Моё наивное солнце

Вы когда-нибудь решались на что-то, что могло бы изменить вашу жизнь? Виктор и Иван работали вместе над общим проектом, который мог бы значительно улучшить жизнь современных детей. С каждым годом привычные игры утомляли их, им хотелось чего-то нового, неизведанного. — Полное погружение. Помнишь мультфильм 2027-го? — Титов откинулся в кресле, убирая клавиатуру в сторону. В офисе было слишком тихо, конечно, если кроме них никто не хотел брать такую ответственность над заведомо провальным проектом (по мнению кошельков, что должны были дать финансирование). Парни вывозили на своей инициативе. Днём они работали, ночью приходили в помещение, снимаемое Виктором и работали вдвое усерднее, но уже над игрой. Только Иван не знал, что творилось на душе у Вяземцева. Каждую встречу тот смотрел на него по-особому, каким-то голодным взглядом. Он постоянно норовился лишний раз обнять или потрогать друга. Не то, чтобы второму это не нравилось, но ему хотелось узнать истинную природу этих порывов. Ах знал бы Титов, что делает его собранный Витя после их встреч. Как он запирается в своей ванной и начинает представлять совсем не дружеские сцены с участием Ивана. Как отчаянно стонет его имя, проводя мозолистыми пальцами по всей длине своего члена. Как думает о шее, руках, ногах, глазах и лице, мечтает сделать с ним то, о чём точно не станет жалеть. — Вить. Ты точно в порядке? Смотришь в монитор уже пол часа, будто бы отключился. "А вдруг..." — Я, кажется, видел что-то странное в окне. Не посмотришь? —попросил его парень, чуть повернувшись на стуле. Конечно, тот сделал. Поднялся, подошёл к панорамному окну на последних этажах здания, вгляделся в темноту, но ничего там не нашёл. Со своей наивностью он не почувствовал приближение Виктора к себе, пока не ощутил цепкую хватку на своих плечах и следом специально пониженный голос у своего уха вместе с горячим шёпотом: — Не шуми, молчи. Ты же не хочешь прослыть нетерпеливой шлюхой? Камеры могут записывать звук. Иван посмотрел вниз. Длинные пальцы его друга орудовали быстро, расстёгивали рубашку под лабораторным халатом. Она сползла вместе с ним достаточно быстро. По коже побежали мурашки от контраста температур. — Забавно, правда? Ты стоишь ко мне спиной и понятия не имеешь, что я сделаю в следующую секунду, — усмехнулся Вяземцев, и этот голос, низкий и бархатный, ударил прямо в пах. Он ловко расстегнул джинсы Ивана и стянул их вместе с бельём до колен. Лёгкий присвист сорвался с губ, когда он увидел чужое возбуждение. — Долго собирался скрывать от меня? Ненавижу секреты. Титов хотел возмутиться, оттолкнуть его, но горячая ладонь Виктора обхватила его плоть, и все слова застряли в горле. Из него выходили только прерывистые вздохи, нарушаемые лишь тихим, но тяжелым дыханием партнёра. Достаточно скоро Вяземцев начал двигать рукой внизу, задавая медленный ритм. Свободная рука скользнула по груди Ивана, нашла сосок и накрыла его, пощипывая, поглаживая, дразня, перекатывая между пальцев. Парень видел, как побелели костяшки Ивана когда он сжал кулаки, как его дыхание сбилось, превратившись в наконец-то сдавленные стоны. Титов плавился в чужой хватке, не в силах даже отступить от своего коллеги, которого всё время считал за друга. — Вик... — стон, но уже громкий, отражавшийся эхом по офису. Ваня откинул голову на грудь Вяземцева, встретившись глазами с его, улавливая в них только безграничную похоть. Мужчина же посмотрел на стеклянную панель, в которой отражались их собственные силуэты. Каким же порочным, смазливым стало лицо Ивана — казалось, он готов скулить, умолять, лишь бы тот не останавливался. — Да... — выдохнул Виктор почти неслышно — Не надо — умоляюще позвал он, когда почувствовал волну, готовую накрыть его в любую секунду. — Надо, — спокойно отрезал Вяземцев. Он наклонился и поцеловал Ивана в плечо, потом скользнул по коже зубами, прежде чем настойчиво укусить. — Ах! Прошу... Дай мне... — Ещё чуть-чуть, хороший мальчик, послушный. Мой... Мой Ваня. Думаешь, я отдам тебя Ольге? — Н... Нет... Ритм ускорился. Пальцы Виктора двигались синхронно, сжимая головку, размазывая выходящую жидкость, задевая ногтём уздечку. Иван уже не мог сдерживать похабные вздохи, скулёж и стоны. Его бедра непроизвольно дергались в такт движениям будто намекая о завершении. — Давай, милый. Покажи, как тебе понравилось быть в моей власти — парень нежно поцеловал партнёра в щеку и остановился, услышав громкий всхлип. На ладони расползлось белое, вязкое пятно, которое он тут же вытер о салфетку, которуд достал из кармана пиджака. — Умница, Вань. Грудь Титова тяжело вздымалась. Дрожащими движениями ему пришлось наспех одеться, даже не заботясь о внешнем виде. — Ты так издевался надо мной? Если не могу добиться девушку, значит, нужно опускаться до этого? — то ли рассерженно, то ли растерянно сказал он, поворачиваясь к другу лицом — как мне теперь с тобой общаться? — Не притворяйся, что тебе не понравилось. Ты говорил мне быть искренним с тобой. Все, что было, лишь акт этой искренности. — Дай мне время... — До завтрашней встречи. Ты помнишь? У нас в планах разработка дизайна первого идола. Опоздаешь - пеняй на себя. — Я сам себе начальник, Вить.