как чьи-то большие руки в перчатках закрыли ему глаза сзади. [Угадай кто!] Ким Солым резко обернулся на знакомый голос, который теперь звучал гораздо более отчетливо и осязаемо, чем раньше. Его взгляд остановился на до боли знакомом человеке с старым телевизором вместо головы — эмодзи на экране ярко улыбался ему в ответ. "Браун? Но как ты…" Внутренне он начал немного паниковать. [Ах! Не бойтесь, друг мой!] Он присел на один из стульев рядом с Ким Солымом. [Сущность, ответственная за эту историю, временно вернула мне мой истинный облик.] — Это здорово, но… зачем? И почему ты не можешь сказать мне, что происходит? [Ах! Полагаю, я так увлёкся решением проблемы, что совсем забыл ввести вас в курс дела. Как неосмотрительно с моей стороны!] Улыбающийся эмодзи на экране ни разу не дрогнул пока он говорил. [Проще говоря –и прошу прощения за прямоту –, кто-то должен помочь вам получить удовольствие сексуальным путём.] Ким Солым сидел в оцепенении и потрясенно молчал. [И единственным, кто может вам помочь, по воле случая оказался ваш Хороший Друг Браун!] Он тупо уставился на ярко улыбающийся эмодзи на экране телевизионной головы, после чего его прошиб холодный пот. [Я понимаю, что вам трудно это принять,] — эмодзи на экране сменился на более беспечный, — [но ведь суфлёр не выдумывает подобные вещи на пустом месте.] Он знал. Он знал это слишком хорошо. [Судя по выражению вашего лица, вы сейчас в полном замешательстве. Вероятно, вы были слишком заняты, чтобы вообще задумываться о вещах подобного рода.] '…Что ж, тут он не то чтобы неправ.' [В последнее время вы так усердно трудились… Не находите ли вы, что заслужили перерыв? Шанс расслабиться?] [Ваше подсознание явно считает именно так.] Холодный пот начал заливать все тело Ким Солыма. Телевизор наклонился ближе, слегка склонив ее набок. [Вы ведь не настроены абсолютно категорично против этой идеи… не так ли?] [Возможно, вы даже найдете определенное удовлетворение в этом опыте.] Ким Солым знал, что должен быть абсолютно категорично против чего-то подобного. Любой человек в здравом уме подумал бы, что это безумие. Он мельком взглянул на серебряное кольцо, все еще остававшееся на его пальце — никакого ментального заражения… Увидев его колебание, Браун откинулся назад и вздохнул, а его экран погас: [Я вижу, вы мне не доверяете… Честно говоря, мне немного обидно!] "Я… дело не в том, что я тебе не доверяю, просто…" [Уверяю вас, процесс будет абсолютно безболезненным. Я вам когда-то лгал?] "..." [В конце концов, другого способа сбежать все равно нет.] Он встал, спокойно подошел к большой двуспальной кровати и сел на край. Когда он снова посмотрел на Ким Солыма, на его экран вернулась прежняя яркая улыбка. [Я буду ждать столько, сколько вам потребуется, дорогой друг. В конце концов, эта Тьма никуда не денется.] Избегая зрительного контакта, Ким Солым обдумывал свое положение. Возможно, все будет не так уж плохо. Браун никогда прежде не причинял ему вреда, да и умирать никому не придется. Кровать находилась вне поля зрения экрана суфлёра, так что опасности в этом плане не было. Это было просто… неловко. Конечно, делать это в уютной обстановке собственной комнаты — одно дело, но делать это с кем-то другим, тем более с сущностью из истории о призраках… От этой мысли щеки Ким Солыма обдало жаром. После нескольких минут тяжелых раздумий Ким Солым взял себя в руки. Он неловко подошел и сел на кровать. [Боже… почему вы сели так далеко, друг мой?] Ким Солым уставился прямо перед собой на стену. [Вы приняли решение?] Медленный, дрожащий кивок. Он почувствовал, как вес рядом с ним сместился — Браун пододвинулся ближе. [Вы уверены?] Ким Солым почувствовал, как его лицо заливается краской от смущения, когда Браун мягко взял его за подбородок, повернув голову Ким Солыма к себе. "Д… да… " выдавил он, всё ещё избегая взгляда телевизора. 'Лишь бы сбежать.' 'Это лишь для того, чтобы сбежать.' Браун тихо усмехнулся. Рука в перчатке, сжимающая подбородок Ким Солыма, медленно начала скользить вниз по его шее, на мгновение задержавшись, прежде чем крючком зацепиться пальцем за воротник его пиджака. Чья-то рука внезапно схватила Брауна за руку: "Я… я справлюсь сам." [Хм? Ах, как предусмотрительно с вашей стороны, мой друг!] Браун наблюдал, как Ким Солым сбросил с себя пиджак, уронив его на пол рядом с кроватью. Галстук вскоре последовал за ним, и дрожащие руки расстегнули первые несколько пуговиц на нижней рубашке, прежде чем внезапно остановились: "А мне правда нужно снимать рубашку для этого…?" На телевизионном экране на долю секунды появился вздыхающий смайлик, прежде чем лицо вернулось к своему обычному выражению. [Необязательно, но это может сделать процесс более неудобным для вас. Возможно, я мог бы вам помочь?] Ким Солым опустил руки в знак безмолвного согласия, и гораздо более крупные пальцы Брауна принялись расстегивать остальные пуговицы. Ким Солым следил взглядом за каждым движением, и холодный воздух коснулся его груди, когда он стянул рубашку с плеч. Он вздрогнул, когда Браун провел большим пальцем в перчатке по одному из его затвердевших сосков. "Б-Браун, я–" "...! " Холодная поверхность телевизионного экрана внезапно прижалась к одной стороне груди Ким Солыма. Прохладное стекло сменилось странным теплом, и Ким Солым мог поклясться, что чувствует, как его грудь буквально утопает в передней панели телевизора. 'Это даже приятно…' "Ммф..?!" Рука Ким Солыма взлетела ко рту, когда что-то длинное и липкое, что он предположительно принял за язык, провело по его левому соску Оно начало ритмично лизать и посасывать грудь Ким Солыма, отчего его лицо покраснело ещё сильнее. Короткие приглушённые всхлипы вырывались сквозь пальцы Ким Солыма, пока свободная рука Брауна медленно скользила вверх по его боку, а большой палец принялся вырисовывать маленькие круги вокруг оставленного без внимания бугорка. Тело Ким Солыма содрогнулось от прикосновения, рука, на которую он опирался, начала дрожать. С губ едва не сорвался смущающий звук, когда голова Брауна внезапно отстранилась, а его крупные руки в перчатках переместились, чтобы поддержать талию Ким Солыма. [Я вижу, вам немного некомфортно. Мы не можем этого допустить, не так ли?] Вес на кровати сместился — Браун пересел, прислонившись к изголовью, и Ким Солым почувствовал, как его направляют к коленям телевизороголового. Он слышал электронное жужжание, доносившееся из-за спины, стараясь не прислоняться к груди Брауна. Он почувствовал, как напрягся, когда массивный телевизор наклонился, чтобы заглянуть ему через плечо, — это движение принудительно сблизило их тела. [Расслабьтесь, Солым. Как я и говорил, я не собираюсь причинять вам боль.] Руки в перчатках обхватили Ким Солыма и принялись расстёгивать его ремень, а затем и молнию на брюках. Его уши загорелись, когда он увидел, как ткань нижнего белья натянулась от его возбуждения — [Скорее наоборот, если честно.] Он сжал колени 'Какого чёрта я… Это уже слишком…' Браун обхватил Ким Солыма руками, чтобы взяться за его бедро, и медленно отвёл ногу в сторону. Он задрожал, когда его трусы сползли вниз, а его полустояк радостно подпрыгнул вверх. 'Лучше бы это не давало ему повода думать, что мне это нравится.' — подумал Ким Солым, бросив быстрый взгляд на голову-телевизор через плечо. Ким Солым подавил писк, когда Браун обхватил рукой его член. Он не считал себя маленьким по меркам — на самом деле он был довольно крупным, если судить по размеру, — но его искренне поразило то, насколько полностью огромная рука Брауна накрыла его плоть. Большой палец, описывающий круги вокруг его розовой, уже влажной головки, вырвал его из раздумий. Он продолжал гладить и подталкивать, казалось, целую вечность, размазывая смазку по головке так, будто телеголовое чудовище играло со своей жертвой. Ким Солым чувствовал, как его дыхание постепенно становится тяжелее — блять, почему это так… приятно? Каждое дразнящее движение было лучше предыдущего, оставляя Ким Солыма ещё более растерянным. Это было лишь тем, что необходимо сделать, чтобы сбежать — но не мог бы Браун хотя бы немного ускориться? Ким Солым непроизвольно начал ёрзать на коленях Брауна от ощущения мучительно медленных пальцев, скользящих вдоль его длины, а горячее давление нарастало в его теперь уже болезненно твёрдом члене. Когда он уже подумал, что больше не выдержит, он увидел, как большой палец в перчатке замер, и подавил то, что, как он надеялся, не было стоном, когда рука Брауна начала медленно скользить вверх и вниз по его члену. "Ч-...Чёрт…" выдохнул он сквозь пальцы, темп ускорялся с каждым новым движением руки Брауна. Грубая кожа перчатки Брауна, трущаяся о него, посылала мурашки по спине Ким Солыма. 'Если так продолжится, то я скоро –' Он проглотил очередной звук, когда хватка Брауна усилилась, толкая его всё ближе и ближе к краю. И это было приятно. Напряжение в животе, этот горячий клубок удовольствия, медленно закручивающийся до предела, — казалось, он готов был лопнуть. Он зажмурил влажные глаза, прикусив один из пальцев, прикрывавших рот. Он был близко, так, так близко — И вдруг всё прекратилось. Ким Солым едва сдержался, чтобы не податься бёдрами навстречу руке Брауна, его прерывистое дыхание обжигало пальцы горячим и неровным выдохом. 'Почему…' [Почему я остановился, верно?] Ответом послужил выдох, который, честно говоря, больше походил на всхлип. [Что ж, мне кажется, вы не получаете удовольствия, друг мой.] Ким Солым посмотрел затуманенным, расфокусированным взглядом на телеголового рядом с собой. "Всё нормально... Просто... давай покончим с этим, чтобы мы могли уйти и —" [Честность — ключевой фактор в здоровой дружбе, не так ли?] Электронное жужжание рядом с головой Ким Солыма, казалось, резонировало в его черепе. [Хотя, возможно, мне стоит переформулировать вопрос для ясности.] [Вам нравится?] …В воздухе повисла тишина. "...Нет." 'Это просто необходимость' [Но это же неправда, не так ли?] Большой палец Брауна в перчатке возобновил свои мучительно медленные движения, и дыхание Ким Солыма сбилось, когда палец скользнул вниз по его теперь уже пульсирующей плоти. [Очевидно, вам что-то нравится в этом опыте.] Ким Солым открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли у него в горле. [Как ваш Добрый Друг, я не могу позволить вам и дальше лгать самому себе.] Дразнящие движения резко сменились грубыми, горячими рывками, и от внезапности и интенсивности всего этого его перевозбуждённый член словно горел огнём. Дыхание вырывалось горячим и частым сквозь пальцы, которые он с новой решимостью прижал к приоткрытым губам. Ким Солым чувствовал, что сходит с ума, каждая мышца его тела напряглась на коленях Брауна. Он почувствовал, как свободная рука Брауна скользнула вверх, накрывая его собственную, переплетая их пальцы, и медленно отвела их от губ Ким Солыма. [А теперь скажите мне снова.] В уголках глаз Ким Солыма начали собираться слёзы, окрашивая их в красивый, становящийся всё более отчаянным красный оттенок. [Вам нравится это? То, что вы чувствуете, когда я играю с вами?] Ким Солым больше не мог этого выносить. Он отчаянно заёрзал, хотя сам не был уверен, пытается ли он вырваться из хватки Брауна или, наоборот, прижаться к нему ещё сильнее. Телеголовый, казалось, знал, когда именно остановиться, чтобы удержать Ким Солыма на грани, и как именно заставить его издавать тихие непроизвольные всхлипы и стоны от чистого блаженства, текущего по его телу. [Боюсь, эти восхитительные звуки не считаются ответом, друг мой.] Хрипловатый голос Брауна, теперь с примесью статических помех, раздавался у него в голове, оглушительно громкий среди тумана сознания Ким Солыма. [Всё очень просто. Скажите мне, чего вы хотите, и я дам вам это.] Последние остатки достоинства, которые у Ким Солыма ещё оставались, были утрачены под воздействием руки Брауна в перчатке, его разум превратился в спутанный клубок нужды и желания. Наконец, с его молящих губ сорвался тихий шёпот: "П… Пожалуйста…" Браун замер, оставляя перевозбуждённое тело Ким Солыма дрожащим у него на коленях. [Хмм? Боюсь, я не совсем расслышал.] Ким Солым тяжело сглотнул, выругавшись себе под нос. "Н-не останавливайся–хаа… Я не могу… Я больше не могу, просто..." Он прикусил губу, в последней тщетной попытке сдержать себя. [Продолжайте.] Внутри Ким Солыма что-то щёлкнуло. Ему больше не было дела до того, что им, вероятно, манипулируют, ни до того, что он сидит на коленях у особенно опасной тьмы. Браун никогда не причинит ему вреда — как он и говорил ранее, всё было с точностью до наоборот. Возможно, ему стоит просто расслабиться. Ким Солым не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так хорошо. Он хотел большего. Он нуждался в большем. "Э-это чувствуется так—" Ким Солым прерывисто вздохнул, его голос сорвался в молящий шёпот, "Продолжай, пожалуйста, я— б-блять, мне нужно, я— Нгх—Ах~! Всё тело Ким Солыма судорожно дёрнулось, когда Браун резко начал двигать рукой вверх и вниз с неумолимой, безжалостной силой. Он запрокинул голову на плечо Брауна, его тело содрогалось от удовольствия, а перед глазами побелело. С губ срывались прерывистые, сбивчивые стоны, и Браун не подавал никаких признаков того, что собирается останавливаться, даже когда Ким Солым кончил. В конце концов Браун ослабил хватку. Голова Ким Солыма была словно в тумане, всё тело всё ещё дрожало на коленях Брауна. После нескольких мгновений тишины, нарушаемой только сбивчивым дыханием Ким Солыма, в его сознании снова загудел электронный голос. [Ну-ну, только взгляните на себя, друг мой!] Браун размазал немного спермы Ким Солыма по его внутренней стороне бедра, тихо усмехнувшись, когда Ким Солым поднял голову и уставился на него расфокусированным взглядом. — Я… это всё? [Это зависит от вас, господин Косуля,] — Браун подвинул Ким Солыма ниже к себе на колени, и что-то невообразимо большое упёрлось ему в спину, — [Вы хотите, чтобы это было концом?] Что ж, было бы невежливо с его стороны быть единственным, кто получает… внимание. Самое меньшее, что он мог сделать, — немного помочь Брауну. Ответить взаимностью было бы естественно в этой ситуации... верно? Используя те крохи сил, что постепенно вернулись к его конечностям, Ким Солым приподнялся с коленей Брауна. Телеголовый монстр смотрел на него с притворным удивлением, пока Ким Солым — всё ещё отчаянно избегая зрительного контакта — наклонился и принялся неуклюже возиться с его ремнём. Не успел он даже расстегнуть пряжку, как почувствовал, что Браун мягко приподнимает его голову, а другой рукой легонько отводит руки Ким Солыма от своей талии. [Ох, какие мы нетерпеливые, да?] — усмехнулся он. Ким Солым забормотал что-то в ответ, что не имело бы смысла даже для инопланетянина, и краска снова залила его смущённое лицо. Его взгляд в конце концов снова упал на лицо Брауна, экран которого был таким чёрным, что эта пустота грозила поглотить Ким Солыма целиком. [Я ведь сказал, что обо всём позабочусь, не так ли?] ~ Прежде чем Ким Солым успел осмыслить то, на что он только что согласился, он уже оказался на кровати лицом вниз, задницей вверх, уткнувшись лицом в подушку. Он сильнее прижал руки к подушке, чувствуя, как руки Брауна в перчатках переместились с его талии, раздвигая его, и он тихо взвизгнул, когда большой палец коснулся его отверстия. Движения Брауна замерли, и Ким Солым мог бы поклясться, что услышал, как Браун цокнул языком — если это вообще было возможно. Тепло рук Брауна внезапно исчезло с его задницы. Ким Солым не мог понять, разочарован он или облегчён, неловко извернувшись, чтобы взглянуть на телеголового позади себя, прежде чем его разум полностью опустел. Браун только что вытащил два пальца из своего собственного чернильно-чёрного экрана, и какая-то густая, вязкая жидкость медленно стекала с них, пока он снова раздвигал Ким Солыма. В воздухе снова загудело электричество, и низкий хрипловатый голос заполнил сознание Ким Солыма: [А теперь…] [Скажите мне, если будет больно, друг мой.] Браун скользнул одним пальцем в тесное отверстие Ким Солыма, медленно двигая его взад-вперёд. Ким Солым вздрогнул от чужеродного тепла, чувствуя себя скорее некомфортно, пока Браун наконец не задел что-то глубоко внутри него. Это было… странно чувствительно. Он тихо застонал, когда Браун добавил второй из своих крупных пальцев, и оба проникали всё глубже и глубже с неприличным влажным шлёп-шлёп-шлёп. Ноги Ким Солыма казались ватными, а шум и грубая текстура пальцев в перчатках, раздвигающих его, были одновременно ошеломляюще слишком интенсивными и недостаточными. Третий палец заставил Ким Солыма уткнуться лицом в подушку, его тело с каждым толчком всё сильнее вдавливалось в кровать. Тихие всхлипы присоединились к хору непристойных звуков, наполняющих воздух, вперемешку с редкими взвизгами или подавленными стонами, когда эти пальцы задевали что-то чувствительное — что-то, что толкало Ким Солыма всё ближе к той грани, которой он так жаждал. Он смутно гадал, сколько ещё ему придётся это терпеть, сколько он сможет это терпеть… Внезапно пальцы Брауна изогнулись глубоко внутри него, и вспышка удовольствия, подобная молнии, пробежала по его конечностям, заставив Ким Солыма ахнуть и выгнуть спину ещё сильнее. Разум Ким Солыма был в полном беспорядке, он бессвязно бормотал, пока Браун изгибал пальцы с каждым новым толчком: "Нгх~ т-там— пожалуйста… о боже, это так приятно— н-не останавливайся, не—хаа-ах~" Пальцы Брауна трахали Ким Солыма до тех пор, пока он едва мог складывать слова, а с его губ бесконтрольно срывались тихие всхлипы и сбивчивые рыдания 'ещё' и близко'. Когда Браун резко вышел, Ким Солым был на грани слёз. У него даже не было сил взглянуть на телеголового монстра позади себя. "П-почему…" [Приношу свои извинения, друг мой.] Ким Солым едва осознавал звук шелестящей ткани и расстёгиваемой молнии. [Я просто не мог больше терпеть.] Что-то невероятно горячее и огромное прижалось к его трепещущему входу, и одного его размера было достаточно, чтобы любой здравомыслящий человек отшатнулся в ужасе. [Прошу прощения.] «…!~» Одним толчком Ким Солым почувствовал, что его пронзили насквозь. Член Брауна был только наполовину внутри, но уже достиг чуть глубже, чем его пальцы, растягивая Ким Солыма до предела. Его дыхание вырывалось горячими, тяжёлыми всхлипами, ноги дрожали так сильно, что он едва держался. Чем больше он двигался, тем невыносимее становился член внутри него, а обеспокоенное бездействие Брауна медленно превращалось в его собственный ад перевозбуждения. Когда Ким Солым уже думал, что рухнет, он почувствовал, как сильные руки в перчатках сжали его талию. Браун быстро перевернул Ким Солыма на спину, и от этого движения член Брауна вошёл в него ещё глубже. Он издал сдавленный стон, моргая расфокусированным взглядом на телеголового мужчину над собой, и бездонный экран, смотревший на него в ответ, казалось, пожирал каждый дюйм его дрожащего тела. Браун замер на мгновение, давая Солыму привыкнуть к новому положению, прежде чем его рука в перчатке медленно скользнула вверх по груди Ким Солыма. Грубая кожа перчатки царапала разгорячённую кожу, оставляя за собой дорожку мурашек, пока большой палец не остановился на одном из сосков. Браун легонько провёл по нему — едва касаясь, почти невесомо, но даже этого было достаточно, чтобы Солым вздрогнул. Твёрдая, прохладная кожа перчатки терлась о чувствительный бугорок, и Солым выгнул спину, когда Браун сжал сосок между пальцами, слегка потянул, покатал, прежде чем переключиться на второй. "Ах… " выдохнул Ким Солым, и его голос сорвался на хрип, когда Браун сжал чуть сильнее — одновременно и грубо, и бережно, словно изучая, сколько он способен выдержать. Грудь Солыма горела, каждый нерв был натянут до предела, а Браун всё продолжал играть с сосками, сжимая, потирая, покручивая между пальцами, и от этих движений его член внутри Солыма то сжимался, то пульсировал в такт касаниям. "Н-не останавливайся…" прошептал Ким Солым, прикусив губу, и Браун тихо усмехнулся, его большой палец в последний раз провёл по набухшему соску, прежде чем рука снова опустилась на талию Солыма, готовясь к следующему движению. [Ну-ну, Солым… вы выглядите восхитительно.] Волосы Ким Солыма были растрёпаны, глаза покраснели, стеклянно блестели и затуманились похотью. Руки были раскинуты над головой, всё тело покрылось глубоким розовым румянцем, пока он отчаянно пытался отдышаться. [Мне так приятно, что вы получаете удовольствие, друг мой.] Руки Брауна легонько поглаживали бока талии Ким Солыма. [Я ведь волновался, знаете ли. А вы вот…] Ким Солым поймал себя на мысли, что хочет, чтобы Браун просто заткнулся и уже трахнул его. […вот…] Его голос затих. В воздухе разнёсся низкий смех, прежде чем знакомый громкий голос с примесью статики раздался снова: [Как пожелаете, Ким Солым.] Ким Солым поклялся, что видел звёзды, когда Браун одним плавным движением вошёл в него, и его губы приоткрылись от шокированного вздоха — член пульсировал внутри, касаясь стенок. Браун дал Ким Солыму несколько секунд, чтобы привыкнуть, прежде чем вышел и снова вонзился в него, проникая всё глубже с каждым толчком, и от этой силы дыхание выбивало из тела Ким Солыма. "Агхн~ М…медленнее— прекрати–хаа~ слишком глубоко, слишком много–" [Правда?] — промурлыкал Браун, не сбавляя жестокого темпа. — [Ваш разум, кажется, думает иначе.] Браун приподнял одну из раздвинутых ног Ким Солыма и перекинул её себе на плечо — под новым углом его член врезался прямо в простату Ким Солыма с каждым толчком. Ким Солым был в полном смятении, волны удовольствия пронзали его тело, как молнии, каждый раз, когда задевалось это чувствительное место. Он мог думать только о том, как сильно хочет ещё, едва осознавая, какие молящие всхлипы и стоны срываются с его губ. Потребовалось не так много времени, прежде чем удовольствие снова начало нарастать, всё тело Ким Солыма охватило отчаянное чувство нужды. Он раздвинул ноги шире, прежнее смущение стало далёким понятием, пока длина Брауна била в ту электрическую точку внутри него. Он никогда не хотел, чтобы это заканчивалось, хотел, чтобы это чувство длилось вечно — Его конечности судорожно дёрнулись, когда ослепительно-белое горячее удовольствие нахлынуло на него волной экстаза, он не мог себя контролировать, и громкие сбивчивые стоны заполнили воздух. Браун трахал его сквозь оргазм, заставляя Ким Солыма извиваться вокруг его члена, пока в глазах от перевозбуждения собирались слёзы. Наконец, спустя целую вечность, Браун замедлился и остановился. Ким Солым поднял взгляд на мужчину над собой с недоумением в глазах, его дыхание было горячим и тяжёлым. Как только он почувствовал, что Браун пытается отстраниться, Ким Солым слабо обхватил ногами телевизионного монстра, всё ещё находившегося внутри него: "…ход…" [Хм?] "Не уходи…" [Но ведь этого достаточно для требований суфлёра, не так ли?] Ноги Ким Солыма сжались вокруг него крепче, и он хрипло выдохнул: "К черту суфлёр." На чёрном экране Брауна мелькнули статические помехи. [Понимаю...] [Тогда давайте чувствовать себя хорошо вместе, друг мой.] Браун снова начал входить в него, тело Ким Солыма всё ещё было перевозбуждено после того, как он кончил несколько минут назад. Он не мог поверить, как приятно быть наполненным так полностью, быть полностью во власти тьмы — из всех вещей на свете. Он должен бы ужасаться даже самой мысли об этом — но рациональность уже давно покинула разум Ким Солыма, пока его вбивали в матрас, а ноги были плотно сомкнуты вокруг спины Брауна, побуждая его проникать глубже и быстрее. "Нгх~ах~ Ч-чувствуется так здорово… Продолжай— агн~ п…подожди, что ты— ммпф~!?" Браун внезапно наклонился и накрыл лицо Ким Солыма своим экраном, и что-то горячее и липкое, что Ким Солым принял за язык, протиснулось в его рот. Крупная рука в перчатке держала его за затылок, пока длинный язык проникал всё глубже, пробираясь в горло. Темп Брауна ни на секунду не сбился — он продолжал глубоко входить во внутренности Ким Солыма, пока подавленные всхлипы пытались вырваться сквозь язык, проникающий в его глотку. Это было так чуждо, так странно — Так хорошо. Ким Солым понял, что не может дышать, и воздух заканчивался быстро — он уже чувствовал головокружение от одновременной атаки на его чувства. Браун целовал — Ким Солым даже не знал, можно ли это назвать поцелуем — его до тех пор, пока руки Ким Солыма не поднялись, чтобы молчаливо вцепиться в спину Брауна в безмолвной мольбе, а в голове уже начинало мутиться. Наконец рука, державшая его за затылок, отпустила, и он рухнул обратно на подушки, хватая ртом воздух. Темп Брауна замедлился. [Боже, не знаю, что на меня нашло, друг мой. Приношу глубочайшие изви—] Ким Солым схватил галстук Брауна и резко дёрнул его вниз, снова прижимаясь лицом к его экрану. Он втянул язык Брауна в рот, когда тот скользнул в его глотку, чувствуя, как липко-сладкая слюна Брауна смешивается с его собственной. Тихо застонав, Ким Солым подался ближе в этом странном поцелуе. Запыхавшись и тяжело дыша, Ким Солым отстранился, задержавшись возле некогда холодного экрана ещё на мгновение, прежде чем его хватка на галстуке Брауна ослабла. Его мысли были бурлящим потоком похоти, и Браун знал, как именно разобрать его по частям — смакуя каждый кусочек, пока не проглотит Ким Солыма целиком. Браун погрузился в Ким Солыма до основания, вырвав из его горла очередной грубый стон. Размеренный ритм снова ускорился, пронзая Ким Солыма с новой силой и страстью. Взгляд Ким Солыма скользнул вниз с всепоглощающего экрана Брауна, и затуманенные глаза наконец увидели точку их соединения. Он снова смутно задумался, как оказался здесь — ноги обвивают талию человека с телевизором вместо головы, человека, который сжигал людей дотла ради развлечения прямо у него на глазах — человека, который позже стал его другом, одним из самых близких спутников в этом безумном, пугающем мире. Каким бы зловещим и корыстным он ни был, Ким Солым глубоко внутри знал, что Браун заботится о нём — заботится так, как он никогда не считал возможным для тьмы. Браун всегда учитывал его потребности, всегда выручал Ким Солыма из трудных ситуаций, даже когда у него не было причин, даже когда он не получал от этого ничего. Возможно, всё это было для него просто игрой, но в том, как его пальцы едва касались груди Ким Солыма, в том, как он дразнил, сдерживался, вопреки своей собственной природе — чувствовалось нечто более глубокое. Даже низкий, потрескивающий голос, нежно напевающий его имя, заставлял Ким Солыма пьянеть от удовольствия, и эта пьянящая теплота разливалась по самому его нутру. Пока он наблюдал за тем, как член Брауна безжалостно вонзается в него глубоко с каждым толчком, он наконец-то смог как следует разглядеть то, что пронзало его насквозь последние бог знает сколько времени. Он был огромен — растягивал Ким Солыма до предела, с ужасающей силой входя и выходя из него, и звук хлопающей плоти о плоть наполнял тяжёлый воздух вокруг них. Его взгляд в конце концов упал на собственный живот — там отчётливо виднелся выпуклый контур, по форме примерно повторявший пульсирующий член, который с каждым толчком погружался в него всё глубже. [Нравится то, что видите?] Ким Солым рассеянно смотрел на место их соединения, заворожённый ритмичным движением его собственного тела, принимавшего форму этой огромной вещи. Он смотрел, как член Брауна входит в него, и чувствовал, как он продолжает расти внутри. С каждым толчком он казался чуть больше, чуть толще — будто возбуждение Брауна увеличивало его прямо внутри Солыма, растягивая его всё сильнее. 'Он растет??…' — мелькнула паническая мысль, но даже она растворилась в горячей волне удовольствия. Это зрелище должно было бы вызвать страх или, по крайней мере, беспокойство. Ким Солым вместо этого покраснел ещё на несколько оттенков глубже. Одна из рук Брауна в перчатке скользнула вниз по его телу и легла на то место, куда врезался его член, слегка надавливая на выступ, который создавался с каждым толчком. «~!» Ноги Ким Солыма снова сжались вокруг талии Брауна, и от давления с его губ срывались стоны и всхлипы в горячих, тяжёлых выдохах. Это было ошеломляюще — он чувствовал, как его внутренности перестраиваются, принимая форму гигантского вторгшегося в них члена… Но, боже, как же хорошо это было. Он чувствовал себя наполненным до краёв, электрические искры удовольствия пульсировали в его венах, медленно толкая его к блаженной грани в третий раз. Он чувствовал, как сильный, ровный ритм Брауна начал меняться, становясь всё более неровным и сбивчивым. Потрескивающие статические помехи то вспыхивали, то затихали в воздухе вокруг них, и напряжение с каждой минутой становилось всё плотнее — Ким Солым понимал, что другой мужчина был близко. Голос Брауна, сильно искажённый помехами, раздался сквозь треск: [Приношу извинения, похоже, мне придётся выйти, чтобы не—] "…внтр… — всхлипнул Ким Солым, едва выговаривая слова сквозь особенно резкий толчок, "Нгх~п-пожалуй—…хаах… кончи в меня…" От этого сбивчивого "пожалуйста" контроль Брауна наконец исчез. Он грубо надавил на живот Ким Солыма, вонзаясь в него с силой, значительно превосходившей прежнюю. То, как тесные стенки Ким Солыма обхватывали его член с каждым толчком, как его раскрасневшееся тело трепетало под ним, а с его губ срывались всевозможные вариации всхлипов и стонов — Браун находил это опасно притягательным. Он довольно долго боролся с искушением полностью опустошить мужчину под собой — но даже у таких достойных монстров, как он, есть свои пределы. Руки Ким Солыма снова поднялись, чтобы слабо вцепиться в спину Брауна в поисках опоры, его покрасневшие веки были плотно сжаты от накатывающих волн экстаза. Давление на живот было невыносимым, сила члена Брауна вбивала его в матрас, вырывая из горла приглушённые стоны. "Б-Браун, я— ахгн… б-быстрее~! " Его голова резко откинулась на подушки, дыхание, которое ещё не было выбито из него, вырывалось горячими всхлипами, "Б-близко—хаах~! Б-Блять~Кончаю…!~" Браун вонзился глубоко, когда Ким Солым кончил, и взрыв статических помех захлестнул его бездонный экран. Он извергал поток за потоком густой горячей жидкости в самые глубокие уголки внутренностей Ким Солыма, наполняя его до отказа. Сжимающиеся стенки Ким Солыма выжимали из него всё до капли, сжимаясь вокруг члена с безумной теснотой. Ким Солым поклялся, что видел звёзды. Его глаза закатились, конечности попеременно то напрягались, то обмякали — чистое удовольствие было ошеломляющим. Он был наполнен полностью и целиком, тепло разливалось глубоко внутри, заставляя всё его тело дрожать от перевозбуждения. Ким Солым внезапно почувствовал себя совершенно обессиленным, веки начали тяжелеть. Всё навалилось на него разом, усталость накрыла, словно цунами. Браун всё ещё был внутри него — но это было так тепло, так правильно. Он провалился в глубокий беспробудный сон, дыхание становилось медленным и ровным под внимательным взглядом телеголовой страшилки над ним. — Браун замер, глядя, как дыхание Ким Солыма выравнивается, становится глубже и спокойнее. Его пальцы в перчатках на мгновение сжали простыни по бокам от головы Солыма. Он вошёл глубже. Ким Солым тихо вздохнул во сне, но не проснулся. Тогда Браун позволил себе ещё одно движение. Каждый раз он погружался до основания, и каждый раз выходил так плавно, что тело под ним оставалось неподвижным — лишь редкие, сбивчивые выдохи выдавали, что Солым всё ещё чувствует его. Статические помехи на экране Брауна вспыхивали ритмично, в такт его движениям, но он не останавливался. Одна из его рук оторвалась от простыни и скользнула по груди Ким Солыма. Пальцы в перчатке легко коснулись набухшего соска, обвели его по кругу, задержались. Браун наклонил голову, глядя, как грудь Солыма поднимается и опускается от ровного дыхания, и его большой палец снова провёл по соску — чуть настойчивее. Вторая рука легла на талию, придерживая, пока бёдра продолжали свой медленный, гипнотический ритм. В тишине раздался тихий, низкий голос с лёгкой хрипотцой: [Вы сводите меня с ума, мой друг.] ~ Браун осторожно переместил Ким Солыма, укладываясь рядом с ним на кровати, тихо напевая себе под нос, пока меньший мужчина всхлипывал во сне от движения члена, всё ещё погружённого в него. Браун притянул Ким Солыма ближе, позволяя ему прижаться к своей широкой груди, и его руки в перчатках мягко перебирали его волосы. [Спи спокойно, Ким Солым.] Браун давно видел, как суфлёр сменился на третий пункт: полноценный здоровый сон — то, в чём его переутомлённый спутник отчаянно нуждался. – Ким Солым проснулся от знакомого луча полуденного солнца, струящегося через окно. Комната в общежитии постепенно обретала чёткость, пока он моргал, сгоняя остатки сна. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким отдохнувшим — это было приятно. Он потянулся, поморщившись от необычной боли, тянущей из живота и ног. Почему он снова в общежитии? Как он выбрался из страшилки? Он не помнил, чтобы выполнил последнее — Его взгляд упал на розовую плюшевую игрушку на прикроватной тумбочке. События, произошедшие в страшилке, обрушились на Ким Солыма, как товарный поезд. Его лицо залилось краской, когда он вспомнил… всё. Он сидел в оцепенении долгое время, не зная, как это могло повлиять на его тело. Он никогда не делал ничего… подобного, тем более со страшилкой внутри другой страшилки — он был заражён? И как это вообще работает? Он был совершенно растерян. Ким Солым осмотрел себя. Он не чувствовал себя заражённым, да и вообще ничего слишком странного. На самом деле он чувствовал себя лучше обычного; если не считать боли, отдающейся в нижнюю часть тела. Весь этот опыт — каким бы смущающим он ни был — на самом деле… Нет. Он не мог на самом деле получать от этого удовольствие… наверняка что-то влияло на его разум. Он бросил взгляд на серебряное кольцо, всё ещё украшавшее его палец, и его разум кружился в водовороте сложных эмоций. Что касается возможного заражения, он скорее умрёт, чем сознаётся в чём-либо подобном в Лисью Консультационную Службу (или кому-либо ещё, если на то пошло), и по понятным причинам вики никогда не освещала ничего подобного — по крайней мере, насколько ему было известно. Он вздохнул, закрыв пылающее лицо ладонями. С последствиями придётся разбираться позже. В одном он был уверен точно: он больше никогда не сможет смотреть на непривычно молчаливого зайца, которого называл другом, как раньше. Ким Солым побеждённо уставился на игрушку в вопросе, стараясь двигаться как можно меньше, поднимаясь с кровати. Стоя на дрожащих ногах, он побрёл через комнату к телефону, опираясь на стены. Судя по времени дня, он фактически пропал без вести после той тьмы — его товарищи по команде, наверное, уже с ума сходят от беспокойства. Он набрал номер своего офиса, вздыхая под звук гудков. "Алло?" Голос Ким Солыма в ответ оказался невероятно хриплым, и он снова бросил резкий взгляд в сторону Брауна. "Алло?" "Косуля! Ты звучишь немного хрипловато, всё в порядке?" "Всё нормально… просто задержался." "Должно быть, это было сложнее, чем ожидалось, раз голос такой." Ким Солым едва держал себя в руках. "С тьмой проблем не возникло — хотя, кажется, я… подхватил небольшую простуду." Он поклялся, что услышал фырканье со стороны прикроватной тумбочки. Голос на том конце линии замолчал, затем ответил: "Ладно. Тогда отдохни немного — ты определённо это заслужил. Я сообщу капитану." "Спасибо."