Шкала SUD

      В бокале Антона виднелись блики от гирлянды, украшавшей окна итальянского ресторана "Vapiano". Атмосфера романтики витала в воздухе: приглушённый свет, классическая музыка, пряный и слегка сладковатый запах с кухни... голубые глаза любимого человека напротив, что искрились теплом и нежностью. День Святого Валентина шёл как по маслу, а бабочки в животе не давали покоя весь вечер. Счастью Антона не было границ: впервые он встречает праздник любви не в компании с кружкой какао и фильмом, а с кем-то. С кем-то особенным, пусть они и знакомы всего-то месяц с небольшим.       — Ты очень красивый, — шепнул Антон перед тем, как отпить очередной глоток вина.       Щеки Арсения тронул румянец. Губы расплылись в улыбке, а смущённый взгляд опустился на столешницу из тёмного дерева. Антон обожал разглядывать эти длинные тёмные реснички во время диалогов с парнем.       Разговор шёл легко, как и всегда. Постепенно бутылка опустела на две трети: Арсений пил чуть меньше Антона, который, очевидно, любил подвыпить по праздникам. Арсений спокойно относился к этому. Уже спокойнее. Антон, к счастью, не сходил с ума от алкоголя, как некоторые, а лишь становился ещё более разговорчивым.

***

      Дверь квартиры хлопнула, а обувь была наскоро скинута с ног обоих молодых людей. В следующую секунду Арсений почувствовал, что его спина коснулась стены тёмной прихожей, а руки партнёра легли на его талию. Арсений подался вперёд, смело целуя Антона в губы. По спине прошёл холодок.       "Я смогу. Я же реально хочу его. Это было давно."       Чужие горячие губы коснулись кожи на шее Арсения. Глаза сами закрылись, а из уст вылетел рваный выдох.       — Идём в спальню? — их взгляды пересеклись: до одури игривый со слегка тревожным, но оттого не менее жаждущим.       Стараясь игнорировать дрожь в коленях, причиной которой явно не было сильное возбуждение, Арсений кивнул и последовал за своим парнем, на ходу скидывая с себя куртку и шапку.       Их встретила темнота. Неизведанная, но кажущаяся безопасной темнота. Арсений не помнил следующие минуты — лишь отрывками.       Поцелуи на шее и ключицах, тёплые руки на талии, запах вина вперемешку с парфюмом...       Внезапно ладони Антона скользнули выше под рубашкой, касаясь груди Арсения. Кровать скрипнула под весом парней. Арсений резко раскрыл глаза, замечая, как за окном сверкнули фары проезжающей мимо машины.       "Тихо, спокойно... Я же ему доверяю. Доверяю же. Доверяю... Доверяю..."       Сердце предательски пропустило удар и сбилось с ритма. Грудь сжалась. Но точно не от возбуждения, а от того, что рука на ней вдруг показалась слишком тяжёлой, слишком жёсткой... Арсений попытался сделать глубокий вдох, но не смог. Воздух застрял где-то в горле противным комом.       Арсений резко отпихнул от себя Антона за плечи, отползая чуть в сторону. Дыхание становилось тяжелее, перед глазами плыло и темнело... Образы из прошлого стали вновь проявляться в мыслях: грубая ладонь на груди, скрип пружин в кровати, шум дождя, удар головой обо что-то твёрдое, резкая боль, раздирающий горло крик... Его крик. Крик Арсения.       — Арс?       Пальцы коснулись предплечья Арсения. Он поднял взгляд на Антона, внезапно приходя в себя. Он не там. Он здесь. Он не с ним.       — Я... Прости, — голос звучал хрипло и немного дрожал, ведь февраль не был щедр на хорошую погоду, — Я не очень хорошо себя чувствую... Голова закружилась. Может... Может, в другой раз?..       Антон заторможенно моргнул. На долю секунды в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх — страх того, что он сделал что-то не так. Он тут же попытался скрыть это чувство, чтобы не растревожить Арсения ещё сильнее.       — А... Да, конечно, — Антон растерянно улыбнулся, глядя в глаза парню, — Тебе принести водички?       — Давай.       Когда Антон скрылся за дверью спальни, Арсений почувствовал щемящую боль в груди: он не смог. Он сломанный. Всё ещё. Тот знакомый ком в горле — тяжёлый, мешающий дыханию — снова давал о себе знать... Арсений двинулся, чтобы взять плед, и вновь зажмурился, чувствуя резкую дрожь: кровать скрипела.       Кровать скрипела. Кровать скрипела. Кровать скрипела.       — Ты точно в порядке?       Антон стоял в дверном проёме со стаканом воды в руке. Он выглядел безопасно. Комфортно. Арсений смотрел на парня расфокусированным от недавней паники взглядом, натягивая улыбку.       — Конечно. Думаю, это от вина... — ложь своему партнёру ощущалась как царапина канцелярским ножом на подушечке пальца: саднящая боль, которая быстро утихнет, но останется шрамом на несколько дней. И это если повезёт...       Холодная вода и неяркий свет ночника помогли Арсению вернуться в реальный мир. Вот он, его Антон, улыбчивый и заботливый... смотрит ему в глаза и садится на кровать.       А кровать скрипит.

***

      Арсений долго не мог уснуть той ночью. Его терзали странные и давно забытые мысли о том, что он неисправен. Что он неправильный. Белый потолок спальни Антона хоть и не отвечал, но явно внимательно слушал все мысли, которые пролетали у Арсения в голове. И парень был совершенно точно уверен, что потолок тоже его осуждал — такой тяжёлый, однотонный и серьёзный... Смотрел и словно говорил: "М-да, в этой постели бывали парни и получше тебя..." Иногда Арсению начинало казаться, что потолок начинает опускаться, будто наказывая парня за трусость. За жалость к себе. За страх. За недоверие.       В конце концов Арсений повернулся на бок. Нравоучения от потолка было невозможно выдерживать: мало того, что они были неприятными, так Арсений их ещё и сам придумывал. Потолки вообще, чёрт возьми, не умеют разговаривать!       Тогда Арсений решил подумать о приятном: о том, как они с Антоном впервые встретились...       Это было на новогодней вечеринке пару месяцев назад у их общего знакомого Димки. Димку никто не знал как запредельно общительного человека, но по какой-то причине знаком он был с половиной офиса, а праздники всегда проходили именно у него дома. Арсению всегда эта его черта казалась удивительной и до чёрта полезной для маркетолога.       Сам Арсений тогда работал аналитиком данных — да что там, и сейчас работает! — и весьма тесно общался со вторым аналитиком Серёжей — да что там, они и сейчас товарищи! По этой причине Арсений пошёл с ним на праздник к Диме — и слава Богу, потому что именно там они с Антоном и пересеклись впервые.       Когда Арсений зашёл в квартиру Димы, которая очень напоминала штаб-квартиру Ордена Феникса из "Гарри Поттера", его взгляд сразу зацепился за кудрявую макушку в толпе. Принадлежала эта макушка высокому молодому человеку, беспрерывно смеющемуся с шуток коллег и держащему бокал вина. На нём было надето совершенно обычное тёмное худи с надписью "The monster's gone, he's on the run and your daddy's here". Кажется, это была фраза из песни Джона Леннона. И ничем вроде тот молодой человек не выделялся (кроме роста, конечно)... Но необъяснимо цепанул. Парень этот, который позже представился Антоном, тут же захватил всё внимание Арсения. Весь вечер они сидели рядом за столом и разговаривали о самых разных вещах: о работе, об общих знакомых, об увлечениях, о параллельных вселенных и о традициях на Новый год.       Антон первый пригласил его на свидание. Ничего необычного: кафе в их районе, кофе, пироженки... Но для Арсения это было чем-то волшебным. Конечно, Антон замечал некоторые странности в поведении знакомого. Так, например, Арсений дёрнулся, когда тот помогал ему снять пальто (хотелось побыть джентльменом), и нервно повёл плечами, когда Антон предложил обняться в конце встречи. "Ничего страшного", — подумал тогда Антон, — "У всех разная степень тактильности, это нормально". Конечно, где-то на задворках сознания засела мысль: "Он что, боится прикосновений? Или меня?.." — но Антон тут же отогнал её, решив не делать поспешных выводов.       Постепенно границы между ними стали стираться. Несколько встреч спустя Арсений уже довольно спокойно реагировал на объятия, если они не были внезапными, и иногда даже брал Антона за руку, когда тот делился чем-то личным. Пусть это и было сложным действием для Арсения, он чувствовал, что это правильно. Что это нужно.       — Арс, можно я тебя поцелую? — робко прозвучало после одной из встреч.       Они стояли у подъезда Арсения. Щёки краснели от холода, а во время разговора изо рта летел пар. Вокруг совсем никого не было: лишь редкие крики ночных птиц и отдалённый шум машин прерывали тихую идиллию зимнего вечера.       Арсений внимательно посмотрел в глаза напротив. И, неожиданно для себя самого, слабо кивнул, позволяя Антону подойти ближе и осторожно поцеловать его.

***

      "Я так надеялся, что могу быть нормальным", — вновь пронеслось в мыслях Арсения, который снова зачем-то смотрел на критикующий его потолок, — "А теперь я снова какой-то дефектный. Фу."       Для благополучия своего ментального здоровья всё же пришлось вновь повернуться на бок. В очередной раз вздрогнув от внезапной вспышки фар машины в окне, Арсений закрыл глаза и медленно погрузился в сон. Внутри всё ещё ныло от стыда и остатков тревожности, но усталость взяла своё. Завтра наступит новый день. Он всё исправит. Он сможет. Он должен.