Шкала SUD

      Арсений проснулся в тёплых объятиях своего парня. Его голова лежала на плече Антона, а руки обвивали его торс. Сам Антон уже не спал: читал книжку. Арсений уже давно знал, каким большими фанатом группы The Beatles являлся его парень. У него на полках стояли пластинки с их песнями, он часто включал их за завтраком, цитировал... И даже сейчас, светлым весенний утром Антон читал биографию Джона Леннона. Кажется, в четвёртый или в пятый раз.       — Доброе утро...       — Доброе утро, Арсень, — Антон улыбнулся своей самой волшебной сонной улыбкой и отложил книгу, — Как спалось?       — М-м-м... Засыпать было сложно. А спалось очень хорошо. Спокойно так...       — Это прекрасно, — кивнул Антон, — А сейчас ты как?       Арсений прислушался к ощущениям в теле: плечи немного ныли от того напряжения, которое было в них во время сессии. Так же себя чувствовали и бёдра. Голова немного побаливала, но это было, вероятно, из-за мартовских скачков в погоде. Дышать было легче, чем обычно, однако в глубине души чувствовалось что-то не то... Что-то неправильное, мешающее.       — Знаешь... Как будто похмелье, — Арсений неловко улыбнулся, — Но не физическое, а эмоциональное. Я вчера и от грусти плакал, и от облегчения, и потом ещё дома немного поплакал, уж не знаю от чего уже... И мне так легко было после сессии. А сейчас как будто тяжеловато на душе. Будто, знаешь... Будто я сам себе хуже сделал, что начал копать туда. Я не знаю, стоит ли мне продолжать... Это очень сложно. Я боюсь, что мне станет только тяжелее от этого всего.       — А о чём конкретно вы говорили вчера? Поделишься? — тем вечером парни почти не разговаривали. Арсений попросил немного тишины, чтобы успокоить эмоции.       — Ну... — Арсений замялся, и в голове вновь невольно пролетели воспоминания о той самой ночи, — Я... Я...       Дыхание становилось тяжелее. Перед глазами вдруг всё стало плыть, отчего Арсений зажмурился, ничего не слыша. Свет фар, скрип кровати, скрип кровати, скрип кровати, скрип кровати, свет фар...       Арсений резко схватил руку Антона и насильно открыл глаза, глядя куда-то в угол комнаты.       "Стул... Давай, давай... Полка с пластинками... Скрип... Нет! Нет! Нет! Полка. Полка с пластинками. Часы, настенные часы. Со стрелочками. Стрелочки идут. Тикают. Тик-так, тик-так, тик-так..."       Арсений медленно выдохнул ртом, плавно закрывая глаза. Сердце всё ещё колотилось, но уже не так бешено.       — Арсень? — наконец голос Антона пробился в его сознание, — Ты в порядке?..       — Да... Кажется, да, — Арсений открыл глаза и поднял взгляд на Антона, слабо улыбаясь, — Я почти что запаниковал, но, по-моему, у меня получилось избежать этого. Мне Лиза вчера рассказала, что лучше делать...       — Ух ты! — Антон искренне улыбнулся, — Ты молодец. Это, блин, круто. У меня лет в пятнадцать часто панические атаки были. Из этой херни так сложно выбираться в моменте...       — А у тебя почему были?       — Даже не знаю, — Антон повёл плечами, — Думаю, просто что-то подростковое. Переходный возраст, все дела. Нервная система не успевала за телом, возможно. Ну, и у меня в тот момент родители развелись буквально полгода назад. Может, ещё и это сыграло.       Арсений давно знал историю о родителях Антона: они разошлись, когда тому было 14 лет. Самое интересное, что причину ему так и не поведали, сколько бы Антон ни спрашивал: на все вопросы ответом было простое "так получилось". И пусть его родители относительно часто ссорились, Антон всё же не видел в этом веской причины для развода именно в тот момент. Что ж, ему уже, к сожалению или к счастью, никто об этом не расскажет. Уже некому.       — Антон, — собравшись с мыслями, продолжил Арсений. Он поднялся с его плеча и сел напротив на кровати, — М-м... Перед тобой... задолго до тебя, год с копеечкой назад... кое-что произошло. Я... я не думаю, что смогу рассказать тебе сейчас. У меня просто начинается паника от этой темы... — Антон понимающе кивнул, — Просто... Знай, что у меня есть проблемы в башке. Это так глупо... Но они просто засели там и не хотят уходить. И я не знаю, смогу ли прогнать их.       Арсений знал, что "глупо" — это неправильное слово. Но что поделать, если в его голове это всё было именно так? Какая-то крохотная миндалина, с реакцией которой он не может справиться — и ведь это его собственный мозг!       — Прогнать? — Антон осторожно взял его за руку, садясь ближе, — Зачем же их прогонять? Проблемы — они на то и проблемы, что их можно и нужно решать. Почему тебе кажется, что может не получиться?       — Вот, как я уже сказал... Я чувствую себя хуже после сессии. Вчера было хорошо, а сегодня... будто у меня камень где-то в груди. Вот тут, — Арсений указал пальцем куда-то в районе солнечного сплетения.       — Слушай... Я, конечно, не специалист... но мне кажется, что после первых сессий так и должно быть. Ты раскрылся незнакомому человеку, выдал ей свою проблему. Можно сказать, что ты заново пережил это. Это всё можно сравнить с операцией на сердце: пока не вскроешь грудную клетку, оперировать не получится. Зато после этого останется только шрам.       — Думаешь, мне стоит попробовать дальше? — неуверенно уточнил Арсений.       — Я уверен в этом. Даже не так! Я уверен в тебе, Арс.       — Хорошо. Я попробую ради тебя.       — Нет-нет-нет, — тут же возразил Антон, — Давай только без жертв "во благо отношений". Делай это ради себя. А я буду рядом и поддержу.       Арсений посмотрел на него несколько долгих секунд. В груди смешались самые разные чувства, и какая-то необъяснимая энергия поднялась вверх по его груди, вызывая мурашки и заставляя сказать кое-что очень важное.       — Я тебя люблю.       Он всегда думал, что первое признание в любви в отношениях будет каким-нибудь сложным, через силу... Но слова вылетели так легко и естественно, что Арсений даже и не успел придумать аргументы "против". Просто произнёс, без задней мысли.       — Я тоже очень тебя люблю, — через пару секунд ответил Антон. Арсений заметил, что у него в уголках глаз скопились слёзы, — Я буду рядом в любой ситуации.

***

      Прошла неделя. И вот он снова здесь, у кабинета Лизы. Рука для стука поднялась уже свободнее, но когда Арсений зашёл, то снова почувствовал, будто его рёбра что-то сковывает. Почему-то сразу захотелось плакать. Не от чего-то, не почему-то... а просто так. Потому что вспомнил прошлую сессию. Вспомнил свои слова. Вспомнил спокойную реакцию Лизы. А вот и она... Сидит всё на том же кресле и улыбается уголками губ, приглашая Арсения присесть напротив.       — Здравствуйте, Арсений. Как ваши дела?       — Здравствуйте, — парень задумался, — М-м... В целом, всё приемлемо. Сильно хуже не становилось.       — Это очень хорошо, — Лиза кивнула, отмечая эту деталь в блокноте, — Вам приходилось использовать технику заземления?       — Да, были моменты. Первый раз был, когда мы лежали с Антоном, и он спросил, что мы с вами обсуждали на сессии. Ну, это было утро после неё. Я тогда почувствовал панику где-то вот тут, — он указал на грудную клетку, — Мне стало тяжело дышать. Перед глазами поплыло. И я стал пробовать концентрироваться на предметах в комнате, на тактильных ощущениях... Вроде помогло. И ещё пару раз по ночам бывало, когда скрип кровати слышал, например. Но там не так сильно.       Лиза покивала, отмечая всё в блокноте, а после отложила его и подняла взгляд.       — Прекрасно, что у вас уже получается успокаивать себя самостоятельно. Это знак того, что вам будет относительно легко и в самой терапии. Я дала вам инструмент — вы его использовали. Прекрасно сработано. Теперь я дам вам другой — безопасное место. Вам нужно будет придумать или вспомнить какое-то место, где вам спокойно и комфортно находиться. В него мы будем мысленно погружаться, если вам будет становиться слишком тревожно во время сессии, и возвращаться туда в конце каждой. Так, сейчас закройте глаза и постарайтесь подумать о месте, где вам спокойно... Это может быть что угодно: место из вашего детства, любимое кафе, берег озера, просто ваша кровать...       — Я вижу Антона, — ответил Арсений спустя несколько секунд раздумий, — мы сидим с ним на кухне и пьём чаёк. Это подходит? — он приоткрыл глаза.       — Вы уверены, что это место, а не человек? — девушка наклонила голову чуть вбок, — Безопасное место должно быть чем-то стабильным, что всегда доступно в вашей голове. Антон человек: он может устать, может не оправдать ожидания, может ошибиться. Вы это знаете и можете спроецировать на мысли о полной безопасности. При этом совершенно нормально, что рядом с ним вам спокойно. Но именно для образа безопасного места вам лучше выбрать локацию, что-то стабильное.       — Я... я не то чтобы когда-либо чувствовал себя полностью спокойно в одиночестве, — Арсений растерялся. Его глаза забегали по кабинету.       "Сессия только началась, а с тобой уже что-то не так. Дефектный."       — Именно поэтому мы это делаем, — Лиза внимательно взглянула на него, — Арсений, это нормально, что вам сложно. Более того, в терапии это даже хорошо. Есть такая поговорка: "Тяжело в учении — легко в бою". Мы сейчас постепенно натренируем вашу психику, чтобы вы смогли справляться с эмоциями и мыслями в одиночку. Каждый мой клиент проходит через трудности, это нормально.       — Даже на таком глупом и лёгком этапе?.. — Арсений почувствовал, что на глазах проступили слёзы.       "Нюня, опять слёзы по непонятной причине. Сказали же, что это нормально, хули ноешь!"       — Да, даже в самом начале, — Лиза вновь ненавязчиво придвинула к нему коробку салфеток, — Поэтому давайте вместе попробуем определить ваше безопасное место.       — Хорошо, — кивнул Арсений, решив на этот раз не брать салфетку (ведь он же сильный, а слёзы — это Лизе просто показалось).       — Подумайте о детстве. Наверняка там было место, где вам просто было хорошо.       — Ну... — Арсений задумался, — Я вырос в деревне, родители много времени проводили на огороде и на ферме... Я по большей части был с друзьями или в библиотеке дедушки. О, библиотека! — глаза загорелись. Перед ним вновь возник тот образ: высокие стеллажи, запах старой бумаги, шелест страниц, тёплые лучи света из окна... — Я любил это место. Дедушка редко там бывал, ему было сложно читать из-за зрения. И он никогда не был против того, чтобы я там находился. Я иногда так глубоко нырял в книги, что мог очнуться типа через несколько часов и не заметить этого. Там всегда пахло так приятно... Лавандой, книгами и чем-то древесным, — Арсений прикрыл глаза, блаженно улыбаясь, — Из окна всегда птичек было слышно. А если зима, то было видно падающий снег. Это было под Омском, там всегда зимы холодные были, со снегопадами. Я один раз вместо шумного празднования Нового года сбежал в библиотеку и читал там всю ночь. А потом уснул... А ещё там был мой первый поцелуй! С девочкой из моего класса... Да, наверное, моё безопасное место — библиотека дедушки.       Лиза кивнула, улыбаясь. Она черканула пару слов в своём блокноте и подняла взгляд на Арсения.       — Это прекрасный выбор. Тогда сейчас закройте глаза и постарайтесь оказаться там. Представьте себе запах, звуки, мелкие детали, тактильные ощущения...       Арсений послушно прикрыл глаза. Когда перед его глазами предстала та самая библиотека, тело будто само собой расслабилось: плечи опустились, пальцы на коленях медленно разжались, а на губах проскочила умиротворенная улыбка. Вот оно, то самое кресло-качалка, в котором Арсений иногда даже засыпал. Высокие стеллажи с книгами, которые Арсению в детстве казались бесконечными. Старые переплёты, тонкие страницы, не полностью пропечатанные буквы в фантастических книгах, которые он так любил. Шелест листьев за окном, скрекотание сверчков, пение птиц...       — Угу... Я там, — тихо сказал Арсений.       — Очень хорошо, — в тон ему медленно ответила Лиза, — Можете медленно открыть глаза и вернуться в кабинет... — дождавшись, пока Арсений придёт в себя, она продолжила, — Туда вы будете возвращаться в конце каждой сессии и в том случае, если вам станет тревожно во время работы. Это ваш якорь.       — Ага, я всё понял.       — Прекрасно, — Лиза наклонилась вперёд, опираясь локтями о свои колени. От этого простого жеста у Арсения появилось ощущение, что перед ним сидит не врач, а старший наставник — это добавило уверенности, — Тогда расскажу вам, от чего мы будем отталкиваться в нашей работе. Мы с вами будем работать с конкретным образом. Для этого я попрошу вас представить конкретный момент той ночи, когда произошёл акт насилия. Опишите мне конкретную обстановку и твои чувства внутри неё.       — Так... — Арсений прикрыл глаза на долю секунды, но тут же открыл их обратно: так было всё же спокойнее. Он отвёл взгляд на птичек на стене, — Ну... Наверное, страшнее всего думать о самом моменте, когда это происходило. Я... я понимал, что происходит, — грудь вновь будто сковало. Воздух заходил тяжело и рывками, — Но в это время я просто не мог двигаться. Меня будто парализовало. Я кричал, у меня текли слёзы, но я не мог ничего сделать, — голос дрожал всё сильнее.       "Раз птичка... Два птичка... Три птичка... Четыре птичка... В кабинете четыре птички. Я в кабинете. Я не там."       — Вот... Как-то так.       — Так, я вас поняла, — Лиза кивнула и немного помолчала, дав Арсению время прийти в себя и выровнять дыхание, — Теперь скажите, что вы думаете о себе в этой ситуации?       — Я очень жалкий. Я мог бы сделать больше, но просто замер. Это слабо. Я слабак, — быстро отчеканил Арсений, не отводя взгляд от птичек.       — Давайте закрепим эту мысль как отрицательное утверждение: "Я мог бы сделать больше". Подходит?       — Да, так точно.       — Теперь нам нужно перейти от этого плохого утверждения к хорошему. Как вы считаете, почему вы замерли?       Арсений медленно пожал плечами. Он не знал. Наверное, если бы он знал причину, то не называл бы себя слабаком, разве не так?       — Я не знаю. Я просто замер в тот момент. Мне было безумно страшно, я не понимал, что могу сделать. Или понимал, но почему-то не делал...       — Может, вы боялись усугубить ситуацию?       — Возможно, — Арсений согласно кивнул, — Это вполне возможно. Типа, я боялся того, что он сделает что-то ещё хуже. Я же не знаю, на что он способен. Он мог бы меня вырубить или вообще убить...       — Та-ак, вот мы плавно и приблизились к позитивному утверждению. Сможете сформулировать?       — Хм... — Арсений нахмурился, стараясь структурировать всё, что озвучил, — Я сделал всё, что мог, чтобы не усугубить ситуацию?       — Прекрасно! — Лиза довольно улыбнулась, — Отличное утверждение. В тот момент вы выбирали выжить. Так, теперь скажите, на сколько от 1 до 7 вы верите в это позитивное утверждение? 1 — это "совсем не верю", а 7 — "полностью верю".       Арсений поморщился. Слишком уж легко это всё звучало... Ему всё это время было так легко считать, что это он виноват, что мозг уже отвергал все остальные варианты: ведь разве его трусость может хоть что-то оправдать?       — Может быть, три... Звучит логично, но что-то из этой зоны, — он указал куда-то на затылок, — отказывается в это всё дело верить.       — Это уже очень хорошо, — Лиза записала цифру в блокноте, — А как оцените степень своей тревожности в момент, когда вы думаете о том образе? От 0 до 10, по той же схеме.       — Семь, пожалуй, — ответил Арсений, задумавшись на пару секунд, — Теперь, когда мы с вами сформулировали позитивное утверждение, стало немного легче.       — Отлично. Тогда мы можем начать работу с вашими глазами. Я попрошу вас в деталях представить образ, который вы мне назвали, и держать в голове ваше негативное утверждение. В это время я буду водить ручкой перед вашими глазами. Вам нужно будет просто следить за ней. Дайте волю вашим мыслям, они приведут вас именно туда, куда надо. Вам не нужно анализировать мысли во время движения глаз, пытаться их контролировать или бороться с ними. Пусть они просто будут.       "Let it be", — пронеслись в голове строки из песни Битлз.       — Примерно каждую минуту я буду убирать ручку и спрашивать, как вы себя чувствуете. Вы можете рассказать мне о своих мыслях, обо всём, что пришло в голову, об ощущениях в теле, обо всём, что почувствуете.       — Хорошо. Я всё понял, — Арсений потёр ладони друг о друга, чувствуя, что они немного вспотели от волнения, смешанного с предвкушением. С одной стороны, было безумно любопытно погрузиться в мир своих мыслей и просто "let them be", а с другой стороны — это может оказаться не только интересным, но и страшным опытом.       Лиза взяла в руку серебряную ручку с выгравированным на ней названием клиники: "Династия". Арсений на секунду закрыл глаза и глубоко вздохнул, готовясь к мозговому штурму. После он немного поёрзал, принимая удобное положение, и остановил свой взгляд на кончике ручки. Девушка начала двигать ладонью медленно, а потом всё быстрее, следя за тем, чтобы глаза Арсения повторяли траекторию ручки.       Первые 10 секунд Арсений слышал только одну свою мысль: "Я слабый. Я мог сделать больше". Она повторялась настолько много раз, что казалось, будто у него начинает кружиться голова.       "Я мог сделать больше. Я мог сделать больше. Я мог сделать хоть что-то. Хоть что-то. Малейшее движение. Движение. Движение. Движение."       Вдруг перед глазами пронеслась быстрая картинка, словно молния: Арсений увидел себя. Он тогда резко пнул от себя руку парня над ним, изо всех сил...       Резкая боль отозвалась в солнечном сплетении. Он ударил в ответ. Сильно ударил. Настолько сильно, что Арсений упал спиной на кровать, больно ударяясь затылком о её изголовье. Крик. Его крик.       Движения глаз прекратились. Ручка Елизаветы опустилась обратно на столик, а сама она внимательно заглянула в лицо Арсению.       — Как вы себя чувствуете? — тихо спросила девушка.       Арсений не сразу смог ответить. Понадобилось несколько секунд, чтобы перевести дыхание: ему на грудь будто кто-то сильно давил.       — Голова кружится немного... Чувствую напряжение где-то в районе груди. Я... я видел что-то новое. Я вспомнил новый фрагмент...       Лиза заинтересованно кивнула.       — Когда я попытался оттолкнуть его от себя, он ударил меня. Вот сюда, — Арсений положил ладонь себе на грудь, — Я отлетел немного назад и ударился головой. И вот, кажется, после этого я замер.       — Отлично, — Лиза сосредоточенно кивнула, — Продолжаем работать с этой мыслью.       Она вновь поднесла ручку к глазам Арсения.       Арсений не считал, сколько ещё было подходов. Кажется, 12 или 13... Иногда становилось легче, а иногда боль в груди распирала настолько, что приходилось делать небольшие паузы. Как по волшебству, мысль "я мог сделать больше" действительно постепенно разбивалась о скалы здравых убеждений и воспоминаний, что приходили на ум во время стимуляции. И вот, спустя 20 минут времени Арсений действительно был убеждён в том, что в ту ночь он сделал всё правильно. Он не мог сделать больше, потому что хотел жить.       — Как вы себя чувствуете? — спросила Лиза, закончив последний подход.       Арсений опустил взгляд на свои ладони. Они выглядели обычно. Ком в горле больше не чувствовался. Когда парень поднял глаза, чтобы взглянуть на птичек на стене, он вдруг понял, что взгляд немного размывается. Он будто находился в глубоком трансе, но был полностью в здравом рассудке. Это сводило с ума, но... но ведь оно помогло. В горле пересохло от понимания того, что полчаса терапии действительно переписали его воспоминание и изменили ход мыслей.       — Сложно сказать, — тихо начал Арсений, — Я как будто под наркотой сейчас. Но... Кажется, мне стало легче. Возможно, даже не кажется, а реально стало. Мне аж дышать как-то свободнее...       — Прекрасно. Это нормально, не нервничайте о таком состоянии. Люди часто чувствуют себя так, будто они "под водой", после первых сеансов. Как оцените сейчас веру в позитивное высказывание от 0 до 7?       — Шесть, а то и семь, — Арсений помассировал виски пальцами, — Я как будто даже уверен в этом. Типа, это кажется просто логичным умозаключением, даже фактом. Магия какая-то...       — Да, почти, — Лиза улыбнулась, — А каков ваш уровень тревожности, когда думаете о том образе?       Арсений прикрыл глаза, продолжая массировать виски. Мысль о той ночи вызывала тревогу, несомненно. Однако теперь этот случай казался чуть дальше, словно это происходило не совсем с ним. Он открыл глаза.       — Пять? Где-то так.       — Это отличный результат для первой сессии, — Лиза записала цифры в блокнот, — Теперь прикройте глаза, расслабьтесь и перенеситесь в библиотеку из ваших воспоминаний... Дышите глубоко, постарайтесь отойти от мыслей, с которыми мы работали.       Парень вновь опустил веки. Шелест блокнота Лизы в его голове постепенно превращался в звук перелистывания страниц книг, а птички со стены вспорхнули в воздух и стали весело чирикать где-то за окном... Тело расслабилось в дедушкином кресле, Арсений почувствовал запах старой бумаги и лаванды вокруг...       — Угу... Я там... Мне спокойнее.       — Мгм, можете медленно открывать глаза... — Арсений последовал её инструкциям, чувствуя, что постепенно возвращается в реальность, — Назовите пять предметов вокруг вас.       — Птички на стене, блокнот, ручка, диван, книги, ковёр, — парень провёл руками по обивке дивана под ним, чувствуя, как его ноги привычно давят на пол.       — Можете подойти к окну, посмотрите на прохожих, опишите мне кого-то.       Арсений медленно поднялся с дивана, чувствуя, что головокружение почти исчезло. Колени немного дрожали, но он твёрдо стоял на ногах. Приподняв пальцами жалюзи, он стал рассказывать об обстановке за окном.       — Вот там красивая девушка с собачкой... Мужчина с пакетами из "Пятёрочки"... На небе солнышко. Вон там кошка бежит, — он улыбнулся, а после его взор метнулся в другую сторону, — Ой, а там Антон идёт! Кажется, он сюда...       Арсений понаблюдал за тем, как его парень входит в здание, и отошёл от стекла.       — Я могу идти?       — Да, можете идти, если не чувствуете больше напряжения в теле. Как и в прошлый раз, наблюдайте за своим состоянием между сессиями. Можете записывать, если случится что-то необычное.

***

      — Вот, и, короче, во время этих движений глазами у меня будто перезаписывались воспоминания, прикинь? Это с ума сойти просто!       Парни сидели в кафе и говорили о прошедшем сеансе. Арсений уплетал блинчики со сгущёнкой, а Антон медленно пил латте и неотрывно наблюдал за парнем, внимательно слушая его.       — То есть, по сути, мозг из-за того, что он настроен на исцеление от плохих воспоминаний, самостоятельно их меняет?       — Да!       — Жуть какая... Но дико интересно, — Антон улыбнулся, — А причём тут движения глаз?       — Я так понял, что они очень похожи на те, которые происходят во время фазы быстрого сна. А в это время мозг как раз перерабатывает воспоминания и раскладывает по полочкам. И если во время этих движений глаз я концентрируюсь на конкретной мысли, то перерабатывать он начинает её. Круто, да?       — Да, определённо. Интересно, как до этого дошли учёные... Это ж надо было так догадаться...       — Вообще я читал, что это было случайное наблюдение, — ответил Арсений, — Какая-то девушка, не помню имени, шла по лесу. У неё было то ли плохое настроение, то ли у неё что-то случилось... Короче, она стала наблюдать за верхушками деревьев, которые наклонялись в стороны. И спустя какое-то время она почувствовала, что ей стало легче.       — Фантастика какая-то, — фыркнул Антон, — Если бы это говорил не ты, а кто-то другой, я бы не поверил.       — Всё гениальное просто, получается? — улыбнулся Арсений, приподнимая свою чашку с кофе.       — Так точно, — бодро ответил Антон, чокаясь с ним.

***

ЗАМЕТКИ ТЕРАПЕВТА

Клиент: Попов Арсений Сергеевич, 25 лет № сессии: 2 Дата сессии: 10 марта 2026 года       Таргет: воспоминания о нападении, мысль о том, что застыл вместо защиты себя.       NC: "Я мог сделать больше"       PC: "Я выбирал выжить"       VoC входа: 3/7       VoC выхода: 6-7/7       SUD входа: 7/10       SUD выхода: 5/10       Проведена десенсибилизация (13 сетов БЛС). Клиент удерживал образ, не уходя в диссоциацию. В процессе переработки всплыл новый фрагмент воспоминания: попытка сопротивления и ответный удар, после которого клиент застыл. Воспоминание привело к переосмыслению. Клиент самостоятельно пришёл к позитивному убеждению.       Соматика: В начале сессии: ком в горле, потные ладони, дрожь. В процессе переработки: боль в груди, головокружение. В конце сессии: ощущение "под водой", состояние лёгкой дезориентации, лёгкое головокружение, телесные зажимы не выражены.       Клиент демонстрирует высокую готовность к дальнейшей работе. Рекомендуется продолжить работу с тем же или смежным таргетом для закрепления результата.