Один на миллиард

Элитный пригородный поселок тонул в густых вечерних сумерках. За высокими коваными воротами, опутанными колючей проволокой и камерами видеонаблюдения, высился трехэтажный особняк из темно-серого гранита и тонированного стекла. Этот дом больше напоминал неприступную футуристическую крепость, чем жилое здание. Внутри него царила давящая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь редким гулом вентиляции. Здесь не было ярких красок, уютных мелочей или семейных фотографий — только холодный мрамор, минималистичная кожаная мебель и тяжелый, удушающий запах дорогого табака, горького шоколада и коньяка. Запах доминантного альфы, державшего в страхе половину бизнес-элиты города. Мегатрон стоял у панорамного окна в своей огромной спальне на третьем этаже. Тридцатишестилетний магнат, чье имя заставляло бледнеть конкурентов, был одет лишь в свободные черные шелковые брюки. Его мощное, тяжелое тело с рельефной мускулатурой было покрыто сетью старых шрамов — напоминание о бурном криминальном прошлом, из которого он когда-то вырос в легальный, но жестокий крупный бизнес. Жесткие серебряные волосы были небрежно зачесаны назад, а на суровом лице застыло выражение глубокого, закоренелого раздражения. — Эй… господин… вам не понравилось? — раздался сзади тихий, заискивающий голосок. На огромной кровати, завернувшись в атласную простыню, сидел молодой омега — парень-проститут с крашеными розовыми волосами и приторным, химическим запахом дешевой клубники. Мегатрон вызвал его час назад через закрытое агентство эскорта. Просто чтобы сбросить накопившееся за день напряжение после тяжелых переговоров. Альфа медленно повернулся к нему. Его пронзительные, пугающие глаза сузились, а из груди вырвалось глухое, утробное рычание, от которого парень на кровати испуганно вжал голову в плечи. — Заткнись, — процедил Мегатрон. Его низкий, хриплый голос вибрировал от злости. — Твой запах вызывает у меня тошноту. В нем столько же натурального, сколько в пластиковой бутылке. — Но я… я старался… — омега сжался в комок, на глазах выступили слезы. Мегатрон был груб. Невероятно груб, безжалостен и холоден. Он взял этого парня жестко, цинично, не заботясь о его удовольствии, как будто выполнял скучную, грязную механическую работу. Мегатрон ничего не ответил. На его лице отразилось глубокое отвращение — и не столько к испуганному мальчишке, сколько к самому себе и ко всему омежьему роду. Года три назад Мегатрон еще пытался завести нормальные отношения. Он хотел наследника. Настоящего, сильного альфу, который унаследует его империю. Он пробовал бесчисленное количество раз — и с породистыми девушками-омегами из высшего общества, и с мужчинами-омегами. Десятки лучших врачей, миллионы, потраченные на репродуктивные клиники, тонны анализов. Вердикт был один: Мегатрон абсолютно здоров и не бесплоден. Омеги тоже были здоровы. Но зачатия просто не происходило. Биологическая несовместимость со всеми подряд. После сотой неудачной попытки внутри Мегатрона что-то окончательно сломалось. Ему стало глубоко, искренне плевать. На чувства, на свидания, на ухаживания. Раз он «бракованный» для продолжения рода, то зачем тратить время на фальшивые улыбки? Омеги превратились для него в одноразовый инструмент для снятия физиологического зуда. Мегатрон развернулся и молча пошел в ванную комнату. Включив ледяной душ, он встал под жесткие струи воды, пытаясь смыть с себя приторный клубничный запах шлюхи. Он ненавидел эти моменты после секса. Они приносили лишь опустошение и новую порцию раздражения. Через десять минут альфа вышел обратно в спальню, на ходу вытирая мокрые серебряные волосы коротким черным полотенцем. Парень на кровати уже успел наспех натянуть свои вещи и теперь стоял у двери, дрожа от страха и ожидания. Мегатрон подошел к комоду, небрежно вытащил из пачки толстую пачку стодолларовых купюр и, даже не глядя на омегу, швырнул их на пол прямо к его ногам. — Забирай барахло. И вон из моего дома, — глухо рыкнул Мегатрон, садясь в кожаное кресло и закуривая дорогую сигарету. Парень торопливо упал на колени, собрал деньги с мраморного пола и, всхлипнув, пулей выскочил из спальни, едва не сломав дверную ручку. Мегатрон затянулся, выпуская густой сизый дым к высокому потолку. Из груди снова вырвался раздраженный рык. Ему хотелось что-нибудь сломать. Этот вечный, изнуряющий голод доминантного альфы, не находящего своего истинного партнера, с каждым годом становился все невыносимее. Раздался короткий, деликатный стук в дверь. — Входи, пока я добрый, — рявкнул Мегатрон, туша сигарету в пепельнице. Дверь медленно открылась, и в комнату, едва ли не на цыпочках, вошел Старскрим — личный секретарь и по совместительству доверенное лицо Мегатрона. Старскрим был худощавым, бледным альфой с тонкими чертами лица и вечно бегающим, трусливым взглядом. Он держал в руках тонкую кожаную папку с документами, прижимая ее к груди как щит. Запах Старскрима — кислый, с нотками химического уксуса от постоянного страха — Мегатрон презирал особенно сильно. — М-мегатрон, сэр… извините за поздний визит, — заискивающе заговорил Старскрим, делая шаг назад, когда Мегатрон просто поднял на него тяжелый взгляд. — Но вы просили подготовить финансовый отчет по логистическому узлу к завтрашнему утру. Юристы все проверили. — Клади на стол и проваливай, Старскрим, — отрезал Мегатрон. — У меня нет настроения слушать твой писклявый голос. — Да-да, конечно, сэр, — секретарь торопливо положил папку на журнальный столик, но уходить не спешил. Он замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Э-э-э… сэр, внизу я встретил… парня. Того, которого привезли из агентства. Он уходил в слезах. Директор агентства уже звонил, спрашивал, все ли в порядке… Они беспокоятся о своей репутации и вашем удовлетворении… Мегатрон резко поднялся с кресла. Его огромная фигура буквально нависла над секретарем, а аура доминантного альфы за секунду заполнила комнату так, что Старскриму стало тяжело дышать. — Моем удовлетворении? — Мегатрон сделал шаг вперед, заставив Старскрима вжаться спиной в стену. Альфа зарычал прямо ему в лицо, обнажая крепкие зубы. — Передай этому идиоту в агентстве, что если они еще раз пришлют мне омегу, который пахнет как освежитель воздуха для туалета, я выкуплю их контору и пущу всех по миру. Ты меня понял, Старскрим?! — Понял! Абсолютно понял, Мегатрон, сэр! — залепетал секретарь, судорожно сглатывая. Его руки заметно затряслись. — Больше никакого парфюма, только естественные… то есть, я вообще заблокирую это агентство! Мы найдем других! Более премиальных! — Мне плевать, — Мегатрон резко отвернулся, теряя к секретарю всякий интерес. — Все они одинаковые. Пустые, скучные, бесполезные куклы. Свободен. — Да, сэр. Спокойной ночи, сэр, — Старскрим выбрался из спальни и с тихим щелчком закрыл дверь. Мегатрон остался один в своей огромной, холодной крепости. Он подошел к бару, плеснул в тяжелый бокал на два пальца янтарного коньяка и сделал крупный глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. Но даже это не принесло облегчения. Изнутри его выжигала глухая, первобытная ярость одинокого зверя, запертого в золотой клетке своего богатства. Он посмотрел в окно на далекие огни ночного города. Завтра его ждал очередной скучный день: бесконечные пробки, деловые встречи, сухие цифры контрактов. Чтобы хоть как-то разнообразить эту серую, опостылевшую жизнь, Мегатрон мысленно принял неожиданное для самого себя решение. Завтра он оставит свой привычный бронированный майбах в гараже и попробует проехаться на общественном транспорте. Просто ради эксперимента.