Сладкий

      Вивьен захлопнула дверь комнаты, повернула ключ и прислонилась лбом к прохладному дереву. Кошмар. Взрослая ведьма сбежала с завтрака под потолком, оставив за собой недоеденный стейк и сбитую салфетку! Возможно, стоило вернуться, подобрать её и сообщить коллегам, что утренний спектакль входил в программу наблюдений за поведением ночных млекопитающих. Правда, тогда пришлось бы снова сесть возле профессора Снейпа.       Она оттолкнулась от двери, прошла к кровати и опустилась на край. Даже находиться рядом с ним она уже не могла. Его запах проникал в голову и превращал обычный разговор в испытание, к которому её никто не готовил. Сколько времени прошло с тех пор, как у неё был мужчина? Два с половиной года? Вполне приличный срок, однако едва ли достаточный для полного распада рассудка.       Она сняла очки и прижала ладони к лицу. Может, проблема действительно заключалась в воздержании. Организм устал ждать, выбрал первого подходящего мужчину и решил потребовать своё. Объяснение выглядело вполне научно, если не учитывать одну досадную подробность: в Англии хватало свободных волшебников. Некоторые, вот, обладали приятной внешностью, хорошими манерами и не язвили при любом удобном случае. А ещё ни один из них не дурманил голову своим сладким ароматом.       Вивьен сердито бросила очки на покрывало. Значит, всё дело в этом. Дурная особенность вампирского восприятия, усиленная долгим отсутствием близости, и никаких иных причин тут не существовало. Да, так и есть. Только вот от этого едва ли становилось легче.       Спустя четверть часа в дверь неожиданно постучали. Вивьен подняла голову, и сердце сразу же ударило сильнее, вызвав новый прилив раздражения. Она несколько секунд смотрела на ручку, ожидая повторного стука, затем тяжело выдохнула, встала и поправила растрёпанные волосы.       Профессор, вероятно, пришёл закончить утренний разговор. Превосходно. Сейчас она объяснит ему, что подобные выходки недопустимы, его вопросы не имеют отношения к школьной безопасности, а приближаться к чужому лицу за столом вообще-то неприлично и может сойти за домогательство. Может, последние дни она и вела себя, как последняя трусиха, но она вообще-то взрослая женщина. И у неё тоже есть характер, в конце концов. Вивьен резко распахнула дверь.       — Прекратите уже этот…!       Но коридор оказался пуст. У порога стоял поднос с накрытой тарелкой, хлебом и графином с соком. За дальним поворотом мелькнул край чёрной мантии и тут же исчез.       Вивьен опустила глаза, зацепившись взглядом за записку на крышке тарелки. Она подняла её и быстро развернула.       «Голодовка, если вы не знали, вредна для здоровья. С. С.»       Какой… дурной мужчина. Вивьен внесла поднос в комнату и заперла дверь. Под крышкой оказалось жаркое с кровью, картофелем и густой подливкой. Ещё горячее. Возможно, профессор лично сходил на кухню… Хотя куда правдоподобнее выглядел приказ домовому эльфу. Но он… всё-таки подумал об этом.       Желудок болезненно сжался. Вивьен села за стол и взялась за вилку. Принять еду не означало принять ухаживания, думала она. Это вообще нельзя считать ухаживанием как таковым. Коллега позаботился о здоровье целителя, добровольно пропустившего завтрак из-за небольшого эмоционального потрясения. Пища представляла собой средство поддержания жизненных функций. Записка — профессиональную рекомендацию. А если профессор снова начнёт приставать… она откажет ему независимо от того, сколько тарелок он ей принесёт.       Первый кусочек оказался восхитительным, а голод требовал забыть о принципах хотя бы до опустевшей тарелки. Вивьен быстро поела, вытерла губы салфеткой и снова взглянула на записку, где два инициала внизу вдруг показались неприлично личными. Затем она сложила пергамент вдвое и положила возле графина. Выбрасывать его сейчас… не хотелось. Позже. После сна. Тогда записка перестанет напоминать о мужчине с ужасным характером и глубоким взглядом.       Но в этот же вечер, в свой перерыв, Вивьен должна была идти в его лабораторию. Она несколько минут стояла возле шкафа, держа в руках рабочую мантию. Ей нужно было пойти. У неё оставались два укрепляющих настоя и кроветворный состав, а пропускать работу из-за неловкого разговора было бы нелепо. И, естественно, ничего она не боялась. Да, профессор может приблизиться, наклониться, заговорить этим своим томным голосом возле её уха и… получить спокойный отказ.       Вивьен повесила мантию обратно. Но, если так подумать… запасы Больничного крыла позволяли обойтись без новой партии. Рисковать качеством зелий, работая в таком нервном состоянии, профессионал её уровня не имеет права. Так ведь? Она взяла со стола перо и написала короткую записку.       «Больничное крыло полностью обеспечено необходимыми составами. Надобности в их пополнении нет. В. В.»       Именно так. Никаких извинений, никаких объяснений. Свернув пергамент, Вивьен отправила его с домовиком и вернулась к кровати. Адри и Люси могли бы назвать это трусостью, но она просто отложила встречу до пятницы, когда им предстояло патрулирование. В коридорах всегда могли появиться ученики, призраки или Филч, поэтому профессор вряд ли решится приставать к ней открыто. И даже если решится, она ему точно откажет.       И уже к следующему вечеру Вивьен основательно подготовилась. Она выбрала застёгнутую до горла рабочую мантию, крепче закрепила волосы и заранее продумала ответы. Если профессор напомнит о лесной сцене, она сообщит, что разговор окончен. Если приблизится, она отойдёт. Если опять начнёт рассуждать о запахе, она напомнит о профессиональных границах. А если коснётся шеи или талии, ей придётся даже оттолкнуть его… желательно только не переусердствовать, чтобы его потом не пришлось выхаживать в Больничном крыле.       Перед выходом Вивьен задержалась у зеркала. Выражение лица в отражении показалось недостаточно суровым. Она нахмурилась, приподняла подбородок и несколько раз произнесла:       — Нет, профессор.       Нет, неубедительно.       — Я уже всё сказала, профессор.       Вот, уже лучше.       — Уберите руки, профессор Снейп.       Последняя фраза вызвала воспоминание о ладонях на её бёдрах, и репетицию, по понятным соображениям, пришлось прекратить.       Профессор ждал её возле лестницы, ведущей к западной галерее. Чёрная мантия скрывала фигуру до самого пола, руки покоились за спиной, лицо сохраняло привычную мрачную сосредоточенность.       — Добрый вечер, мисс Вальмориа.       Она остановилась в двух шагах от него и коротко кивнула.       — Профессор.       Его взгляд скользнул по застёгнутому вороту, задержался на её лице и вернулся к коридору.       — Начнём с четвёртого этажа.       Вивьен кивнула повторно и пошла рядом, оставляя между ними привычное расстояние. Первые несколько минут она ждала, что профессор заговорит о вчерашней записке. Затем решила, что скорее всего он выберет для этого более уединённый участок замка или более тёмный коридор… Но возле библиотеки он проверил дверь, сделал замечание двум пуффендуйцам, задержавшимся после отбоя, и продолжил путь. И ни одного непотребного намёка.       На лестничной площадке Вивьен позволила ему пройти первым, заранее готовясь к тому, что он остановится возле неё, однако профессор спустился на следующую ступень, даже не повернув головы. Его рукав ни разу не коснулся её мантии, голос оставался обычным, сухим и лишённым той низкой мягкости, от которой у неё непроизвольно сводились колени.       И уже к середине патруля заранее заготовленные ответы начали казаться издевательством. Профессор обсуждал замки на дверях, состояние факелов и необходимость дополнительной проверки возле кабинета Локанса. Вивьен отвечала односложно, всё чаще поглядывая на его профиль. Может, он просто выжидал? Профессор Снейп, по её мнению, в принципе любил растягивать допросы и всегда подбирал для них самые неудобные моменты. Но возле дверей Больничного крыла он остановился, склонил голову и сказал лишь:       — Доброй ночи, мисс Вальмориа.       Она несколько секунд смотрела на него, ожидая хоть чего-нибудь, но он даже не шелохнулся.       — Доброй… ночи, профессор.       Профессор развернулся и направился к лестнице, где чёрная мантия скрылась за поворотом, не замедлив шага. Вивьен вошла в Больничное крыло и закрыла дверь немного резче, нежели требовала ситуация. То есть она зря потратила время на подготовку, выставив себя полной дурой! Нет, радоваться его домогательствам было бы ещё нелепее и отсутствие подобных намерений следовало считать удачей. Но всё равно!       На выходных профессор не явился. В субботу Вивьен дважды поднимала голову на шаги в коридоре. Первый раз мимо прошла мадам Стебель, второй — группа старшекурсников, торопившихся к лестнице. После этого она проверила шкаф с лечебными составами и обнаружила, что запасов действительно хватает, поэтому официальная причина для визита мастера зелий элементарно отсутствует. А к вечеру воскресенья она даже успела придумать несколько вполне убедительных поводов, по которым профессор мог заглянуть к ней без приглашения — проверка состояния окаменевших учеников или уточнение расхода зелий. Может, вопросы по последним анализам. Но ничего из этого не заинтересовало самого профессора.       В понедельник за преподавательским столом ничего не изменилось. Профессор Снейп пил кофе, просматривал утреннюю почту и время от времени отпускал едкие замечания о поведении учеников, однако ни разу не задержал на ней того внимательного взгляда, после которого у неё сбивались мысли. Даже когда она потянулась за графином и рукав её мантии прошёл возле его ладони, он лишь подвинул кубок, освобождая ей пространство.       Вивьен налила себе сок и постаралась сосредоточиться на завтраке. Вероятно, он всё же принял её условие всерьёз и решил прекратить свои домогательства. Именно этого она и добивалась с самого начала, поэтому теперь следовало спокойно поесть, вернуться в комнату и больше не искать скрытого смысла в каждом его движении.       Однако уже через несколько минут она снова покосилась в его сторону. Профессор читал письмо, слегка нахмурившись, и медленно проводил большим пальцем по краю пергамента. Обычно его сосредоточенность казалась ей мрачной и даже отталкивающей, но сейчас… складка между бровями подчеркнула прямую линию носа и тяжёлый взгляд, придав его мужественности какую-то особую остроту… Вивьен торопливо отвернулась к тарелке, чуть не ткнув вилкой в пустое место. А после завтрака профессор ушёл первым, не бросив ей ни одной двусмысленной реплики.       Во вторник Вивьен решила не трусить и в свой перерыв она достала из шкафа медицинскую маску, несколько секунд повертев её в пальцах. Идти без неё в лабораторию было рискованно. Да, профессор мог соблюдать дистанцию за столом и во время патрулей, но в замкнутом помещении его аромат заполнял всё пространство, особенно когда он подходил проверить котёл или наклонялся к её рабочему столу. Вивьен уже научилась выдерживать подобные моменты, но после той ситуации в лесу прежняя уверенность в своём же самообладании показалось очень зыбкой.       Так, она вошла в лабораторию с папкой записей под мышкой. Профессор сидел за своим столом, разбирая накладные на ингредиенты. Перо двигалось по пергаменту с привычной размеренной точностью, рядом лежала раскрытая книга учёта и несколько писем с печатями поставщиков. Он поднял глаза, задержался на ткани, закрывавшей половину её лица, и хмыкнул.       — Я вообще-то не кусаюсь, мисс Вальмориа.       — Спасибо, что предупредили, профессор.       Вивьен прошла к своему столу и поставила папку возле весов, ожидая, что он продолжит отвешивать колкости или измываться над ней. Но профессор вернулся к накладной и окунул перо в чернильницу, не проявляя к ней особого интереса.       Она несколько секунд стояла неподвижно, затем сняла с полки котёл и принялась раскладывать инструменты. Сегодня ей было нужно сварить укрепляющий настой для окаменевших учеников, поэтому работа обещала занять большую часть перерыва. Она проверила список компонентов, отмерила сухие травы и разожгла огонь под котлом.       Шорох пера всё продолжал доноситься с противоположного конца лаборатории, и поначалу это даже радовало. Однако уже через четверть часа его безразличие начало раздражать. Профессор не проверил температуру, не заглянул в котёл и даже не сделал ни одного замечания о том, как она нарезала лирный корень.       Вивьен размешала состав и снова посмотрела в его сторону. Он отложил одно письмо, взял следующее и сломал печать одним движением. Длинные пальцы развернули пергамент, расправили сгибы, правая рука потянулась к перу. Манжета мантии приподнялась, открывая узкое запястье, Вивьен проследила за линией сухожилий и быстро опустила глаза к котлу. Она пришла сюда работать, а вовсе не рассматривать чужие руки!       Но через минуту взгляд вновь вернулся к тому, как неторопливо и уверенно двигались его пальцы, оставляя на пергаменте ровные строки строгого почерка. Профессор нахмурился, перечитал написанное и зачеркнул несколько цифр… Неожиданно даже недовольство на его лице начало казаться ей привлекательным, что уже совсем не укладывалось в версию о влиянии одного лишь запаха.       Вивьен коснулась маски, проверяя, плотно ли та прилегает к переносице. Сладость почти не ощущалась, но это ничуть не мешало ей следить за каждым его движением. Проклятье. Внезапно перо замерло над пергаментом, и она резко повернулась к разделочной доске.       — Вы хотите что-то сказать, мисс Вальмориа?       Профессор даже не поднял головы, но она всё равно ощутила, как жар поднимается по шее к щекам.       — Нет, — ответила Вивьен мгновенно, поправив очки.       — Тогда постарайтесь не пропустить момент добавления желчи броненосца.       Она взглянула на часы и с ужасом обнаружила, что до нужной минуты оставалось меньше десяти секунд. Поспешно схватила флакон, пробка выскользнула и ударилась о стол. Вивьен успела добавить компонент вовремя, но после этого уже не могла вернуть себе прежний рабочий ритм.       Она перелила настой во флаконы, уложила их в ящик и застегнула папку. Её перерыв ещё не закончился, но оставаться в лаборатории не имело смысла, поэтому она решила использовать этот шанс на законную капитуляцию.       — Доброй ночи, профессор.       Он провёл пером по последней строке и слегка наклонил голову.       — Всего доброго, мисс Вальмориа.       Вивьен подхватила ящик и вышла прежде, чем он успел заметить, насколько торопливым оказался её шаг.       К среде находиться рядом с ним стало просто невыносимо. Во время вечернего патруля Вивьен отвечала ему односложно, несколько раз пропустила поворот и едва не вошла в доспехи возле кабинета заклинаний. А профессор не прокомментировал даже это!       Они поднялись на шестой этаж и свернули к движущейся лестнице. Пролёт уже начал медленно менять направление, соединяясь с соседней площадкой. Вивьен шла следом, машинально касаясь пальцами перил, хотя мысли опять вернулись к ситуации в лаборатории.       То есть он заметил её взгляд и продолжил просто сидеть над бумагами? Может, вся эта неделя была его очередной издевательской проверкой? Или он… потерял к ней интерес? Уже?! Нет, не то чтобы она на что-то рассчитывала, но должна же быть хоть какая-то последовательность действий у этого мужчины, в конце концов! А, может, он из тех, кто боится разговора о браке, как драконьей оспы?..       Лестница дёрнулась, подстраиваясь под новое направление, отчего каблук Вивьен соскользнул с края ступени, тело резко повело в сторону, ладонь потеряла перила. Перед глазами мелькнул тёмный провал между пролётами, и она уже приготовилась обратиться мышью, как чужая рука подхватила и рванула её назад.       Вивьен налетела спиной на твёрдую грудь, вторая ладонь легла ей на бок, удерживая до тех пор, пока лестница окончательно не соединилась с площадкой. Она вцепилась пальцами в рукав его мантии и застыла, чувствуя под ладонью напряжённую мышцу. И вот опять. Профессор Снейп снова её поймал.       Он стоял вплотную, его сладкий аромат пробился сквозь холодный воздух лестничной шахты, наполнил лёгкие и сразу отозвался знакомым напряжением внизу живота. Вивьен перестала дышать, ожидая, что его ладонь останется на талии, а губы приблизятся к мочке уха. Ей уже чудилось это горячее прикосновение возле шеи и низкий голос…       Однако профессор лишь поставил её устойчивее и провёл ладонью по пояснице, проверяя, что она действительно удерживает равновесие, после чего отступил на прежнее расстояние.       — Осторожнее, мисс Вальмориа.       Его голос всё же стал ниже, но не более. Она сглотнула, отпустила его рукав и быстро поправила очки.       — Спасибо, профессор…       Он осмотрел ступени, дождался полной остановки лестницы и первым вышел на площадку. И всё. Никакого шёпота возле уха, взгляда на губы или попытки прижать её ближе. Да, она сама потребовала дистанции, получила её и теперь шла следом, едва сдерживая это нелепое возмущение, от которого никак не удавалось избавиться.       На следующий день Вивьен вновь пришла в лабораторию в медицинской маске. После вчерашнего патруля ей хотелось верить, что ткань поможет сохранить хотя бы остатки достоинства, даже если прежние доводы всё равно выглядели сомнительно. Запах удавалось приглушить, но стоило вспомнить грубую ладонь на пояснице, как тело отзывалось без всякого участия неисправного обоняния.       Профессор сидел за своим столом и просматривал записи. Он коротко поприветствовал её, отложил перо и несколько минут наблюдал, как она подготавливает рабочее место. Вивьен поставила котёл, проверила весы, разложила нарезанные ингредиенты по блюдцам и зажгла подставку. Его взгляд следовал за её руками, задерживался на движении пальцев, скользил выше, отчего ткань маски внезапно начала казаться пустым ударом по гордости.       Вивьен опустила в котёл измельчённый корень асфоделя и медленно провела мешалкой по часовой стрелке. В области затылка неприятно покалывало. Она прекрасно понимала, что профессор рассматривает далеко не одну только технику приготовления настоя, однако поймать его на этом никак не удавалось, ибо при каждом осторожном взгляде он начинал сосредоточенно изучать котёл или её записи.       — Что-то не так, профессор? — Она подтянула маску выше.       — Всё в полном порядке, — он поднялся из-за стола и расправил рукава мантии. — Я просто слежу за вашей работой.       — Зачем?       — Ну как же, мисс Вальмориа? — Профессор обошёл край стола и остановился возле котла. — Вы же сами говорили, что чувствуете себя спокойнее, когда за вами наблюдает опытный специалист. Да ещё и так внимательно.       Расстояние между ними сократилось, сладкий аромат проник под маску, лёг на язык знакомым привкусом, и Вивьен замерла с мешалкой в руке. Прошло больше года, а профессор всё ещё помнил случайную фразу, за которую ей и тогда хотелось провалиться под столом. Сейчас же это напоминание оказалось ещё более мучительным, поскольку его внимание уже было невозможно назвать профессиональным даже при самом богатом воображении. Знакомый стыдливый жар поднялся к щекам и скрылся под маской.       — Да… но вы также сказали, что будете наблюдать до тех пор, пока не сочтёте мой уровень приемлемым.       — И ваш уровень вполне приемлем.       Он приблизился ещё на шаг, протянул руку мимо её плеча и взял со стола узкую колбу. Его пальцы прошли над её запястьем, едва задев край рукава. Вивьен резко вдохнула и почувствовала миндальную сладость, заполнившую пространство между лицом и маской.       — Однако сегодня вы чуть не забыли добавить экстракт морозника.       Профессор наклонил колбу над котлом, и три густые капли упали в состав. Поверхность настоя покрылась серебристыми кругами, приобретая ровный янтарный оттенок.       — Из-за чего же возникла такая невнимательность, мисс Вальмориа? — он поставил колбу рядом с её ладонью. — И почему вы опять надели эту маску?       Вивьен отступила к краю стола. Его глубокий голос превращал обычное любопытство в издевательство над её и так раненной выдержкой.       — Вы… знаете почему.       Его губы медленно изогнулись. Он даже не пытался скрыть удовольствия, наблюдая, как она ищет глазами безопасную точку на каменной стене, только чтобы не смотреть на него.       — Полагаю, из-за моего запаха, — профессор насмешливо склонил голову набок. — Однако от привычки следить за мной это вас не избавило.       Вот оно. Значит, показное равнодушие и правда было лишь спектаклем. Он сидел над накладными и просто ждал, когда она выдаст себя окончательно! Так она и знала. Возмущение вернуло ей способность рассуждать и подсказало выход, который уже не раз помогал ей отпугивать особо настойчивых ухажеров.       Вивьен аккуратно положила мешалку на подставку и медленно опустила маску под подбородок. Клыки удлинились, болезненно надавив на нижнюю губу, радужка глаз приобрела желтый цвет.       — Профессор, я вообще-то хищник, — она чуть приподняла подбородок. — Поэтому советую вам всё-таки соблюдать дистанцию.       Профессор изучил её лицо, слегка приподняв бровь. Страхом там и не пахло, даже наоборот — его внимание стало излишне сосредоточенным, взгляд задержался на её приоткрытых губах.       — Впервые вижу «хищника» с бюрократической кабалой.       Вивьен прикусила щёку изнутри. Проклятье. Ну конечно, угроза не произвела нужного впечатления. Это всё равно что пугать зельевара неизвестным ядом. И в эту самую минуту он больше походил на исследователя, обнаружившего редкий ингредиент, и рассматривал её клыки с интересом, от которого нёбо начало ныть только сильнее.       — Вы же не станете совать руку в пасть крокодила, даже если знаете, что он вас не укусит?       Профессор опёрся ладонью о стол и наклонился к её лицу. Вивьен ожидала очередной колкости, однако её не последовало.       — Крокодилы меня не интересуют, — он перевёл взгляд с одного клыка на другой. — Мне скорее любопытно, как вы целуетесь, не раня партнёра такими острыми клыками.       Дыхание застряло у неё в груди.       — Что?       — Как вам удаётся целовать кого-то и не царапать ему губы? — повторил он, не изменившись в лице.       Вивьен несколько раз моргнула. Вопрос был задан с серьёзностью, достойной обсуждения сложного научного феномена. Только вот взгляд профессора остался на её губах.       — Зачем вам… это знать?       — Считайте это научным интересом. К тому же вы сами разрешили задавать вопросы о вампирах… или о вас.       Она надеялась, что он давно забыл тот разговор. Тогда разрешение казалось безопасным, ибо его интересовали только её питание, магия крови и устройство клана. А вероятность обсуждения поцелуев с вампирами Вивьен даже в голову не приходила. Как выяснилось, напрасно.       — Больше похоже на праздное любопытство…       — И тем не менее, — он выпрямился, но не отступил. — Как вы это делаете?       Вивьен посмотрела на котёл. Отказ дал бы ему понять, насколько сильно вопрос смутил её. Гораздо разумнее отвесить сухое объяснение, утолить его любопытство и тем самым лишить тему всякой привлекательности.       — Здесь нет ничего сложного. Клыки расположены выше линии нижней губы и не мешают, пока партнёр не делает резких движений. Нужно немного изменить наклон головы и не сжимать челюсть.       Профессор слушал внимательно, но от этого научный характер беседы становился только сомнительнее.       — Насколько изменить?       — Зависит от роста партнёров и длины клыков. Обычно вампир поворачивает голову чуть сильнее, чтобы клык проходил вдоль губы и не давил на неё.       — А язык?       Вивьен почувствовала новый прилив краски под маской.       — Язык здесь вообще ни при чём.       — Значит, используется обычным образом?       — Профессор…       — Вы уже начали объяснение, мисс Вальмориа. Потрудитесь его закончить.       Она сердито поправила маску под подбородком. Он опять загнал её в разговор, из которого любой выход выглядел признанием.       — Да, обычным. Основная сложность связана с губами и челюстью. Партнёру следует держать рот немного приоткрытым и не задевать клыки, чтобы не поцарапаться. Этого достаточно.       — Любопытно… — профессор задумчиво склонил голову. — Покажите.       Вивьен уставилась на него.       — А… объяснения вам недостаточно?       — Любой урок следует закреплять практикой, мисс Вальмориа.       Глупая, нелепая уловка. Она собиралась возмутиться и в весьма грубой форме предложить ему изучать поцелуи по книгам и отрабатывать на помидорах. Однако взгляд сам опустился к его губам. Она уже знала их вкус, знала, насколько жадно они могут прижиматься к ней и как ощущается его язык.       Желание поцеловать его жило в ней всю эту неделю. Оно заставляло её ждать шагов возле Больничного крыла, смотреть на его руки и сердиться, когда он игнорировал её. Сейчас же он стоял совсем близко и предлагал именно то, чего ей на самом деле хотелось.       С другой стороны… один поцелуй это ещё не секс. А при большом желании его нельзя назвать даже интрижкой. Демонстрация вампирской физиологии не нарушает придуманного ею условия о свадьбе и не требует кардинального пересмотра жизненных принципов. Да, подобное объяснение держалось на весьма шатких основаниях, однако Вивьен решила не злоупотреблять сегодня сложными этическими цепочками.       — Вы… выше меня, — она подняла на него глаза. — Так будет… неудобно.       В ответ на эту её бессмысленную попытку дать себе возможность отступить профессор лишь указал на соседний стол, свободный от котлов и инструментов. Вивьен задержала дыхание, пытаясь придать себе деловой вид, подошла и села на самый край. Юбка приподнялась до середины голени, профессор приблизился вплотную, его мантия коснулась коленей. Сладкий аромат горького шоколада и фундука окружил её, щекоча ноздри.       — Я покажу, если вы… — она выставила перед собой ладонь, не касаясь ткани его мантии, — пообещаете ко мне не прикасаться.       Он демонстративно развёл руки и положил их на столешницу по обе стороны от её бёдер, чуть подавшись вперёд.       — Как скажете, мисс Вальмориа.       Вивьен сняла очки, аккуратно сложила дужки, положила их рядом и медленно вдохнула. Отступать было уже поздно, да и она уже хотя бы перед совестью признала, что хочет этого. И вообще, она целитель, а поцелуй — это просто механическое касание губ. Если профессору однажды придётся целоваться с какой-нибудь другой вампиршей, он просто обязан знать эту матчасть, чтобы не дать ей своей крови и случайно не нарушить закон. Так что… это такая забота о коллеге. Не более.       — Голову нужно повернуть немного в сторону.       Кончики её пальцев легли на подбородок. Его кожа была тёплой, под ней ощущалось напряжение крепко сжатой челюсти. Вивьен направила его влево и сама наклонилась навстречу. Их дыхание смешалось.       — Рот следует держать приоткрытым, — она провела большим пальцем вдоль линии его подбородка. — Совсем немного.       Его губы разомкнулись, и она осторожно коснулась их. Дурманящая сладость легла на язык, но Вивьен отстранилась на несколько миллиметров. Уже одно это казалось ей проявлением недюжинной силы воли.       — Клыки проходят вдоль нижней губы. Если не давить, они не царапают кожу.       Она провела верхней губой по его рту, позволяя ему почувствовать гладкую поверхность клыка своим языком и слегка изменила наклон головы. Профессор отвечал непривычно сдержанно, не так, как в прошлый раз. В лесу ей приходилось подстраиваться под каждое его резкое движение, чтобы случайно не ранить мягкую кожу. На этот раз его губы скользнули по её, обошли острый кончик и задержались там, где клык уходил под верхнюю губу. Однако это не делало поцелуй мягче.       — У вас… напряжена нижняя челюсть, — Вивьен отстранилась от него на расстояние короткого вздоха, сохраняя пальцы на его подбородке. — Её нужно расслабить.       — Это проблематично, мисс Вальмориа.       — Почему? — прошептала она, посмотрев в тёмные глаза.       Его дыхание стало глубже. Он чуть подался, чтобы их губы соприкоснулись вновь.       — Мне некуда деть руки.       Вивьен опустила взгляд. Длинные пальцы упирались в столешницу возле её бёдер, суставы побелели от напряжения.       — Я могу положить их вам на талию, — его дыхание обжигало. — Для опоры.       Вивьен понимала, что никакая опора ему не требовалась. Он стоял вполне уверенно, и стол выдержал бы их обоих даже при куда менее научных занятиях. Но отказ застрял где-то между здравым смыслом и желанием.       — Только если… для опоры…       Пальцы легли ей на талию поверх плотной ткани мантии, горячее прикосновение сразу проникло глубже, стянуло низ живота и заставило Вивьен податься к нему. Но профессор не притянул её ближе, выполняя условие с издевательской точностью.       — Теперь расслабьте челюсть, — напомнила она, хотя голос уже не подчинялся прежней самоуверенности.       Когда профессор послушался, Вивьен приоткрыла рот и коснулась его языка своим, показывая, как сохранить положение клыков. Он медленно ответил, провёл языком вдоль её нижней губы и углубил поцелуй. Ладони на талии сжались, прошлись по ребрам, но не двинулись выше или ниже.       Она запустила пальцы в волосы возле его виска, второй рукой продолжая поддерживать подбородок. Сладость раскрылась густым вкусом горького шоколада с оттенками фундука и миндаля, отчего мысли начали терять связь с происходящим. Его рот подстроился под её движения, язык осторожно проскользнул между клыками, с каждым касанием становясь только увереннее.       — Почему ваш язык горячий? — тихо спросил профессор, когда Вивьен разорвала поцелуй ради вдоха.       Она несколько секунд пыталась вспомнить, как говорить.       — Вампиры вообще-то… не везде холодные, профессор.       Ладони на её талии едва заметно сжались.       — И где же ещё?       — Не скажу.       На этом, по-хорошему, следовало остановиться: техника продемонстрирована, научный интерес должен быть удовлетворён сполна. Однако ей было этого мало. Вивьен сама потянулась к нему и прижалась губами снова. Её пальцы скользнули по его шее, рот раскрылся навстречу, а язык переплёлся с его без прежней аккуратности. Профессор удерживал её за талию, и даже этого хватало, чтобы Вивьен чувствовала его прикосновения по всему телу. Грудь напряглась под мантией, живот свело, бёдра сами раздвинулись на несколько сантиметров, позволяя ему подойти ближе.       Целоваться с ним оказалось необъяснимо хорошо. Возможно, причиной действительно служили несколько лет без мужчины. А может, за всю жизнь ей просто не попадался именно такой мужчина, способный одновременно обжигать холодом своих слов и разжигать внутри неё самый настоящий пожар. Его сладость туманила разум, но сейчас Вивьен не могла свалить вину на потерю контроля. Она полностью осознавала происходящее и сама удерживала его возле себя, желая ощутить его ладони не только на своей талии.       И именно эта мысль заставила её оторваться от его губ, тяжело дыша. Хотя его лицо всё ещё находилось так близко, что любое движение могло вернуть их к поцелую.       — Вы усвоили… урок, профессор?       — Относительно, — он провёл языком по нижней губе. — Однако предмет… требует дальнейшего изучения.       — Мой перерыв… уже заканчивается, — Вивьен убрала руки и потянулась к очкам, стараясь не замечать, насколько неуверенными стали собственные пальцы. — Нужно перелить настои…       — Хорошо, — он медленно убрал ладони с её талии. — Я вам помогу.       Она спрыгнула со стола и сразу пожалела о столь резком движении. Колени предательски ослабли, поэтому пришлось на секунду опереться ладонью о край столешницы и сделать глубокий вдох. Профессор же отошёл на шаг, предоставляя ей достаточно пространства, чтобы привести себя в порядок без лишнего внимания к дрожащим пальцам.       Вивьен торопливо вернула очки на переносицу, подняла маску и закрепила её на лице, хотя та сейчас казалась особенно нелепой. Она поправила волосы у виска, расправила фартук и повернулась к рабочему столу, надеясь, что со стороны выглядит хотя бы относительно профессионально.       — Флаконы нужно подготовить заранее, — произнесла она, разглядывая настой с таким вниманием, словно именно в нём скрывалось спасение её достоинства. — Состав нельзя долго держать в котле после охлаждения.       — Я помню.       Видимо, поцелуи раскрепостили её настолько, что она сочла вполне уместным раздавать инструкции мастеру зелий в его же лаборатории. Однако профессор только обошёл стол и остановился с противоположной стороны. Расстояние между ними теперь составляло добрых несколько футов, и Вивьен быстро поняла причину столь внезапного уважения к личным границам.       Его сладость стала насыщеннее, глубже, горький шоколад проступил особенно отчётливо, смешавшись с тёплым ореховым оттенком. Вивьен опустила глаза к флаконам, скрывая под маской невольную улыбку. Значит, «урок» понравился не ей одной.       Профессор взял пустой сосуд, проверил стекло на свет и поставил перед ней. Его движения оставались безупречно точными. Он придерживал воронку, следил за уровнем жидкости и вовремя менял флаконы, не пролив ни капли. Даже сейчас, когда запах выдавал его состояние куда откровеннее лица, он умудрялся сохранять ту же уверенность, что всегда немного раздражала Вивьен во время совместной работы.       У неё же после пары поцелуев, руки путались в пробирках, а проклятый профессор спокойно разливал лечебный настой по мерным флаконам так, словно несколько минут назад они обсуждали исключительно свойства морозника! Хотя нет… совсем спокойно он себя не чувствовал.       Вивьен взяла следующую пробку и с трудом удержалась от смешка. Она заметила, как он задержал дыхание, стоило ей наклониться через стол за пустой колбой. Его пальцы сильнее сжали горлышко флакона, взгляд на короткое мгновение скользнул ниже её глаз. После этого профессор сразу вернулся к работе, однако это маленькое открытие уже успело приятно согреть Вивьен изнутри.       До сих пор преимущество неизменно оставалось за ним. Он знал о своей власти над её реакцией и пользовался этим с ненавистным ей удовольствием. Теперь же… положение немного изменилось. Вивьен тоже могла заставить его сдерживать дыхание, могла оставить на губах свой вкус, довести до состояния, при котором приходилось отходить на противоположную сторону стола и делать вид, что переливание настоев представляет величайший интерес в его жизни. И, черт возьми, ей это нравилось.       Мысль вызвала приятное тепло под рёбрами. Вивьен опустила голову, делая вид, что проверяет подпись на этикетке, хотя улыбка под маской стала шире. Возможно, профессор Снейп и обладал бесящей способностью превращать её в нервное недоразумение при одном взгляде, но и она располагала средством воздействия на него самого. Причём… весьма приятным.       Когда последний флакон занял место в деревянном ящике, профессор закрыл крышку, проверил крепления и подвинул его к краю стола.       — Готово.       — Спасибо.       Вивьен взялась за ручки и подняла ящик. Ноги слушались уже увереннее, хотя память о его губах и ладонях никуда не исчезла. Она направилась к двери и успела положить пальцы на ручку, когда за спиной раздался его голос.       — Благодарю за урок, мисс Вальмориа.       Несколько секунд Вивьен смотрела на дверь, чувствуя, как под маской снова расползается улыбка. Она чуть повернула голову, достаточно, чтобы увидеть профессора краем глаза. Он стоял возле рабочего стола, опираясь ладонью о столешницу, сохраняя привычную невозмутимость с таким усердием, что ей захотелось рассмеяться. Но она лишь тихонько хмыкнула.       — Доброй ночи, профессор.       Дверь закрылась, и лаборатория сразу показалась непривычно пустой. Северус ещё несколько секунд стоял возле стола, глядя туда, где исчезла мисс Вальмориа. Издевательство в чистом виде. Да ещё и произнесённое с таким довольством, что даже маска не смогла скрыть улыбку.       Он медленно вернулся к своему креслу, сел и тяжело выдохнул, проведя пальцами по губам, за которыми ещё оставался её вкус. Ситуация допускала два объяснения: либо длительное отсутствие нормальной половой жизни наконец начало разрушительно действовать на рассудок, либо за тридцать два года ему действительно ни разу не доводилось целоваться настолько хорошо. Второй вариант выглядел особенно неприятным, поскольку заставлял признать весьма скудные достижения в области личной жизни.       Северус прикрыл глаза и тут же пожалел об этом. Перед внутренним взором снова возникло её лицо без очков, золотистые глаза, острые клыки возле приоткрытой губы. Он вспомнил прохладные пальцы на подбородке и то, как деловито мисс Вальмориа объясняла положение челюсти, словно действительно проводила занятие по какой-то редкой дисциплине. Но стоило её губам коснуться его, и вся научная ценность происходящего мгновенно закончилась.       Кожа у неё была холодной. Губы — тёплыми, а язык действительно оказался горячим и тогда, в лесу, ему это не померещилось. Последнее открытие особенно прочно засело в памяти.       Северус медленно провёл большим пальцем по нижней губе. Под конец «урока» она сама раздвинула бёдра, позволяя разместиться между ними, и это обстоятельство доставляло ему почти неприличное удовлетворение. Он усмехнулся и откинулся на спинку кресла. Мисс Вальмориа обладала удивительным талантом создавать формулировки, позволяющие ей делать ровно то, чего она хотела, чтобы сохранить перед совестью видимость приличий. И всё равно поцеловала его снова.       Он опустил взгляд на бумаги, лежавшие перед ним, и попробовал вернуться к накладным. Но уже через несколько строк обнаружил, что уже второй раз читает один и тот же пункт, не запомнив ни единой цифры. Перо пришлось отложить. Её пожелание доброй ночи с каждой минутой становилось всё более наглой насмешкой.       Северус снова коснулся губ кончиками пальцев, вспомнив о её горячем языке. Хотелось ощутить его ещё раз. И желательно в ближайшем будущем.