Записки главнокомандующего

Эта идея пришла весьма спонтанно во время одной из пыток. Либо это поощрение от L за хорошее поведение, либо что-то другое, но в тот момент N благодарил его за этот 'подарок'. Немец на серьезе заставил его просто стоять коленями на битом кирпиче, конечно, в некоторых местах с острыми концами, однако сейчас это мало его волновало. Будучи привязанным руками цепями сзади к полу (не в притык) и одной цепью к шее, свисающую с потолка, главарь и его подопечные мало предполагали, что тот хоть что-то предпримет, им показалось, что тот смирился со своей судьбой и поэтому оставили его одного наедине с тишиной. Что ж, делать особо нечего было, да и мозг реагировал пока что только на неприятные ощущения. А еще у него затекли ноги, что тоже весьма не радовало. Взгляд ходил по комнате, изучая. Обшарпанные серые стены, в некоторых местах растрескалась и распалась шпаклëвка, а ещё немного разбрызганной засохшей крови. Видимо, это осталось после других. Он слышал от своих приятелей, что некоторых из них уводили туда, но оттуда уже не возвращались. По-крайней мере так заявляли их соседи по комнате. Обычно в одну камеру поселяли двух человек, но почему-то N всегда был один. Хотя это, впрочем, неудивительно. Недельки две назад один из пленных совсем с катушек слетел от голода: убил своего сокамерника и обглодал мертвецу руку. А так как N - главнокомандующий одного из подразделений, с уймой важной и нужной информацией, L просто не мог позволить ему подохнуть таким глупым образом, даже если тот был внушающих размеров, а именно выше и сильнее телосложением, чем большинство пленников. Все равно перестраховаться стоило. А того безумца, естественно, долго держать не стали, поэтому довольно быстро он отправился на тот свет вслед за своим 'другом'. Откуда же N это знает? Напомню, что его камера находится рядом с комнатой допросов, а возле неё всегда стояли двое мужичков, которые явно любили поболтать и даже посплетничать, а немецкий наш дружок знал отменно, мы это прекрасно помним. Поэтому N всегда был в курсе всех событий. Следующее что попалось ему на глаза: старая печь, покрытая копотью. В голове сразу же проносятся недавние события, заставляя поморщиться и покрыться мурашками. Кстати об этом: его щедро наградили бинтами на голове, замотав потерянный глаз. Не хотелось бы, чтобы туда попала какая-нибудь грязь. И мы упустим тот момент, что он провалялся ночь на холодном бетонном полу: инфицирование не началось, и на том спасибо. На левой части комнаты он заметил висящие кандалы на стене. Удивительно, но ни разу он на них не висел. Последнее что было пустом пространстве - небольшой стол рядом с ним. Он хранил на себе множество орудий пыток: от мелких щипцов до паяльников и режущих предметов. Сам стол высотой был до его головы, учитывая его нынешнее положение. И вот в голову врезалась отчаянная и, казалось бы, наитупейшая идея. N: "Может стащить что-нибудь по-тихому?" - пронеслось у него в голове. И да, лучше предложений в его котелке не было. Кто не рискует, тот не пьет шампанское? Наметился он на тот самый клинок, из-за которого он теперь циклоп. Осталось только придумать, как его оттуда достать, а самое главное спрятать, чтобы эти мрази не заметили. А еще надеятся, что L не заметит пропажу. Хотя бы на первое время. Размышлять чем и как доставать желаемое долго не пришлось, ведь двигались у него только ноги, а значит именно ими придется поработать. Подняв онемевшую конечность над полом, забив на бедную пульсирующую коленку правой ноги, он вытянул стопу вперед, выпрямляя ногу. Но вот незадача: до стола нога дотягивалась, но из-за того, что поверхность его была на уровне головы N, дотянуться было очень трудно, потому что растяжки у того, как таковой, не было. Ему казалось, что он разрывает себе все связки, голова повисла на цепи, удушая, из-за чего он кряхтел, а коленка на камнях продолжала изнывать от боли. N отклонился на максимум, а затем через несколько попыток, все же смог уложить стопу на стол и дать себе время на передышку, только ошейник мешал нормально дышать. По лицу скатились капельки пота, пока N усердно пытался столкнуть со стола оружие, невольно высунув кончик языка. Хорошо, что клинок был в чехле, поэтому порезать его не мог. L - отчасти перфекционист, он давно это заметил. Потихоньку сдвигая его к краю, он уже видел чёрную рукоятку. Бух! И клинок с глухим стуком упал на пол, после чего коммунист наконец смог опустить ногу, болезненно простонав. Пытаясь отдышаться, он подталкивает оружие ближе к себе, заводя за спину. Сплетники за дверью, видимо, либо не слышали, либо не обращали внимания на звуки. А вот красноармеец обратил... Он услышал стук каблуков лакированных сапог. Кто-то направляется к двери... Напрягшись всем телом, он почувствовал, как все тело покрылось мурашками от страха. Сердце забилось в бешенном темпе, готовясь вырваться наружу. N: "Почему именно сейчас?!.." - мысленно проклиная судьбу, красноармеец в попыхах старался поднять ногами клинок, ближе к рукам, вновь повиснув на ошейнике. Стопами обхватывая кожаный чехол и немного звеня цепями, он поднимал стопы вверх, четко упираясь коленями в острые камни, которые начали протыкать плоть. Но сейчас его это мало волновало, ведь если они обнаружат его в таком состоянии ему попадет гораздо больше, а возможно будущие подобные попытки пресекут любыми способами. Ноги тряслись, отчего клинок падал на пол, и все сначала. Сплетники резко замолкли, шаги приблизились, а затем за дверью послышался разговор. Главарь вернулся. Он узнал его по голосу. L: "Wie geht es ihm? Macht er keine Probleme? Hat er etwas gesagt?" Клинок опять соскользнул. По лицу градом текли капли пота, а сам главнокомандующий пытался сдержать шумные вздохи от удушья. 1: "Er ist so still wie ein Fisch. Kein Wort." L: "Habt ihr er überprüft?" Если он не успеет, больше такого шанса не будет! Стискивая чехол, он наконец поднимает его до рук. Судорожно обхватывая его кончиками пальцев, однако трясущиеся конечности не удерживают оружие, и оно вновь падает. Матеря в голове все происходящее, он, казалось, вновь обратился к Богу. 2: "Ja, vor etwa 30 Minuten." L: "Gut... Mach die Tür auf." В голове завертелось одно матершиное слово, будто на повторе. Он буквально чувствовал этот первобытный ужас. Был ли это страх боли? Может быть. Но скорее это был страх неизвестного, ведь каждый раз L придумывает что-то новое в качестве наказания... Он вновь поднимает клинок до рук, на этот раз более крепко обхватывая, а в двери быстро начал поворачиваться ключ. Не придумав ничего лучше, N быстро сует оружие в заднюю часть штанов, сохраняя его в вертикальном положении, чтобы не было заметно, как раз в тот момент, когда дверь отворяется и входит L. Отдернув руки, стараясь успокоить бешеное сердцебиение и сдержать прерывистое и шумное дыхание, он смотрит, как тот обходит его. Лицо было красным от недостатка кислорода, а также влажным от большого количества пота, что не ускользает от внимания нациста. Он наклоняется к нему, опустившись до уровня его лица, и просто смотрит ему в глаза. N-у показалось, будто его сердце заходится в быстром темпе вновь, однако зрительный контакт не прерывал. Слишком палевно. Немец перевёл взгляд на израненные колени, а затем хищно улыбнулся. L: "Versucht auszusteigen, Schweine?" Он лишь оскалился, дернувшись на него, отчего тот отпрянул, а затем рассмеялся. L: "Und du hast dich über die Jahre nicht verändert, N. Immer noch derselbe sture Idiot." N: "Жаль, что ты изменился. Мне тот L нравился больше..." - прорычал он в ответ, на что собеседник нахмурился. L: "Ich war damals ein feiger Schwächling, und ich will nicht wieder als einer der Niedrigen angesehen werden, also denkt gar nicht erst so über mich." N лишь цыкнул. L: "Wie lange, glaubst du, muss ich dich auf den Knien halten, bevor du mich anflehst, dein Leiden zu beenden?" N: "Мечтай. Такая гнида, как ты, никогда не услышит мои мольбы." Прожигая некоторое время коммуниста насквозь, L резко пинает его ногой в бок, заставляя охнуть, поелозив на испачканных кровью камнях, и крепко стиснуть зубы. L: "Vergiss nicht, mit wem du sprichst, Welpe, und in welcher Situation du dich befindest." Он подошёл к столу, взяв небольшую дубинку. L: "Wenn du nicht reden willst, dann musst du dir ein paar „Anweisungen“ besorgen..."

***

По сравнению с прошлыми истязаниями, это казалось мелочью, поэтому, несмотря на боль во всем теле, потому что эта тварь била его по недавно зажившим ранам, некоторые из которых впоследствии вновь, благо слабо начали кровоточить, он был доволен проделанной работой. Это давало какую-то надежду что-ли?.. Когда его уводили из камеры, с болью передвигаясь, напоследок он услышал слова L о том, что за N надо проследить ближайшие пару дней, ибо его поведение сегодня было весьма странным. Все же немного он оплошал... В любом случае 'подарок судьбы' нужно было куда-то спрятать, поэтому, оказавшись в своей комнате он улегся на кровать и притворился спящим, дождавшись момента, когда его надзиратель ушел. К сожалению, он не придумал ничего лучше, кроме как засунуть 'добычу' под тумбочку, потому что на кровати меняют постельное белье. Хоть и раз в месяц, а может и два, но меняют. Покончив с этим, он со спокойной душой аккуратно вернулся на прежнее место, болезненно вздохнув и чувствуя жёсткий и неприятный матрас избитым телом. Ему предстоит ещё много свершений, но сейчас нужно поспать. Не став мучить себя переживаниями о возможном провале, он закрывает глаза...