Сладкий

      Дверь комнаты захлопнулась за спиной Вивьен, однако она ещё несколько секунд простояла на пороге, прижимая ладонь к груди. Сердце колотилось под рёбрами с неприличным для полувампира усердием, пальцы дрожали, в голове никак не укладывалось, что именно она совершила посреди Запретного леса. Но паника, старая её подруга, сразу вынесла чудовищный приговор: она едва не изнасиловала коллегу, ибо домогательством произошедшее уже не назвать. Вивьен сбила профессора Снейпа с ног да ещё и полезла в брюки, попутно выкладывая всё, что полагалось хранить при себе до конца долгой вампирской жизни. А то обстоятельство, что он ответил на поцелуй и сам прижал её к себе, сознание очень предусмотрительно отодвинуло в сторону. Сейчас не до того.       Она медленно дошла до кровати и опустилась на край матраса. Ладонь сама поднялась к губам, где кожа горела после поцелуев, язык помнил его вкус и шероховатое встречное движение. Внизу живота снова болезненно стянуло, и Вивьен резко убрала руку, словно прикосновение могло вернуть её в лес.       Но одежда тоже пахла им. Сладость въелась в ворот блузки осталась на рукавах и волосах, превратившись в аромат чёртовых шоколадных конфет, разогретых в ладонях. Хотелось немедленно снять все, бросить в корзину и залить очищающим раствором. И ещё сильнее хотелось уткнуться лицом в ткань и вдохнуть глубже.       — Мерлин всемогущий…       Голос сорвался на хрип, Вивьен закрыла лицо ладонями и согнулась, уперев локти в колени. Она набросилась на Северуса Снейпа. На декана Слизерина, сидевшего рядом за преподавательским столом, варившего зелья для Больничного крыла. На того самого мальчика, спасённого ею много лет назад в этом же лесу…       Последняя мысль оказалась страшнее предыдущих. Где-то за стенами этой комнаты профессор уже привёл одежду в порядок и, вероятно, решал, кому сообщить о нападении опасного магического существа. Директору или сразу в Министерство? Воображение услужливо подбросило длинный стол комиссии и её лицензию, медленно разрываемую пополам. Следом возник официальный приказ: «Вивьен Эдит Вальмориа признана опасной для общества и отстранена от целительской практики». Мадам Помфри смотрит на неё с разочарованием, Дамблдор прячет глаза за очками, а профессор Снейп подробно перечисляет, куда именно она успела засунуть свои «шаловливые» руки.       Вивьен сдавленно застонала и упала спиной на покрывало. Нет, для общества она абсолютно безопасна. Угроза распространялась на одного конкретного зельевара, имевшего отвратительную привычку подходить вплотную и наклоняться к её лицу всякий раз, когда здравый смысл требовал держаться на почтительном расстоянии.       И самое неприятное заключалось в том, что это даже не любовь. Красивый порыв чувств позволил бы сохранить остатки достоинства: поплакать, съесть ведёрко мороженого из замороженной крови, пожаловаться Люси и Адри на разбитое сердце и через несколько месяцев объявить пережитое важным жизненным уроком с неприятным, но вполне ожидаемым концом. Но вместо этого уже знакомого сценария Вивьен до дрожи хотела переспать со своим мрачным коллегой.       Мысль вышла настолько прямой, что она села и сердито дернула пуговицу на груди. Та и до этого была застегнута наспех криво, поэтому сдалась без сопротивления и отлетала куда-то под тумбу. Но это едва ли помогло утихомирить сердце под ней.       Нет, будь профессор Снейп просто мрачным, было бы намного проще. Но, к несчастью, под чёрной одеждой обнаружились широкие плечи и крепкое тело. Она мгновенно представила линию его шеи, подбородок и напряжённый живот под ладонью, после чего опустилась ниже. Он, черт его побери, оказался хорош даже там.       Вивьен зажмурилась, но перед глазами возникли ещё и длинные пальцы у неё на груди. Одна ладонь уверенно легла на талию и притянула ближе, вторая прошлась по бедру, язык снова скользнул между её губ. И грудь напряглась под блузой, напоминая, с какой жадностью он сжимал её через ткань.       — Стыд и позор тебе, Вивьен Вальмориа…       Но упрёк прозвучал жалко. Она поднялась, прошла в ванную комнату к умывальнику и открыла кран. Холодная вода быстро наполнила чашу, Вивьен плеснула ею в лицо, провела мокрыми ладонями по шее и замерла, коснувшись места, где недавно находились его губы.       Лицо вновь опалило жаром, и она зло стиснула зубы. Нет, продолжаться так не может. Все эти месяцы она старательно привыкала к его запаху. Поначалу клыки щекотали нёбо при одном появлении чёрной мантии в дверях, но со временем реакция ослабла, дыхание перестало сбиваться за преподавательским столом, а совместные патрули утратили сходство с испытанием для силы воли. Вивьен даже приспособилась к странным проявлениям его внимания, хотя объяснить их смысл так и не сумела.       Зачем профессор постоянно наклоняется к ней? Почему говорит вполголоса именно возле её уха? Для чего задерживал взгляд на губах и подходил настолько близко, что между ними не остаётся места для нормального вдоха? Возможно, профессор Снейп попросту не признавал личных границ, и получалось достаточно правдоподобное объяснение для мужчины, устраивавшего допросы прямо на рабочем месте.       И даже при этом они сумели наладить общение. Работали, патрулировали коридоры и временами смеялись над одним и тем же. Нормальные коллеги вполне способны обмениваться колкостями за ужином, верно?.. Да, только ещё они не валят друг друга в снег и не целуются до боли в губах в Запретном лесу.       Вивьен сжала край умывальника. Упрямая пульсация внизу живота никуда не делась, во рту сохранялся сладкий привкус чужой кожи. Принять ванну сейчас означало остаться наедине с обнажённым телом и воспоминаниями о его руках. Лечь спать выглядело столь же сомнительной затеей, поэтому оставался единственный разумный выход — придумать план действий.       Так, профессор Снейп привык видеть её за завтраком после ночной смены и за ужином перед работой. Следовательно, она будет приходить к своему ужину, совпадавшему с преподавательским завтраком, до его появления, а на завтрак спускаться уже после того, как Большой зал опустеет. По подземельям будет перемещаться в облике летучей мыши, ведь поймать её под потолком профессор не сможет, а выяснять отношения с мышью у него едва ли хватит терпения. При необходимости можно вообще поселиться в Больничном крыле: окаменевшие дети нуждались в постоянном наблюдении, нападения продолжались, и ни один директор не посмеет упрекнуть ночного целителя в чрезмерной преданности своему делу.       При должной осторожности ей удастся не попадаться профессору Снейпу на глаза несколько дней, переждать позор и позволить воспоминаниям поблекнуть. Наверняка он тоже предпочтёт забыть лесную сцену, потому что взрослые коллеги обязаны уметь заминать неловкие происшествия… особенно если одно из них закончилось расстёгнутым ремнём и бегством. Да, всё будет именно так.       И — о, чудо! — первый день неожиданно подтвердил жизнеспособность этого плана. Вивьен спустилась в Большой зал задолго до рассвета, быстро поела под сонное потрескивание свечей и покинула столовую прежде, чем за преподавательским столом появились первые чашки с кофе и чаем. В подземелья она вернулась под самым потолком, юркнула в комнату и провела там большую часть дня без сна, прислушиваясь к шагам за стеной, чувствуя себя преступницей в ожидании обыска.       Тогда же она решила не рисковать и отказалась от ужина — её завтрака, — поэтому прямо перед началом смены добралась до Больничного крыла летучей мышью и устроилась на дальней балке. Оттуда прекрасно просматривались двери, койки с окаменевшими учениками и рабочий стол, возле которого любил возникать профессор Снейп. Мадам Помфри дважды подняла голову, заметила тёмный комок под потолком и принялась выразительно вздыхать, благо, не устраивая расспросов. Вивьен оценила эту деликатность и покинула укрытие лишь после её ухода.       Вечер тоже прошёл спокойно: за дверью раздавались чужие шаги, несколько раз по коридору скользнула мантия одного из преподавателей, но знакомая тяжёлая поступь так и не проявилась. Профессор Снейп не пришёл проверить запасы, не заглянул за отчётами и даже не прислал записку с требованием немедленно явиться в лабораторию. К концу смены Вивьен позволила себе осторожный выдох и впервые за ночь спустилась с балки на пол.       Сомнительная, конечно, получалась победа. Тридцатилетняя ведьма с первой целительской категорией пряталась от своего коллеги под потолком, но план работал! А достоинство в текущих обстоятельствах приравнивалось к роскоши. Благо, терпеть ей оставалось недолго. Ещё несколько дней подобной осторожности, и непотребная сцена в лесу утратит всякую остроту. Профессор наверняка придёт к такому же решению, займётся уроками, запасами ингредиентов и очередным нарушением дисциплины, после чего их общение вернётся в прежние рамки.       Поэтому на следующее утро Вивьен решила повторить удачную схему. Замок ещё спал, факелы догорали в пустых коридорах, за высокими окнами серело зимнее небо, её шаги гулко расходились по каменным лестницам. Она задержалась у дверей, прислушалась и не уловила ни звона посуды, ни преподавательских голосов. Прекрасно. Она толкнула тяжёлую створку, успела сделать один шаг внутрь и встала как вкопанная.       Профессор Снейп сидел за преподавательским столом в полном одиночестве. Перед ним стояла чашка кофе, рядом лежала закрытая книга, но к еде он даже не притронулся. Он опирался локтем на подлокотник, поддерживая подбородок согнутыми пальцами, и смотрел прямо на дверь. Складывалось неприятное впечатление, что он явился сюда уж точно не завтракать.       Вивьен застыла, удерживая створку обеими руками. Его взгляд неспешно прошёлся по её лицу, задержался на высоко застёгнутом вороте и вернулся к глазам. В памяти сразу возникли горячая кожа под ладонью и дурманящий аромат трюфельных конфет. Профессор чуть склонил голову, на губах появилась понимающая усмешка. Черт…       — Доброе утро, мисс Вальмориа.       Вивьен резко захлопнула дверь, добралась до комнаты за считаные минуты, заперлась и прислонилась спиной к двери. Ну что ж… завтрак тоже отменялся. Домовые эльфы точно не откажутся выдать ей что-нибудь на кухне, особенно если она проникнет туда мышью и не станет объяснять, почему бегает от невыносимого мастера зелий по всей школе.       Северус проводил взглядом черную макушку, испытывая довольство, к которому очень быстро примешалось раздражение. Он оставил Вивьен в покое на сутки, давая ей возможность выдохнуть и заодно приводя в порядок собственные мысли. Ему потребовалось немало времени, чтобы вернуться в замок и избавиться от последствий её внезапного бегства. Теперь же мисс Вальмориа, похоже, решила, что случившееся можно замять с помощью пряток по всему Хогвартсу, и такая наивность могла вызвать уважение только если своей безнадёжностью.       Её смущение открыло перед ним весьма заманчивые перспективы, ибо Северус располагал сведениями, ради которых ещё недавно пришлось бы устроить целую серию допросов: ей нравился его запах, голос «ласкал уши», а желание добраться до его тела оказалось достаточно сильным, чтобы свалить взрослого мужчину в снег. Конечно, имелись и менее пристойные подробности, что вспоминались без согласования с рациональностью, особенно если представить её губы у своей шеи… Это он пока что отодвинул на второй план.       Однако на ужине соседнее кресло снова осталось пустым. Северус несколько раз поднял взгляд к дверям, выслушал бесконечный рассказ Локанса о письмах от поклонниц, но так и не увидел светлой целительской мантии. Утренний побег ещё походил на развлечение, а вот повторное отсутствие уже начинало действовать на нервы. Мисс Вальмориа сама заварила эту кашу и теперь пыталась оставить его наедине с последствиями, пользуясь этим своим нелепым расписанием. Наивная вампирша.       Спокойно отужинав, он спустился в подземелья, забрал из кабинета журналы поставок и направился к Больничному крылу, хотя всё равно не собирался притворяться, что пришёл ради бесполезных записей. Но рабочее место целителя пустовало, а в подсобном кабинете не горел свет.       Северус остановился посреди помещения и медленно оглядел потолочные балки, где небольшой тёмный силуэт прижался к дальней перекладине, сливаясь с тенью под сводом. Крылья были плотно сложены, пушистая голова втянута между плечами, но одно ухо всё-таки настороженно повернулось в его сторону.       — Мисс Вальмориа, — он положил журналы на край свободной койки и сел рядом, — в отличие от вас мой рабочий день уже закончился.       Но летучая мышь не шелохнулась. Северус сцепил пальцы на колене и выдержал паузу, разглядывая её укрытие с нарастающим злорадством. Вивьен наверняка надеялась, что он устанет разговаривать с потолком и уйдёт, что свидетельствовала о прискорбно слабом знании его характера.       — Я всё ещё ожидаю объяснений относительно ваших рук, мисс Вальмориа. В частности, одной из них, которая…       Тёмный комок сорвался с балки прежде, чем он успел закончить фразу. Несколько быстрых взмахов подняли воздух над койками, силуэт увеличился и обернулся женщиной уже возле пола. Вивьен метнулась к нему, прижала холодную ладонь к его рту и сердито свела брови.       — Здесь вообще-то дети, профессор, — прошипела она, оглянувшись на ближайшие кровати.       Северус перехватил её запястье и отвёл руку от своего лица, удерживая пальцы в ладони. Вивьен тут же потянулась назад, но он не отпустил.       — Вы полагаете, они нас слышат?       Она посмотрела на Колина Криви, лежавшего с открытыми глазами, затем на соседнюю койку. Краска проступила на щеках, взгляд метнулся к двери целительского кабинета. Она ещё раз дёрнула руку, поняла бесполезность попытки и ухватила Северуса за рукав свободной ладонью.       — Идёмте.       Она подняла его с койки и быстро повела через крыло, стараясь держать между ними хотя бы шаг. Северус позволил втолкнуть себя в маленький кабинет, после чего Вивьен закрыла дверь и сразу отошла к столу. Помещение едва вмещало шкаф, рабочее кресло и узкую кушетку у стены, поэтому выбранное расстояние вышло скорее символическим. Если не смехотворным.       — Что вы хотели? — она поправила съехавшие очки и занялась лежавшими на столе пергаментами.       Северус вскинул бровь.       — Довольно глупый вопрос, мисс Вальмориа. Вы прекрасно знаете, чего я хочу.       Её пальцы коснулись края стола и замерли. Несколько секунд Вивьен изучала записи, затем выпрямилась и заставила себя посмотреть на него.       — Я… прошу у вас прощения за произошедшее. Моё поведение было недопустимым, и подобное больше не повторится, — затараторила она. — Однако я предупреждала вас о лесе, профессор. А вы меня не послушали.       Последняя фраза вырвалась резче, и Вивьен тут же прикусила нижнюю губу, словно поймав себя на попытке переложить вину. Северус проследил за этим движением и вспомнил, как ещё недавно сам кусал её там, вынуждая раскрыть рот шире.       — Допустим, — он сделал шаг к ней. — Однако ваше предупреждение не отменяет факта нападения. Я могу, скажем, написать жалобу на имя директора или обратиться с заявлением прямо в Министерство.       В её глазах мгновенно вспыхнул испуг. Вивьен сильнее сжала столешницу и вся прежняя решительность исчезла с её лица без следа. Естественно, Северус не собирался привлекать к произошедшему Дамблдора и тем более Министерство, но наблюдать за её попыткой сохранить спокойствие оказалось весьма приятно.       — Но я не собиралась вас кусать!.. — Она тут же понизила голос и покосилась на дверь. — Или пить вашу кровь.       — Тогда что вы собирались делать, мисс Вальмориа?       Он приблизился ещё на шаг. Вивьен подалась назад, упёрлась бёдрами в край стола и поспешно прикрыла нос ладонью. Северус остановился перед ней, оставив между их телами узкую полоску воздуха.       — Забавно, — хмыкнул он. — Вас смущает мой запах?       — И именно поэтому вам стоит держать дистанцию, — пробормотала она.       — В таком маленьком кабинете? Вряд ли такое возможно.       Северус опёрся ладонью о стол рядом с её бедром и наклонился. Вивьен повернула голову, однако бежать ей было некуда: справа возвышался шкаф, слева лежали стопки медицинских журналов. Оставалось только ломиться к двери. Дыхание под её ладонью стало чаще.       — И что же с ним не так?       — Он… дурманит, — выдохнула она после короткой заминки. — Возможно, я неправильно провела ритуал в школе… допустила ошибку в связующей части, и поэтому…       — А голос?       Вивьен замолчала, ресницы дрогнули за круглыми линзами.       — Это здесь при чём?       — Если память мне не изменяет, в лесу вы упомянули и его.       — И… что? — Возмущение на миг пересилило смущение, и она убрала руку от лица. — Я находилась в голодном бреду и… говорила всякую ерунду, это ничего не означает. И вообще… я не собираюсь спать с вами, профессор.       Не собирается? Северус медленно выпрямился, продолжая удерживать её между собой и столом.       — Я вам ничего не предлагал, мисс Вальмориа.       Вивьен коротко вдохнула и подняла подбородок.       — Но я чувствую запах вашего возбуждения. Поэтому не держите меня за наивную дуру.       Удар оказался точным да ещё и ниже пояса. Тело давно выдало его с той же откровенностью, с какой учащённое дыхание выдавало её саму. Северус действительно хотел закончить начатое ими в лесу, причём тесный кабинет и её бёдра у края стола лишь усиливали это желание. Признавать подобное вслух он не собирался, впрочем, как и отступать после её выпада.       — Хотите сказать, что происходящее действует лишь на меня?       Он склонился к её губам. Вивьен снова закрыла нос, плотно сжала рот и уставилась на него широко раскрытыми глазами. Грудь под светлой блузкой быстро поднималась, ладонь на краю стола напряжённо согнулась.       — Вот видите, — Северус задержался в нескольких дюймах от её лица. — И к чему такая принципиальность? Или вы…       — Я не девственница, профессор, если вы об этом.       — Тогда в чём проблема?       Вивьен отвела взгляд.       — Мы… коллеги.       — Это частично упрощает логистику.       Он повернул голову и прикоснулся губами к мочке её уха. Вивьен вздрогнула всем телом, ладони упёрлись ему в грудь, но без должной силы. Сквозь рубашку ощущался холод её пальцев. Северус провёл носом вдоль виска, вдохнул знакомый аромат лечебных трав и позволил дыханию коснуться чувствительной кожи за ухом.       — Я… я не хочу секса на одну ночь.       Он хмыкнул у самого её уха.       — С такой прытью, мисс Вальмориа, вам едва ли хватит одной ночи…       — Нет, вы не поняли, — Вивьен решительно вскинула подбородок, не убирая руки с его груди. — Никакого секса до свадьбы.       Северус отстранился ровно настолько, чтобы рассмотреть её лицо. Ему это послышалось?       — Что?       Она покраснела до корней волос, а её взгляд скользнул в сторону шкафа, выдавая всю поспешность новой жизненной позиции. Северус несколько секунд пытался совместить эту внезапную целомудренность с женщиной, недавно расстёгивавшей его ремень в Запретном лесу. Не получилось.       — Вы… прекрасно меня слышали.       — Вы сами сказали, что уже спали с мужчинами.       — И получила достаточно жизненного опыта, чтобы пересмотреть свои взгляды. Мне надоели пустые интрижки, даже если ваш запах… — Вивьен осеклась и сильнее надавила ладонями ему на грудь. — Это не имеет значения. Если вы не настроены на продолжительный роман, всего доброго.       Она резко метнулась влево, повернула дверную ручку и проскользнула мимо в Больничное крыло, захлопнув створку прямо перед его лицом.       Пару мгновений Северус стоял в тесном кабинете, глубоко втягивая носом воздух. Чёртова вампирша выдумала условие, в которое сама едва верила, и надеялась отпугнуть его одним упоминанием брака. Так, получается? Нет, жениться на ней он не собирался, как и спорить о серьёзности своих намерений, коих тоже не было. Куда занимательнее представлялась возможность довести мисс Вальмориа до такого состояния, при котором она забудет о всех своих «принципах» и сама попросит его продолжить начатое.       Северус улыбнулся этой затее, поправил рукав и вышел из кабинета. Вивьен уже стояла у койки Джастина Финч-Флетчли, проверяя неподвижный зрачок светом палочки. Медицинская маска закрывала половину лица, движения вновь обрели привычную точность. Северус подошёл со спины, наклонился к её уху и понизил голос.       — Если вы не забыли, я всё ещё могу подать жалобу или иск.       — Подавайте, — Вивьен сделала шаг в сторону и поправила маску. — Будет даже интересно прочитать, что именно вы там укажете. Насколько могу судить, следов клыков на вас нет.       Северус прищурился. Она подловила его вполне заслуженно, ибо описывать директору поцелуи, расстёгнутую рубашку и собственное участие в произошедшем — это всё равно, что не уважать себя. Однако он и не собирался делать ставку на шантаж.       — И вы снова усложняете себе жизнь, мисс Вальмориа.       Вивьен склонилась над записями Джастина, и карие глаза поверх маски довольно блеснули.       — И я такая не одна.       Дверь Больничного крыла закрылась за профессором Снейпом, но Вивьен ещё некоторое время смотрела на неё поверх медицинской маски, ожидая, что чёрная мантия снова появится в проёме. Шаги постепенно стихли в коридоре, она опустила палочку, провела пальцами по оправе очков и позволила плечам расслабиться.       Она ему отказала! Пусть для этого и пришлось выставить себя тридцатилетней дурой, решившей пересмотреть взгляды сразу после непотребного происшествия в лесу. Но главное, что профессор отступил.       Этот маленький триумф согрел её сильнее, чем следовало. Вивьен поправила одеяло на койке Колина, внесла показатели в журнал и до конца смены больше ни разу не взглянула на двери в ожидании одной мрачной фигуры. Но держалась она достойно до тех пор, пока не села за рабочий стол.       Победа приобретает неприятный привкус, когда кожа за ухом всё ещё помнит прикосновение его губ, а ладони — тепло груди под мантией. Вивьен несколько раз прошлась по Крылу, попыталась разобрать медицинские записи и бросила перо после третьей ошибки в одной строке. Даже чтение не помогало: взгляд двигался по странице, мысли возвращались в тесный кабинет, где профессор удерживал её возле стола и говорил прямо в губы… Проклятая сексуальная неудовлетворённость.       Она смогла ему отказать, однако тело, очевидно, не разделяло с ней радости этого достижения. Пришлось признать, что его настойчивость действовала на неё сильнее любой угрозы. Но только вот такой мужчина едва ли способен предложить ей нечто серьёзное. Он заметил её слабость и решил воспользоваться ею ради личного удовольствия, даже не потрудившись создать хотя бы видимость ухаживания. Мог бы, например, ради приличия сначала пригласить её в «Три метлы», заказать пару бокалов вина и изобразить интерес к беседе прежде, чем тянуться к застёжкам на блузке. Вивьен, конечно, отказала бы и в пабе, однако такая попытка выглядела бы уважительнее, нежели откровенное наступление в кабинете целителя.       И всё же его отвратительная прямолинейность никак не выходила у неё из головы. Профессор Снейп смотрел на неё без притворной нежности и не обещал чувств, которых наверняка не испытывал. Он хотел её, не считая нужным скрывать это за букетами, ужинами или красивыми речами. Подобная наглость, несомненно, возмущала, но в подсознании всё равно жила горячая и крайне постыдная мысль, что ей нравилось быть желанной именно так. И именно им.       Вивьен несколько раз перечитала одну запись и захлопнула журнал. Глубокой ночью она ещё надеялась, что разговор в кабинете поставил точку в этом постыдном эпизоде её жизни. Но к рассвету она вспомнила об их совместных патрулях: дважды в неделю они обходили коридоры после отбоя и ещё два вечера Вивьен работала в его лаборатории, где расстояние между столами едва ли спасёт её. Пропустить дежурства без уважительной причины не получится, как и отказаться от варки лечебных составов. Пересесть за преподавательским столом означало бы привлечь внимание мадам Помфри, профессора МакГонагалл и директора, наблюдавшего за окружающими с невинностью прирождённого сплетника. А свободное кресло на дальнем конце уже оккупировал Локанс! И теперь она могла недолюбливать его ещё и за это.       Однако на завтрак Вивьен пришла всё-таки вовремя, решив не давать профессору Снейпу новых поводов считать её трусихой. Большой зал гудел голосами учеников, над столами летали тарелки с хлебом, зачарованные свечи медленно покачивались под потолком. Профессор уже сидел рядом с её креслом и просматривал свиток домашних работ. Он не поднял головы, когда она заняла место и взялась за приборы.       Первые несколько минут прошли подозрительно мирно. Он отметил красными чернилами очередную ошибку, отложил перо и отпил кофе. Вивьен уже уверовала, что вчерашний разговор удовлетворил его любопытство, но профессор закрыл свиток и наконец-то повернулся к ней.       — Уже закончили сезон охоты, мисс Вальмориа?       Нож замер над тарелкой. Вот и началось.       — Приостановила…       — И по какой причине? — Он неторопливо сложил руки перед собой. — Не понравилась дичь?       Смысл фразы дошёл до неё мгновенно. Вивьен опустила взгляд, хотя щеки уже выдали её с головой. Профессор наблюдал за ней с откровенным удовольствием, после чего чуть наклонился, сокращая расстояние меж их кресел.       — Или всё-таки понравилась?       Вивьен вдохнула, собираясь выдать достойный ответ, и сразу пожалела об этом. Карамельная сладость коснулась нёба, густая и тёплая, и память услужливо напомнила, насколько насыщенным становился его запах в минуты возбуждения. Сейчас в нём тоже проявилась знакомая глубина.       Она повернулась к нему и увидела, что профессор Снейп смотрел на её губы. Вокруг сидели преподаватели, сотни учеников завтракали за длинными столами, совы влетали под своды с утренней почтой. Всё это постепенно отступило, оставив только тёмные глаза и линию рта, к которой Вивьен потянулась бы, дай себе хотя бы одну лишнюю секунду. Его внимание вязко обволакивало её, не позволяя отвести взгляд. Хотелось податься ближе, коснуться губами уже знакомого изгиба и проверить, сохранится ли на языке тот же вкус…       — Нет!       Она резко поднялась, задев коленом край стола. Приборы звякнули о тарелку, кубок качнулся, несколько капель гранатового сока пролились на скатерть. Разговоры возле преподавательских кресел оборвались, ученики за ближайшими столами повернули головы.       Вивьен застыла, тяжело дыша. Профессор же смотрел на неё снизу вверх, сохраняя невозмутимость, но в его глазах читалось откровенное злорадство.       — Виви, всё хорошо? — мадам Помфри отложила чашку и обеспокоенно коснулась её локтя.       — Я… немного переутомилась, — Вивьен поправила очки, стараясь не смотреть вправо. — Простите, мне… следует отдохнуть.       Оставаться за столом после такого объяснения и морального унижения было невозможно. Она отступила от кресла, обернулась летучей мышью прямо между мадам Помфри и профессором, взмыла к потолку и промелькнула среди зачарованных свечей. Через несколько секунд тёмный силуэт исчез в коридоре через любезно приоткрытую кем-то из студентов дверь Большого зала.       Северус проследил за её полётом и вернулся к чашке. Первый эксперимент дал прекрасный результат: ему потребовались всего два вопроса, один взгляд и лёгкое сокращение дистанции, чтобы мисс Вальмориа утратила выдержку перед всем преподавательским составом.       Вероятно, испытывать её после ночного дежурства было несколько… несправедливо. Однако Северус не испытывал угрызений совести. Вивьен сама выбрала игру в нелепое целомудрие и теперь получила возможность проверить прочность своей позиции. К тому же остаток дня она наверняка посвятит мыслям о нём. Так что первый раунд явно остался за ним.       — Ты ведь не обижаешь Виви? — Помфри медленно повернула к нему голову.       — Я? — Северус приподнял брови и взялся за кофе. — Конечно нет. Лишь поднимаю ей настроение.       Она моргнула, удивлённая его воодушевлением. Северус сделал глоток и понял, что последняя фраза выдала немного больше необходимого.       — Как я понимаю, вы наконец… поладили.       — Мы нашли точки соприкосновения в области научных интересов.       Хотя, справедливости ради, дело было далеко не в науке.       — Это одно и то же, Северус.       — Допустим.       Северус раскрыл следующий свиток, но проверять работу не спешил. Мисс Вальмориа могла продолжать рассуждать о профессиональной этике, но он уже знал, насколько зыбки были эти доводы, стоило ему понизить голос и посмотреть на её губы.       Он хмыкнул и перевёл взгляд на стейк, что так и остался нетронутым на тарелке. Если так подумать, она за эти два дня вообще хоть что-то ела? Северус постучал пальцем по подлокотнику и принял для себя одно весьма странное решение, которое объяснил желанием соблазнить её, а не заморить голодом. В конце концов, совращать измождённую вампиршу было ниже даже его сомнительных жизненных принципов.