Один на миллиард

Утро в полицейской академии всегда начиналось одинаково — с пронзительного свистка куратора курса, капитана Арси, и топота других. Но для Бамблби этот день с самого начала обещал быть ментально истощающим. Причиной тому был его лучший друг, сокурсник и по совместительству ходячее стихийное бедствие — Смоукскрин. — Би! Би, пощади, дай списать третью задачу по квалификации преступлений! — Смоукскрин, тяжело дыша, нагнал Бамблби в коридоре перед лекционным залом. Юный альфа выглядел так, словно всю ночь от кого-то убегал: форменная рубашка помята, галстук съехал набок, а синие глаза умоляюще блестели из-под растрепанной челки. — Нет, Смоук, даже не проси, — отрезал Бамблби, не замедляя шага. Он поправил на плече тяжелый рюкзак с учебниками. На Би форма сидела идеально — выглаженная, чистая, подчеркивающая его подтянутую, спортивную фигуру. Благодаря утренней таблетке блокатора, от него исходил исключительно нейтральный, едва уловимый запах свежей травы, свойственный самым обычным бетам. — Я полночи сидел над этими кодексами, пока ты в клубе зависал. Сам думай. — Ну Би-и-и! — Смоукскрин буквально повис на плече друга, жалобно заглядывая ему в лицо. — Я не зависал в клубе! Точнее… ну, зашел на часик. А потом Нокаут сказал, что если я сегодня не сдам этот зачет, он меня до практики не допустит. А практика в ОМОНе у твоего брата — это же моя мечта! Ну будь другом, а? От тебя не убудет, а я тебе за это… хочешь, берцы целый месяц чистить буду? — Твои обещания живут ровно три дня, — хмыкнул Бамблби, но суровость в его голосе растаяла. Он не мог долго злиться на этого гиперактивного щенка. — Ладно. Покажу ход мысли, но переписывать будешь своими словами. Если Нокаут поймет, что ответы одинаковые, он нас обоих на пересдачу отправит. А ты знаешь, как он трепетно относится к «уникальности текста». — Би, ты лучший! Ты просто мой спаситель! — Смоукскрин от радости попытался задушить друга в объятиях, чувствительно сжав его ребра. — Пусти, медведь! Задавишь! — закашлялся Бамблби, в шутку пихнув альфу локтем в бок. Гордый омега внутри Би на секунду недовольно фыркнул от такой бесцеремонности альфы, но внешне Би лишь рассмеялся, высвобождаясь из захвата. Двери лекционного зала распахнулись, и курсанты начали заполнять аудиторию. На кафедре уже стоял профессор Нокаут — преподаватель криминологии и судебной медицины. Нокаут был, пожалуй, самым эксцентричным альфой в академии. Он категорически отказывался носить стандартную форму, предпочитая безупречно скроенный бордовый костюм-тройку. Его каштановые волосы были уложены волосок к волоску, а на руках красовался свежий маникюр. В этот момент профессор как раз достал из кармана пилочку и легкими, изящными движениями полировал ноготь большого пальца, не обращая внимания на гул в аудитории. — Так, расселись, будущие грозы преступного мира, — лениво, с легкой растяжкой в голосе произнес Нокаут, не отрываясь от своего занятия. — Живее, живее. Время — деньги, а в моем случае — время, отнятое у ухода за собой. Садимся. Бамблби и Смоукскрин проскочили на третью парту. Смоук тут же вытащил тетрадь и уставился в записи Би, судорожно переписывая решение задачи. Нокаут наконец убрал пилочку, оперся ухоженными руками о кафедру и окинул зал сканирующим взглядом. Его ноздри слегка дрогнули. Он был альфой с очень чутким обонянием, зацикленным на эстетике и ароматах. — Так… Курсант Смоукскрин, — протянул Нокаут, прищурившись. — От вас разит дешевым одеколоном, перегаром и… отчаянием. Вы готовы к сегодняшнему зачету по баллистике и анализу брызг крови? Смоукскрин резко выпрямился, едва не выронив ручку. — Так точно, товарищ профессор! Готов как никогда! — бодро соврал он. — Ну-ну, проверим, — усмехнулся Нокаут. — А вот от курсанта Бамблби, как всегда, пахнет идеальной, скучной дисциплиной. Никаких лишних эмоций, чистая бета-эффективность. Приятно видеть хоть кого-то, кто не разрушает мою эстетическую картину мира в этой глуши. Итак, тема сегодняшнего занятия… Лекция тянулась два часа. Нокаут с явным удовольствием живописал траектории полета пуль и характер повреждений тканей, снабжая это комментариями вроде: «И помните, господа, кровь отмывается крайне тяжело, особенно с шелковых рубашек, так что на местах преступлений будьте аккуратны». Бамблби усердно записывал каждое слово, а Смоукскрин то и дело клевал носом, периодически вздрагивая, когда Нокаут громко хлопал ладонью по столу, чтобы разбудить засыпающих. Едва прозвенел звонок, как курсантов ждало новое испытание. — На плац! Форма одежды — спортивная! Пять минут! — гаркнул в коридоре чей-то голос. — О нет… — застонал Смоукскрин, утыкаясь лбом в парту. — Только не физподготовка у Капитана. Она же из нас душу вынет. — Шевелись, Смоук, а то будешь до вечера круги вокруг академии нарезать, — Би уже вскакивал с места, собирая вещи. На физкультуре он всегда выкладывался на полную. Для него, скрытого омеги, было делом чести доказать, что он ни в чем не уступает альфам. Через десять минут весь курс стоял на стадионе. Капитан Арси — подтянутая, суровая женщина-альфа с короткими темными волосами и пронзительным взглядом — прохаживалась перед строем, заложив руки за спину. На ней были черные спортивные штаны и облегающая футболка, подчеркивающая стальные мускулы. — Итак, орлы, — Арси остановилась, окинув строй холодным взглядом. — Сегодня у нас комплексная тренировка. Полоса препятствий, затем спарринги. Мне не нужны дохляки, которые при первом виде вооруженного преступника побегут вызывать мамочку. Нам нужны оперативники. Курсант Бамблби! — Я! — Би сделал шаг вперед, четко вскинув подбородок. — На полосу препятствий — первый. Покажи этим сибаритам, как нужно двигаться. — Есть! — Би сорвался с места. Полоса препятствий была сложной: трехметровая стена, колючая проволока, по которой нужно было ползти в грязи, узкое бревно над рвом и подвесные канаты. Бамблби двигался как молния. Его тело, гибкое и легкое, идеально слушалось. Он перемахнул через стену, легко оттолкнувшись одной ногой, пролетел под проволокой, едва не касаясь земли, и взлетел по канатам вверх. Гордость горела в его груди ярким пламенем — он слышал, как шептались позади другие курсанты-альфы. — Ничего себе бета выдает… — бормотал кто-то в строю. — Он вообще человек? Би спрыгнул с финального помоста, тяжело дыша, но с победной улыбкой на лице. На его щеке была полоса грязи, а блондинистые волосы полностью промокли от пота, но голубые глаза сияли. — Время — минута сорок две. Отлично, Бамблби, — сухо кивнула Арси, хотя в ее глазах мелькнуло одобрение. — Всем остальным — равнение на него. Курсант Смоукскрин, на исходную! И попробуй только задеть проволоку своей ленивой задницей. Смоукскрин вздохнул, перекрестился и побежал. Он, конечно, пришел вторым, но умудрился запутаться в сетке и едва не перевернул одно из тренировочных бревен, вызвав смех у всего курса. После полосы препятствий началось самое тяжелое — спарринги в рукопашную. Курсантов разбили по парам. Разумеется, Смоукскрин оказался в паре с Бамблби. — Би, полегче со мной, ладно? — Смоук встал в стойку, разминая шею. — Ты сегодня какой-то слишком заряженный. — В бою поблажек не будет, Смоук! Защищайся! — Би резко пошел вперед, нанося серию быстрых, хлестких ударов. Смоукскрин, обладая большей массой и силой альфы, легко блокировал первые выпады, но Би брать не силой, а скоростью. Желтое худи сменилось на легкую спортивную майку, и сейчас было видно, как под кожей перекатываются аккуратные, но крепкие мышцы будущего полицейского. Би сделал обманный маневр, поднырнул под руку Смоука и провел чистую подсечку. Смоукскрин с громким хохотом рухнул на брезентовый мат, увлекая Би за собой. Они покатились по матам, шутливо борясь. Смоук, пользуясь весом, перехватил инициативу и прижал Би спиной к полу, удерживая его запястья. — Попался, бета-переросток! — задорно ухмыльнулся Смоукскрин, нависая над другом. Они тяжело дышали лицом к лицу. Из-за физической нагрузки тела разогрелись. И в этот момент Смоукскрин вдруг замер. Его зрачки слегка расширились, а ноздри глубоко втянули воздух. Прямо у шеи Бамблби, сквозь плотный барьер медицинского блокатора, из-за бешеного сердцебиения и пота пробилась микроскопическая, едва заметная молекула истинного запаха. Не трава и лимон беты. Что-то невероятно сладкое, манящее, гипнотическое, как дикий лесной мед. Смоукскрин на секунду потерял нить реальности. Его альфийская природа внутри глухо ворохнулась, откликаясь на этот мимолетный, запретный зов. — Би… — тихо, как-то странно проговорил Смоукскрин, его взгляд опустился к губам друга. — От тебя сейчас как-то… непривычно пахнет. Что это? Бамблби мгновенно похолодел. Паника ледяной иглой прошила сердце. «Пахнет? Таблетка перестает действовать?! Нет-нет-нет, еще рано!» — пронеслось в голове. Гордый омега внутри испуганно сжался, требуя немедленно защитить себя. Би резко, со всей силы дернулся, вырывая руки из захвата, и сильно толкнул Смоукскрина в грудь. Тот отлетел назад, удивленно моргая. — Пахнет? Порошком стиральным от меня пахнет и потом! — грубо и резко выкрикнул Бамблби, вскакивая на ноги. Его голос дрожал от напряжения, но он изо всех сил старался казаться разозленным бетой. — Расселся тут! Спарринг окончен, ты проиграл, Смоук! Смоукскрин потряс говловой, наваждение ушло так же быстро, как и появилось. Он потер ушибленную грудь и виновато улыбнулся: — Эй, Би, ты чего взвился? Я же просто так сказал. Ну прости, не хотел тебя разозлить. Арси, стоявшая неподалеку, строго посмотрела на них: — Курсанты! Меньше разговоров, больше дела! Бамблби, иди переведи дух. Смоукскрин — двадцать отжиманий за потерю концентрации в бою! — За что?! — взвыл Смоук, но послушно принял упор лежа. Бамблби быстрым шагом направился к раздевалке. Его руки заметно дрожали. Зайдя в пустое помещение, он бросился к раковине, включил холодную воду и плеснул себе в лицо. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Он залез в карман своих спортивных штанов, достал пластиковую баночку, которую вчера дал ему Оптимус, и сухими губами с трудом сглотнул еще одну капсулу, даже не запивая водой. Внутри него все еще вибрировал подсознательный страх. Чуть позже, когда Би уже переоделся обратно в свое любимое желтое худи и джинсы, у выхода из академии его снова догнал Смоукскрин. На лице альфы не осталось и следа от недавней странности — он снова был прежним веселым и беззаботным парнем. — Би, ну ты не дуешься? — Смоук заглянул ему в глаза, протягивая плитку шоколада. — Мирная заначка. Специально для лучшего друга, который спас мою шкуру у Нокаута. Бамблби посмотрел на шоколадку, затем на искреннее лицо Смоука. Паника окончательно уступила место привычной уверенности. Блокатор подействовал, запах снова был под полным контролем. — Ладно, мир, — Би забрал шоколад и слегка улыбнулся своей привычной, живой улыбкой. — Но завтра на тактике ты думаешь сам. Я не собираюсь вечно быть твоим персональным шпаргалочником. — Договорились! Завтра я буду гением! — воскликнул Смоукскрин, закидывая руку Би на плечо (в этот раз аккуратно). — Пошли в столовую, там сегодня давали те котлеты, которые Балкхед одобрил. Если мы не поторопимся, их сожрут старшекурсники. Бамблби шел рядом с другом, слушая его болтовню и чувствуя себя в полной безопасности. Академия была его домом, его крепостью. Он был горд тем, кем стал, и верил, что его секрет никогда не будет раскрыт. Он и представить себе не мог, что его главная анатомическая и жизненная катастрофа случится не здесь, среди знакомых альф, а в холодном, безликом вагоне подземного поезда, куда его занесет судьба всего через несколько недель.