Сладкий

      Второй раз Северус увидел Вивьен Вальмориа уже за ужином. Большой зал гудел голосами первокурсников, скрипом приборов и особым сентябрьским хаосом, после которого любому здравомыслящему преподавателю хотелось запереться в кабинете до июня.       Поттер сидел за гриффиндорским столом. Сын Лили и Джеймса получил алую оторочку, восторженные взгляды, место среди Уизли и очередное подтверждение тому, что судьба обладала мерзким чувством юмора.       Квиррелл устроился на дальнем конце преподавательского стола. Сиреневый тюрбан возвышался над ним уродливым холмом. Новый профессор Защиты вздрагивал от каждого громкого звука, пил воду мелкими глотками и старательно не смотрел в сторону Северуса. Но, когда в зал вошла мисс Вальмориа, Квиррелл побелел. Пальцы сжались на кубке. Плечи приподнялись. Взгляд метнулся к дверям. Северус подозревал, что у Квиррелла могут быть проблемы с женщинами. Но не до такой же степени.       Вивьен остановилась у края стола, осматривая преподавателей поверх крупных очков. Утром при ней были мятая сумка, чемодан и вид заблудившейся совы. Теперь — форма Мунго: светлая целительская мантия с фартуком, узкие рукава, серебряная застёжка у горла. Форма мадам Помфри выглядела практичнее, а эта официальнее. Строже и взрослее, чем он успел решить утром.       Пустое кресло ждало между ним и Поппи. Дамблдор приподнял кубок с невинностью, за которую в приличных кругах полагалось назначать допрос.       — Добрый вечер, профессор. Мадам Помфри…       — Виви, дорогая! — Поппи сразу заулыбалась и похлопала ладонью по соседнему креслу. — Садись, садись. Ты проспала распределение новых студентов, такая жалость.       — Да? — Вивьен села, поправила складки юбки и с интересом посмотрела на зал. — Как много студентов… Надеюсь, они не поранятся в первый же учебный день.       — Зря надеетесь.       Она повернулась к Северусу. В уголках её губ появилось веселое напряжение, мгновенно спрятанное за вежливостью.       — Пессимистичный прогноз, профессор.       Он пожал плечами.       — Это статистика.       Поппи вздохнула.       — Северус.       — Мадам Помфри.       — Учебный год начался час назад.       — Поттер уже успел оказаться на Гриффиндоре. Хуже старт представить трудно.       Поппи поджала губы, но в глазах мелькнуло знакомое выражение: спорить бессмысленно, воспитательная беседа отложена.       Перед Вивьен появилась тарелка. Северус машинально посмотрел вниз и нахмурился. Стейк. Большой, толстый, обжаренный снаружи ровно настолько, чтобы создать иллюзию готового блюда. Вивьен принюхалась. Ноздри дрогнули, плечи заметно расслабились.       — Какая прелесть…       — Дамблдор распорядился, чтобы домовые эльфы не жалели мяса, — Поппи придвинула к ней соусник. — Я предупредила, что тебе нужно хорошо питаться.       — Передайте им мою благодарность.       Вивьен сделала надрез, и тарелку потекла кровь. Северус скривился раньше, чем успел счесть это неудачной идеей.       — Похоже, домовые эльфы забыли, где проходит граница между кухней и бойней.       — Почему? — Вивьен положила кусочек в рот, прожевала и удовлетворённо прикрыла глаза. — М-м… очень вкусно.       Северус посмотрел на стейк. Потом на неё.       — Это мясо ещё может попытаться сбежать.       — В таком случае я его догоню.       Поппи кашлянула в салфетку. Вивьен невинно улыбнулась и принялась за ужин с таким искренним удовольствием, что Северус почувствовал раздражение почти физически. Его окружали школьники, Дамблдор, Поттер и кровавый стейк между ним и мадам Помфри. Сентябрь обещал быть омерзительным.       — Профессор Снейп.       Он медленно повернулся.       — Мисс Вальмориа.       Она отложила нож и вилку, аккуратно промокнула губы салфеткой. Кровь на тарелке смотрелась уместнее, чем её безупречные манеры.       — Мадам Помфри упомянула, что вы варите большую часть зелий для Больничного крыла.       — У мадам Помфри опасная привычка упоминать факты.       Поппи выразительно вздохнула на странное замечание.       — В таком случае мне повезло, — мисс Вальмориа слегка наклонилась вперёд. — Я хотела обсудить с вами поставки.       — Поставки?       — Зелий. Настоев. Стабилизирующих составов. Антидотов. Средств для экстренного восполнения крови. Если позволите, я буду варить часть лечебных зелий сама.       Северус медленно поставил кубок на стол. Поппи оживилась с видом волшебницы, давно мечтавшей втянуть в один разговор двух самых неудобных специалистов школы.       — Виви действительно прекрасно варит, Северус.       — Мадам Помфри, в Хогвартсе немало студентов считают, что тоже прекрасно варят. После я отскребаю их котлы от потолка.       — Я окончила полный курс Мунго, профессор, — Вивьен снова улыбнулась. — И несколько лет работала в отделении экстренной травматологии.       — В несколько лет можно вложить многое, если начать с младенчества. Особенно в вашем возрасте.       Она моргнула. Её щёки едва заметно порозовели, и Северус насторожился. Смущение оказалось живым и совершенно не похожим на испуг. Она опустила глаза к тарелке, потом снова посмотрела на него через очки.       — Это… комплимент?       Северус задержал на ней взгляд.       — Это была попытка уточнить уровень вашей квалификации.       — Очень… тактично с вашей стороны.       Поппи снова кашлянула. Северус сузил глаза.       — Вы приняли сомнение за любезность?       — Ну… я выгляжу моложе своего возраста. Обычно это замечают с куда меньшей деликатностью.       — И сколько же вам лет?       — Двадцать девять.       Он смотрел на неё дольше, чем требовала вежливость. Вивьен выдержала взгляд и даже приподняла брови.       — Что-то не так?       — Прозвучало неубедительно.       — Обидно… Я рассчитывала на почтительное отношение хотя бы от ровесников.       — Вы вообще-то моложе меня.       — Полагаю, не намного. При таком масштабе жизненного опыта этим можно пренебречь.       — Нет, нельзя.       — Как сурово.       Она снова взялась за нож. Северус отметил возраст в списке подозрительных заявлений. Двадцать девять. Внешность вчерашней выпускницы. Ночной режим. Бледность. Кровавое мясо. Список рос с неприятной скоростью.       — Вы просите доступ к моей лаборатории, — вернулся он к главному.       — Я прошу возможность пользоваться школьными котлами, оборудованием и частью ингредиентов по согласованному графику.       — Вы описали доступ к моей лаборатории более длинной фразой.       — Я старалась прозвучать… уважительно.       — Тогда у вас не вышло.       — Тогда честно, мне нужна ваша лаборатория. В Больничном крыле есть шкаф с готовыми составами, но запас рассчитан на стандартные школьные травмы. Ушибы, ожоги, переломы, неудачные превращения ушей в хвост. Экстренная помощь требует другого набора.       — Хвосты случаются реже, чем вы думаете.       — Но чаще, чем хотелось бы?       Северус не ответил. Она восприняла молчание как разрешение продолжать. Явная самонадеянность с её стороны.       — Мне нужны кроветворные зелья с быстрым действием, антикоагулянты, укрепляющие составы для сосудов, обезболивающие без седативного эффекта, растворы для магозоологических укусов и мази для порезов от проклятых предметов. Если я буду варить их заранее, у мадам Помфри освободится часть дневного запаса. А вы перестанете получать срочные записки посреди ночи.       Это было неприятно разумно.       — Вы собираетесь лечить школьников от магозоологических укусов исключительно в свою смену?       — В Хогвартсе есть Запретный лес, озеро, совятня, несколько сотен детей и лестницы с характером. Я предпочитаю готовиться к худшим вариантам.       Поппи посмотрела на Северуса с победоносным видом. Он проигнорировал.       — Ингредиенты дороги.       — Я составлю список. Всё редкое закажу через Мунго или привезу сама.       — Котлы не терпят посторонних рук.       — Мои руки стерильны, устойчивы и не склонны ронять мышьяк в жаропонижающий сироп.       — Так все сначала говорят.       — Все имеют первую категорию целительской квалификации?       Её голос остался мягким, но взгляд на секунду стал прямее. Северус уловил под улыбкой сталь. Мисс Вальмориа умела давить, не повышая голоса.       — Ваша квалификация не даёт вам права нарушать порядок моей лаборатории.       — Поэтому я и прошу разрешения.       — Вы понимаете значение слова «нет»?       — Конечно. Но только как начало переговоров.       Поппи уже не скрывала удовольствия. Северус откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы. Наказание какое-то.       — По вторникам и четвергам. После десяти вечера. Без доступа к личным шкафам, верхней полке восточного стеллажа и запертым ящикам. Любой испорченный ингредиент возмещаете в течение недели. Любое пятно на рабочих поверхностях устраняете сами. Любое вмешательство в мои составы закончится вашим изгнанием из лаборатории.       Вивьен просияла так, что ему захотелось цокнуть языком.       — Благодарю, профессор…       — Я не закончил.       Она мгновенно приняла серьёзный вид.       — Вы предоставляете мне полный список зелий, сроки, дозировки и назначение. Варите в моём присутствии, пока я не сочту ваш уровень приемлемым.       — Значит, вы будете наблюдать?       — Я буду следить, чтобы школа не лишилась Больничного крыла.       — О, это прекрасно, — она воодушевилась, хотя он рассчитывал на иную реакцию. — Я всегда спокойнее, когда опытный специалист смотрит за мной так внимательно.       Северус замер. Фраза повисла между ними с такой беспардонной лёгкостью, что даже мадам Помфри опустила глаза к тарелке. Вивьен, кажется, сама услышала, что произнесла, и румянец стал заметнее.       — В смысле… в профессиональном плане.       — Надеюсь.       — Да. Именно в нём.       Она поспешно взяла кубок с водой и сделала глоток. Северус отвернулся, сохраняя на лице привычную холодность. Внутри раздражение перемешалось с иной, гораздо менее удобной реакцией. Он взял кубок, сделал медленный глоток и мысленно добавил мисс Вальмориа в список того, за чем требовалось наблюдать.       Следующие дни подтвердили, что она не собиралась встраиваться в обычный школьный ритм. На завтрак Вивьен приходила раньше большинства преподавателей. Когда Северус входил в Большой зал, она уже сидела там: сонная, в очках, с аккуратно собранными волосами и тарелкой мяса перед собой.       Ростбиф. Бекон. Телятина. Кровяная колбаса. Однажды — огромный кусок оленины, после которого даже Хагрид посмотрел на неё с уважением. Каша, тосты и яйца существовали для неё в роли декора.       На ужин Вивьен выбиралась позже остальных, когда преподаватели уже переходили к десерту, а большая часть студентов спорила над пудингами. Садилась между ним и Поппи, отвечала Флитвику, улыбалась мадам Стебель и каждый раз получала от домовых эльфов тарелку, способную испортить аппетит любому волшебнику с нормальными представлениями о готовности пищи.       Северус наблюдал. Она не касалась тыквенного сока. Почти не ела хлеба. Сладости рассматривала с вежливым любопытством, но не брала. При свете свечей кожа казалась ещё бледнее, зато после стейка или красной рыбы лицо теплело, взгляд становился живее.       Поппи относилась к этому с невозмутимостью. Дамблдор улыбался, словно уже знал объяснение и наслаждался чужими попытками до него добраться, а Квиррелл избегал мисс Вальмориа с возрастающим усердием.       Однажды он свернул в боковой коридор, едва заметив её у лестницы. Вивьен тоже это заметила. Остановилась, проводила его взглядом, затем пожала плечами и пошла дальше с лёгким недоумением.       Либо актриса редкого дара, либо действительно не имела понятия, почему профессор Защиты пугался её больше учебного плана.       Во вторник она пришла в лабораторию в половине одиннадцатого. На запястье поблёскивал тонкий браслет с сигнальным камнем: если в Больничном крыле появится пациент, он вызовет её немедленно.       Северус уже ждал. На столе лежал список, полученный от неё за час до ужина. Почерк ровный, округлый, с быстрыми медицинскими сокращениями на полях. Составы подобраны грамотно. Дозировки точные. Несколько решений даже показались ему элегантными, что вызывало отдельное неудовольствие.       Вивьен была в рабочей мантии, с убранными волосами и тонкими перчатками. Она поставила сумку на край стола, достала нож для трав, мерные ложки, серебряную иглу, маленький футляр с ампулами и блокнот. Северус задержал взгляд на игле.       — Для проверки реакции крови на стабилизаторы, — пояснила она до вопроса. — Моей крови.       — В школьной лаборатории это не практикуется.       — Поэтому я и делаю это сама.       — Вы приехали прививать Хогвартсу свои сомнительные методы?       Вивьен застегнула манжеты перчаток. Улыбка исчезла, оставив после себя спокойную твёрдость.       — Я приехала, чтобы дети не истекали кровью до перевода в Мунго.       В лаборатории стало тише. Где-то капнуло из плохо закрытой колбы. Северус взглянул на неё внимательнее. За очками, бледностью и мягкой улыбкой стояла куда более жёсткая школа. Ночная травматология редко оставляла после себя декоративную невинность.       — Начинайте, — он указал на котёл.       Она не стала торжествовать. Проверила жар, разложила ингредиенты и принялась работать. Руки у неё оказались точными. Мисс Вальмориа резала быстро, не путала порядок закладки, на замечания реагировала без обиды. Дважды поправила его расчёт под гемомагическую специфику с такой точностью, что спорить было бы глупо. А Северус не любил выглядеть глупо.       К концу её перерыва первый котёл кроветворного зелья получил нужный цвет — тёмно-вишнёвый, плотный, с серебристой плёнкой у края. Вивьен капнула образец в стеклянную чашку, уколола палец серебряной иглой и добавила крохотную каплю крови. Смесь вспыхнула мягким красным светом.       — Стабильно, — она записала результат. — Можно разливать.       Северус взял чашку, проверил вязкость, запах, реакцию на нагрев. Безупречно. И вместе с тем, досадно.       — Удовлетворительно.       Вивьен улыбнулась так, словно получила от него букет. Захотелось забрать слова обратно.       — От вас это звучит роскошно.       — Я бы на вашем месте не радовался подобным мелочам.       — От чего же? Это очень помогает на ночных сменах.       — В Хогвартсе вам понадобится не радость, а выносливость.       — У меня есть и то и другое.       Он поверил, что тоже было досадно.       К концу недели мисс Вальмориа обосновалась в замке с раздражающей лёгкостью сорняка между каменными плитами. Студенты быстро узнали, что по ночам в Больничном крыле горит зелёная лампа. Первой пришла второкурсница с Когтеврана, укусившая себя за язык во сне после неудачного заклинания. Затем гриффиндорец, получивший синяк размером с блюдце при попытке проверить прочность стены. Затем два пуффендуйца с ожогами от экспериментальных карамелек.       Мисс Вальмориа лечила их, поила успокаивающим настоем и отправляла обратно в постели до утреннего обхода мадам Помфри. Та была счастлива. Северус — не особо. Счастливая мадам Помфри становилась разговорчивой, а разговорчивая она болтала о Вивьен больше, чем он просил.       — Такая ответственная девочка.       — Ей двадцать девять, — напомнил Северус, наблюдая, как мисс Вальмориа обрабатывала раны одного из слизеринцев, что уже успел свалиться с метлы во время тренировки по квиддичу.       — Для меня всё равно девочка.       — Тогда для Мерлина мы все —младенцы.       — Северус, не язви, — шикнула она на него. — Она хорошо справляется.       — Это и настораживает.       Поппи покачала головой и ушла проверять шкаф с бинтами, прежде чем сдать смену окончательно. Северус задержался у двери Больничного крыла. Вивьен уже отпустила слизеринца и сидела за столом под зелёной лампой. Она заполняла журнал и ела ломтик красной рыбы прямо с вилки. Часы показывали половину девятого. Для неё это, похоже, было обычной частью жизни.       В четверг дождь прекратился ближе к полуночи. Замок остыл, камень напитался влагой, коридоры пахли мокрой пылью, старым деревом и ученической безответственностью.       Северус патрулировал северное крыло. Двое слизеринцев попытались спрятаться за гобеленом с изображением битвы при Крум-Крик. Один наступил другому на ногу, второй взвизгнул. Северус снял по десять баллов с обоих и отправил в гостиную с обещанием отработки у Филча.       Коридоры опустели. Он уже собирался спуститься в подземелья, когда на стене мелькнула тень. Высоко, за узким окном, ведущим к наружной галерее, на крыше двигалась фигура.       Северус остановился. Ученики на крыше в первую неделю сентября означали либо идиотизм, либо идиотизм с летальным исходом. Оба варианта требовали вмешательства. Он поднялся по винтовой лестнице, отпер тяжёлую дверь заклинанием и вышел на плоскую площадку у башни.       Ночь обдала холодом. Ветер прошёл под мантию, влажный и острый. Где-то внизу шуршал Запретный лес. Озеро лежало тёмным пятном, на поверхности дрожала лунная дорожка. Температура, по ощущениям, едва держалась выше десяти градусов.       На крыше стоял шезлонг, а на нём — лежала Вивьен Вальмориа. И количество ткани на ней противоречило не только прогнозу погоды, но и здравому смыслу.       Северус остановился так резко, что дверь за спиной ударилась о каменную стену. Вивьен приподняла голову. На носу — солнцезащитные очки с тёмными стёклами. Волосы собраны в хвост. Бледная кожа под луной казалась фарфоровой, с серебряным отливом. Тонкие завязки купальника лежали на шее и бёдрах. На животе поблёскивала капля масла.       Северус умел сохранять лицо при взрывах, проклятиях, визитах Дамблдора и детских попытках сварить зелье прыщей в котле для укрепляющего настоя. С этим его опыт не помог.       — Мисс… Вальмориа.       Голос вышел ниже обычного.       — Профессор, — она сняла очки и улыбнулась. — Доброй ночи.       Северус заставил взгляд держаться на её лице. Усилие оказалось унизительным.       — Что вы делаете?       — Принимаю лунные ванны.       Ветер качнул тёмную прядь у её щеки. Вивьен убрала её за ухо без намёка на смущение.       — На крыше школы?       — Здесь хороший обзор.       — В сентябре?       — В это время года луна имеет особые свойства.       — При десяти градусах тепла?       — Да, погода сегодня тоже радует. Особенно после дождя.       Северус медленно вдохнул через нос.       — Вы лежите на крыше Хогвартса. В купальнике.       — Конечно. Не могу же я быть совсем обнаженной. Здесь вообще-то дети.       Она произнесла это с медицинской серьёзностью. Обсуждать абсурд становилось бессмысленно.       Вивьен села, подтянув одно колено. Движение вышло мягким, ленивым, нелепо неуместным для холодной крыши старинного замка. Северус поймал себя на том, что следит за блеском масла у её кожи, и перевёл взгляд к зубцам стены. Какой… позор.       — Ваша смена началась в восемь, — напомнил он.       — У меня перерыв. Браслет сработает, если в крыле появится пациент.       Она подняла запястье. В серебряной оправе дремал зелёный камень.       — Здесь… опасно.       Аргументов становилось всё меньше.       — Я поставила защитные чары.       Вивьен протянула руку к краю крыши. Воздух дрогнул, проявляя тонкую серебряную сетку вдоль парапета. Северус подошёл ближе, проверил плетение. Грамотно до раздражения. Чары держали от падения, ветра и посторонних взглядов снизу. Последний пункт беспокоил сильнее прочих.       — Приемлемо.       — Вот видите. Я не такая безответственная, как выгляжу.       Он повернулся к ней. Ошибка. Вивьен всё ещё сидела на шезлонге, подтянув одну ногу к себе. Тонкие завязки купальника врезались в бледную кожу у бедра; лунный свет скользил по ключицам, по мягкой линии груди, по влажному блеску масла на ней и на животе. Но улыбка оставалась открытой, спокойной до неприличия.       Она поправила бретель — рассеянно, словно Северуса рядом не было. Пальцы прошли по плечу, задержались у шеи, убрали прядь волос за ухо. Проклятье. Она вела себя естественно. А его тело имело наглость реагировать.       — В следующий раз… — Северус спрятал руки в рукавах мантии, — принимайте ваши ванны в месте, где не придётся писать объяснительную Дамблдору.       — Но в моей комнате нет окон.       — Какая трагедия.       — Для кожи — да.       — Мисс Вальмориа.       — Профессор Снейп.       Она произнесла его имя мягче, чем следовало, и слух позорно вычленил каждую букву.       — Если кто-нибудь из студентов увидит вас здесь, — Северус отступил на шаг, — я лично отправлю вас к Дамблдору объяснять педагогическую ценность происходящего.       — Они не увидят, потому что должны спать.       Северус бросил на неё короткий взгляд. Вивьен улыбнулась шире, взяла с маленького столика стакан с тёмно-красным соком и сделала глоток. На верхней губе осталась влажная блестящая полоска. Она провела по ней языком, и Северус развернулся к двери. Нужно уходить. Немедленно.       — Только не падайте с крыши.       — Постараюсь не портить вам вечер бумажной работой.       — Вы уже его испортили.       — Тогда желаю вам спокойной ночи, профессор.       Он ушёл, не оглядываясь. Дверь закрылась за спиной с глухим стуком. Винтовая лестница вниз показалась спасительной. Холодный камень, тени, сквозняк, привычная злость — всё это возвращало внутренний порядок.       На втором пролёте Северус остановился. Пальцы всё ещё сжимали край рукава, а перед глазами стояла бледная кожа под лунным светом. Он выругался сквозь зубы и пошёл в подземелья быстрее.       На крыше Вивьен медленно опустилась обратно на шезлонг и снова надела очки.       Странный мужчина. Ходит по замку, высматривает опасности, хмурится на тарелки, язвит по любому поводу и смотрит так, словно каждое её движение заносит в отдельный список нарушений.       Но его запах остался в воздухе плотным сладким шлейфом. Сегодня — пудинг из лунного молока. Сливки, ваниль, тёплые пряности, капля мёда и что-то терпкое, тёмное, цепляющее язык. Забавное совпадение аромата и обстановки.       Вивьен прикрыла глаза. Профессор Снейп не ел десерт — это она знала наверняка. Он вообще не походил на любителя сладкого и всё же пах сладостями каждый раз, когда оказывался рядом. А это — уже становилось серьёзной проблемой.