Шкала SUD

      Тепло руки Антона согревало ладонь Арсения, ведь март в Петербурге ещё совсем не гарантировал положительные циферки на термометре. Они шли по аллее вдоль набережной: вокруг слякоть и сырость, под ногами лужи, на небе серые тучи. Но было необъяснимо хорошо. Просто потому что Антон был рядом. Потому что держал за руку. Потому что были только они вдвоём — и не важно, что вокруг ходили и другие люди.       Взгляд Арсения упал на вывеску магазина мармеладок. Вдруг краем глаза он заметил вспышку. Сердце тут же заколотилось, хотя Арсений ещё толком и не успел осознать, что за вспышка это была. Он повернул голову. Машина. Чёрная машина неизвестной ему марки, фары которой освещали вечернюю дорогу. Дыхание сбилось, и Арсений инстинктивно сжал ладонь Антона. На это парень повернул голову, оценивая состояние Арсения: тот быстро дышал, неотрывно глядя на машину перед собой.       — Арс? — он провёл большим пальцем по его ладони.       — М? — Арсений повернул на него голову, делая вид, словно ничего не произошло. В глубине души он прекрасно понимал, что Антон заметил.       — Идём в парк, м? Там как-то поприятнее.       Антон улыбнулся. Арсений знал эту улыбку: парень изо всех сил старался сделать вид, что предложил пойти в другое место просто потому, что пришлось к слову. Он жалел Арсения. Жалел. От этого в груди разливалось что-то липкое, кричащее о том, как сильно Арсений уязвим.       — Ну... Ладно, идём, — тоже как бы невзначай ответил Арсений, пожимая плечами.       Неловкая тишина висела между ними всё время дороги до парка. Всего лишь каких-то пять минут, за которые Арсений уже успел заново загнаться: ну почему какие-то другие машины его не тревожат, а вот конкретно эта заставила дрожать? Вот почему они все просто не могут быть одинаково нетревожащими? Зачем вечно эти исключения из разряда "о, эти машины твой мозг одобрил, а вот об этой красивенькой надо попереживать"? Что ж с ним не так-то, в конце-то концов?       Оркестр хлюпающих по не до конца растявшему снегу сапог первым прервал Антон, как только парни зашли в парк.       — Тебя напрягает свет фар? Не впервые замечаю.       Ага, значит, решил спросить прямо. Прекрасно. Только вот этот сценарий Арсений не продумал, пока они шли. Он надеялся, что Антон как-нибудь намекнёт, на что Арсений как-нибудь извернётся и скажет что-нибудь неоднозначное. Чёрт возьми, в какой момент их отношения превратились в игру про секретных агентов?       — Не впервые замечаешь? — горько усмехнулся Арсений. Антон знал эту усмешку: она появлялась всякий раз, когда Арсений злился на самого себя, — Значит, херово скрываюсь.       — Ты пытаешься скрываться? — Антон растерялся, — Арс, я вообще-то не хотел ничего плохого об этом сказать...       — Да? А что же ты хотел? — Арсений безрадостно улыбнулся, поднимая на него голову и останавливаясь, — Отметить, как я здорово и красиво пугаюсь обычной будничной вещи? Или, может, похвалить, что я не убегаю с улицы, когда вижу машину?       — Да нет же! — Антон раздражённо вздохнул, скрещивая руки на груди, — Арс, это манипуляция сейчас, правда! Ты ведь знаешь, что я не хочу над тобой издеваться. Зачем ты выставляешь это в таком свете? Я спросил, чтобы понимать твои реакции в моменте. Мне казалось, что это более чем очевидно.       Арсений помолчал пару долгих секунд, глядя на Антона в упор.       "Он прав. Ты как дурак себя ведёшь."       — Ладно, — чуть менее уверенно ответил Арсений, уводя взгляд куда-то в сторону, — Прости. Мне не стоило, — уже шёпотом продолжил он.       — Всё в порядке.       Руки Антона сомкнулись вокруг талии парня, крепко обнимая его. Глаза Арсения закрылись сами собой, но чувство вины не спешило покидать грудь.       "Он старается для тебя. Он внимателен. А ты перевернул всё и наехал. Ещё и извинился тихо. Мог бы громче. И увереннее. И искреннее. Ты мог бы сделать больше."       Пульсация в висках стала почти болезненной.       "Ты мог бы сделать больше."       Снова эта фраза. Снова эта чёртова фраза, которая преследовала Арсения последнюю неделю после встречи с Лизой.       "Она же сказала тебе не думать о деталях терапии. Ты даже здесь не преуспел. И вот, пожинай плоды, Арсюшка! Ты снова нихрена не веришь в то, что сделал всё возможное. Спасти свою жизнь он хотел, ага! Были более эффективные способы, чем лежать бревном!"       Арсений мотнул головой, прогоняя мысли. Он отошёл от Антона и криво улыбнулся.       — Идём.

***

      — Здравствуйте, — Арсений чуть улыбнулся, проходя в кабинет Лизы. Та привычно сидела в своём кресле и разглядывала свои записи в блокноте.       — Здравствуйте, Арсений, проходите, — Лиза бодро улыбнулась в ответ, принимая более удобное положение: расслабленное, слегка в развалочку. Арсений не был уверен, что это полностью соответствовало кодексу психотерапевтов (если такой вообще существовал), но, во всяком случае, он был рад, что Лиза не ведёт себя с ним как с тяжело больным пациентом.       Когда Арсений уселся на диван и взял в руки одну из подушек, обнимая её, то сразу начал диалог.       — Меня кое-что тревожит, — взгляд на секунду зацепился за птичек на стене, но тут же вернулся к лицу Лизы.       — Та-ак, — девушка заинтересованно наклонила голову вбок, — Рассказывайте.       — Мне становится комфортнее у вас, чем с Антоном. По-моему, это не совсем нормальная тема. Типа... С партнёром рядом должно быть спокойно. А мне спокойнее в кабинете психотерапевта. Хотя вы оба лазаете в мои мозги. Просто по-разному.       — Ага, вот вы себе и объяснили всё, — Лиза кивнула, — Я понимаю ваши чувства, да. Давайте разберёмся. Я специалист. Я лазаю по вашим мозгам так, чтобы вам не захотелось сбежать и никогда больше не возвращаться. У меня есть образование и опыт, поэтому я знаю, как выстроить разговор, чтобы вы чувствовали себя безопасно. А Антон просто человек, и это нормально. Совершенно в порядке вещей, что вам стало некомфортно находиться рядом с ним, когда мы с вами стали копаться в вашей травме. Ведь Антон является объектом вашей тревоги. Здесь не о чем волноваться: когда вы пройдёте терапию, вам снова станет спокойно рядом с ним. Это всё часть терапии, всё хорошо.       — То есть... То есть, это точно нормально? Это не тревожный звоночек? Мне не стоит задумываться о том, насколько у нас крепкие отношения? — затараторил Арсений.       Лиза снова кивнула. В этом кивке, казалось, была вся уверенность мира — Лиза вообще была очень уверенной. Признаться честно, Арсения эта её деталь очень вдохновляла. Он будто разговаривал с принцессой Дианой: такая же спокойная чёткость, смешанная с мягкостью и бесконечной добротой. Иногда хотелось уметь так же. Хотелось, чтобы ты кивнул, и тебе сразу все поверили — потому что знают, что ты точно уверен. Возможно, стоило начать именно с уверенности, а не с того, как в неё поверят окружающие, но об этом Арсений пока не задумывался.       — Хорошо. Спасибо большое, — Арсений выдохнул, заметно расслабившись.       Казалось бы, такая мелочь — найти подтверждение тому, что твоя тревога напрасна. Но как же много это даёт человеку, который тонет в этой тревоге изо дня в день. От этой простой и порой даже не совсем обоснованной уверенности вмиг становится легче на душе: будто ты понимал, что ошибаешься, но для полного покоя нужно было это простое согласие со стороны любого человека. Хоть психотерапевта, хоть бомжа с подворотни — любого, кто умеет мыслить и прожил на этом свете более нескольких лет. Да что там, даже слова ребёнка о том, что жизнь на самом деле прекрасна, а взрослые проблемы по масштабу никогда не сравнятся с разрушенным замком из песка — даже это сразу же успокоит человека в тревоге. Лишь бы кто-то сказал, что всё хорошо.       — Ну что, Арсений, — Лиза плавно выловила его из потока мыслей: её очередная суперспособность никогда не прерывать размышления на полуслове, — Как поживаете в остальном? Возвращались к тому, о чём мы говорили неделю назад?       — Да. И не раз, к сожалению, — Арсений стушевался, чувствуя, что сделал что-то не совсем правильно за эту неделю, — Мне даже кажется, что я откатился немного назад. У меня снова мысли о том, что я мог сделать больше. И то позитивное убеждение их уже не совсем покрывает. Простите, — последнее парень добавил тише, почти шёпотом.       — Вам не за что извиняться, — слегка удивлённо сказала Лиза, — Это всё совершенно нормально. Многие откатываются чуть назад после сессии, это обыкновенный процесс мышления. Тем более, что мы с вами не до конца разобрали тот образ. Так, что скажете: насколько сейчас верите в ваше позитивное убеждение "я выбирал выжить"?       — Ну... Вот в конце прошлой сессии было почти семь. А сейчас... Четыре... Пять... Четыре даже, наверное.       — Ага... А уровень тревоги от образа той ночи? От 1 до 10.       — Пять.       — Хорошо. Тогда давайте сегодня поработаем не с воспоминанием, а с конкретным образом. На прошлой сессии вы вспомнили новый фрагмент во время БЛС. Перескажете?       — Да, помню, — Арсений кивнул, немного расслабляясь: Лиза знала, что делать. Как и всегда, — Когда я попытался оттолкнуть того парня от себя, он ударил меня в грудь. Я ударился головой об изголовье кровати. И после этого я уже не предпринимал попыток что-то сделать.       — Где вы чувствуете боль от того удара?       Арсений положил ладонь на солнечное сплетение, снова чувствуя лёгкое покалывание там только от этого воспоминания.       — А голова?       — Не знаю... Почему-то там я ничего не чувствую, когда думаю об этом. Мне кажется, удар головой был каким-то флажочком, "больше нельзя двигаться". А вот толчок в грудь я ощутил, это было неожиданно.       — Хорошо. Тогда давайте работать именно с телесным ощущением. Держите в голове это чувство в груди и мысль "я мог сделать больше". Окей?       — Да, окей... — Арсений нервно вздохнул и сжал ладони в замок.       — Арсений, это всего лишь ваши мысли. Помните об этом.       После неуверенного кивка Арсения Лиза взяла ручку и стала двигать ей перед глазами парня, как и в прошлый раз. Арсений широко открыл глаза, стараясь точно ощутить ту боль, вспомнить тот удар, увидеть всё в мельчайших подробностях...       Жёсткая рука оттолкнула его назад. Из груди вырвался резкий выдох от неожиданности, а тело по инерции отлетело назад. Арсений не успел среагировать и подставить руки сзади. Он не успел среагировать. Он мог среагировать. Мог среагировать. Мог среагировать. Мог среагировать. Мог среагировать. Мог среагировать.       Арсений резко зажмурился, не в силах унять заевшую пластинку в своей голове. Он прижал ладони к своей груди, чувствуя режущую боль. В висках пульсировало. Из глаз брызнули слёзы. Дыхания словно и не было, грудь была будто железной. Казалось, всё его тело свело судорогой.       — Арсений, — голос Лизы звучал далеко в тумане, — Вы в кабинете, Арсений! Вы в безопасности. Вы на диване, перед вами я, Лиза. Вы на сеансе у психотерапевта, вы не там. Это ваши мысли, вы в кабинете.       Арсений почувствовал, что спазм всего тела медленно стал отпускать. Он заметил, как сильно сжаты его бёдра, и тут же постарался расслабить их, осознавая, как мышцы ноют от сильного напряжения. Парень медленно открыл глаза и посмотрел перед собой: всё вокруг плыло, и он видел чётко лишь лицо Лизы. Сосредоточенное и совершенно спокойное. Она точно знала, что всё хорошо. Она знала, что так бывает. Она была уверена в том, что Арсений выберется самостоятельно. Она была уверена в нём.       — Пиздец, — сорвалось с губ Арсения. Он поднял руки к своей голове и стал массировать виски. Зрение постепенно приходило в норму, — Что это за пиздец?..       — Это паническая атака, — голос звучал уже ближе, — Такое бывает во время БЛС. Арсений, назовите три предмета вокруг вас.       — Окно... — Арсений оглянулся. Всё вокруг было словно в дымке, — Стена. Пол.       — Ага, а теперь ещё три более мелких предмета.       — Я... я не могу, — дышать снова стало тяжелее, — Я не вижу... Я не понимаю... Я вижу, но не вижу.       — Закройте глаза, — Арсений тут же послушался, — Перенеситесь в ваше комфортное место. Библиотека, помните? Книжки, птички за окном...       Арсений положил руку на подлокотник дивана, представляя, что сидит в дедушкином кресле. Это далось ему легче, чем называть предметы в помещении. Парень сделал медленный вдох, воображая запах старой бумаги, лаванды и немного пыли. Пальцы постепенно расслабились, ведь мысленно Арсений провёл ими по страницам любимой книги... За окном вновь зачирикали скворцы. Боль в груди постепенно сошла на "нет".       — Мне легче... Это всё нормально?.. — тихо спросил Арсений.       — Конечно, — ответила Лиза, — Многие чувствуют панику во время БЛС. Мы с вами копнули чуть глубже, уже в телесные ощущения. Эта мысль гораздо сильнее, чем просто негативное убеждение, с которым мы работали на прошлой сессии.       — Ладно... Давайте ещё раз попробуем.       Арсений встряхнул руками, сбрасывая напряжение, и вновь стал следить глазами за ручкой. В груди снова стало тяжело.       "Так, ага, это мы уже проходили."       Голова немного закружилась, а пульсация в висках вновь давала о себе знать.       "И такое было."       Перед глазами начало плыть. Дыхание вдруг участилось, в горле пересохло — из-за этой сухости стало больно даже просто вдохнуть. Затылок пронзила резкая боль. Арсений зажмурился.       — Подождите... — хрипло шепнул он, но Лиза уже убрала ручку, молча глядя на него, — Горло... Можно водички?..       Парень открыл глаза, принимая из рук Лизы пластиковый стакан с водой из кулера справа от неё. Несколько капель воды выплеснулись на пол из-за сильной дрожи в руках. Арсений сделал глоток и медленно вдохнул — от холода в горле стало легче.       — Простите, видимо, заболеваю, — Арсений неловко улыбнулся, в глубине души понимая, что дело было не в вирусе. Но так было легче.       Лиза взглянула на него с лёгкой улыбкой — той, которая говорила: "Я знаю, что ты не совсем честен, но не буду тебя разоблачать." Стало неловко, и Арсений вновь отвёл взгляд на птичек на стене, складывая ладони в замок.       — Ничего страшного, — девушка кивнула, не сводя с него взгляд, — Если хотите, мы можем на сегодня закончить и просто поговорить, это нормально.       — Нет-нет! — запротестовал Арсений, ставя стакан на столик и облизывая губы, — Давайте ещё попробуем. Всё нормально, я хорошо себя чувствую.       — Ладненько, — Лиза пожала плечами, выражая полное доверие к выбору Арсения.       Глаза вновь стали следить за ручкой. Привычные боли в груди, висках и затылке вернулись. Арсений старался их контролировать — но, чёрт возьми, как же это было сложно, когда его задачей было думать об этих ощущениях! Ресницы слегка дрожали, как и ладони: подсознательно Арсений понимал, что может не справиться и в этот раз. Это пугало ещё сильнее. Взгляд бегал по сторонам. Вправо, влево, вправо, влево... Постепенно начало казаться, будто ручка приближалась, будто притягивала Арсения к себе, будто засасывала. Парень сконцентрировался на шарике в ней: слегка измазанном синей пастой, с трещиной... Картинка была чёткой. Капли чернил стекали вниз по наконечнику и падали Арсению в глаза, затемняя взор... Всё вокруг поплыло.       — Стоп! — Арсений хотел бы крикнуть громче, но сил не хватало, — Я... я сейчас упаду... У меня голова кружится... — речь стала быстрой, а взгляд заметался по кабинету, который, по ощущениям, медленно заваливался куда-то влево.       — Не упадёте, — голос Лизы звучал далеко, но слишком уверенно, чтобы совсем его не расслышать, — Вы на диване, тут падать некуда. Арсений, найдите меня взглядом.       Ковёр, ножка стола, недопитый стакан с водой, подлокотник кресла... Лиза. Светлые кудри, спокойное выражение лица и прямой взгляд на Арсения. Парень зацепился за этот взгляд как за якорь, неотрывно смотря ей в глаза.       — Опишите меня. Как я одета?       — Прекрасно! — Арсений растерянно улыбнулся. В этот момент Лиза была самой прекрасной женщиной в его жизни, — Восхитительно!.. Зелёный свитер... Ну, такой, цвета морской волны... Чёрные брюки. Подвесочка золотая, со знаком бесконечности. Серёжки, тоже золотые, с узорчиком... Красивые.       Арсений замолчал, продолжая разглядывать её внешность с той же растерянной улыбкой. Казалось, что у Лизы за спиной вдруг появились крылья, как у ангела, а над её головой возник яркий нимб...       — Арсений, приём, — Лиза улыбнулась, — Всё хорошо?       Арсений резко помотал головой, чуть краснея. Разум вернулся в реальность: свои же мысли секундами ранее показались безумно странными.       "Что за бред, блядь?"       — Простите... Да, да, всё в порядке... Я что-то завис. Странная тема. Вы мне сейчас ангелом показались... Таким... идеальным. Я будто Иисуса Христа увидел, — он усмехнулся.       Лиза тихо посмеялась, не оставляя Арсению возможности и дальше чувствовать смущение.       — Такое бывает, — она кивнула, — Во время того, как ваш мозг вышел из диссоциации, ваш зрительный якорь, то есть я, показался вам идеальным. Потому что это единственное, что вас сейчас вытянуло из этого состояния. Не зацикливайтесь, это глюк подсознания.       Парень медленно кивнул, понимая логику. И в самом деле, человеческий мозг — такая интересная штука... Арсений раньше и не задумывался, насколько там всё сложно.       — Интересно... — он помолчал пару секунд и указал на ручку, лежащую на столе, — Мы можем ещё разок попробовать?       Лиза внимательно посмотрела на Арсения, будто сканируя взглядом. Её глаза пробежались по его бледным щекам, немного покрасневшим глазам, скользнули к подрагивающим ладоням и вернулись к лицу.       — Да. Можем.       "Я явно не слишком презентабельно выгляжу. Значит, она в меня верит?.. Верит в то, что я здраво оцениваю свои силы?"       В груди потеплело от этой мысли. Арсений улыбнулся уголками губ и в очередной раз стал следить за ручкой.       "Давай, Лиза в тебя верит. Даже Лиза в тебя верит!"       Арсений подумал о боли в груди, которая тут же вернулась к нему. Голова закружилась, но уже не так сильно, как в прошлые разы.       "Давай, давай, Лиза ведь верит. Я не смогу её разочаровать."       Перед глазами всё предательски поплыло. Арсений на физическом уровне почувствовал крепкую мужскую руку, давящую ему на грудь. В носу защипало.       "Ну же... Я её не подведу. Я сильнее этого."       Лиза убрала ручку, резко возвращая Арсения в реальность. И только тогда он понял: всё его тело дрожит, а по щекам ручьями текут слёзы. От растерянности Арсений не сразу понял, что предпринять — просто сидел и смотрел на свои трясущиеся ладони.       — Арсений, вы очень устали, — парень почувствовал укол в самое сердце, услышав это, — Может, мы сегодня не будем проводить БЛС?       Арсений медленно поднял взгляд на девушку. В нём отражалось всё: боль от воспоминаний о той ночи, злость на себя, обида на свой глупый мозг... Кипящие эмоции со всего тела вмиг поднялись вверх к голове, и Арсений взорвался.       — Нет! — вышло громче, чем он ожидал, — Я хочу сейчас! Разве я настолько слаб?! Лиза, я слабый?! Скажите, я слабый?!       Лиза не дёрнулась и не испугалась его крика. Она спокойно смотрела на Арсения, изучая его реакцию. Её пальцы слегка постукивали по коленям в задумчивом жесте. От этой тишины парню почему-то вмиг стало стыдно: ведь Лиза не виновата. Он замолк.       — Арсений, я могу сказать вам, что вы не слабый, но вы в это не поверите, — парень молча смотрел на неё, где-то в глубине души понимая, что она права, — Я вижу, что вы злитесь. Сделайте глубокий вдох, медленный выдох и попробуйте сформулировать, а на что?       Парень сел обратно на диван — надо же, он даже не заметил, что в порыве эмоций вскочил на ноги! Руки опустились на колени, Арсений медленно вздохнул, обдумывая вопрос.       — Это сложно... Вообще я взорвался из-за того, что вы предложили прекратить, — он быстро глянул на Лизу и вернул взгляд на пол, — Мне показалось, что вы в меня не верите. Или что я вас разочаровал. Но... Наверное, по сути, я злюсь не из-за того, что я разочаровал вас, а из-за того, что я вас разочаровал.       — То есть?       — То есть не на вас, а на себя, — взгляд вновь зацепился за птичек. Арсений молчал пару секунд, — Да, давайте сегодня лучше без БЛС.       Парень опустил голову и спрятал лицо в ладонях. Кадык дрогнул, а в носу вновь появилось это противное жжение. Когда оно возникает, ты точно понимаешь, что сдержать слёзы уже никак не получится.       — Арсений, — тихо сказала Лиза, заметив, как дрожат его ладони, — Психотерапевта очень сложно разочаровать. Я бы сказала, даже невозможно. Мы будем проводить сессию так, как вам комфортно. Если это воспоминание и чувство не поддаётся БЛС, то мы поговорим о нём. И это не значит, что вы слишком слабы, чтобы выдержать эту боль. Это лишь значит, что нужен другой способ её проработать. Такое бывает.       — Хорошо, — спустя несколько секунд ответил Арсений, поднимая голову и наскоро стирая слезы с щёк, — Ладно. Допустим, пусть будет так. Но я не верю.       — Ваше право, — Лиза развела руками, чуть улыбаясь, — Поговорим? — дождавшись ответного кивка, она продолжила, — Скажите, как вы думаете, почему вам сегодня было так сложно в БЛС? Что изменилось с прошлой сессии?       — Мне стало физически больно, — ответил Арсений, глядя куда-то на прикрытое жалюзи окно, — Я чувствую, что как только вы начинаете вот это вот, — он поводил ладонью по сторонам, — Меня снова бьют. Мне сжимает грудь, я не могу дышать. Я будто снова там, в том дне. Ещё начинает болеть голова: затылок и виски. И эта боль такая пульсирующая, нарастающая... Я в какой-то момент теряю связь с реальностью и чувствую только эту боль во всём теле. Я не могу концентрироваться на мысли, на которой должен.       — А какие у вас мысли в этот момент?       — Я не знаю, — он повёл плечами, — Никаких?.. Или я не помню их. В начале ещё бывает, что какие-то мысли из разряда "я должен справиться", а потом просто белый шум. Звон такой.       — Ага. То есть, вам в этот раз сложнее, потому что вы теряете связь с мыслями и можете чувствовать только физическую боль?       — Да, всё так, — Арсений кивнул.       — Если бы эта боль могла говорить, что бы она сказала вам? Не просто "я делаю тебе больно", а что именно она хочет донести?       — Ну... — Арсений задумался, — Наверное, она говорит "не думай об этом". Какой-то блок от мысли об этой же боли. Мне становится больно, когда я думаю о боли. Вот.       — Получается, что ваш мозг защищает вас от боли болью?       — Да, — Арсений усмехнулся, — Какой же ёбанный абсурд... Я чувствую себя так глупо, когда понимаю, что не могу справиться со своим же мозгом. Вроде он находится во мне, а действует совершенно не как я.       — Это не весь мозг, — ответила девушка, — Мы называем так ваше подсознание, для удобства. Оно действует на рефлексах и ваших "животных" реакциях, поэтому может вас грубо отгонять от каких-то мыслей, чтобы не сделать ещё хуже. Но да, зачастую подсознание противоречит остальной части вашего мозга, то есть вам. От этого и формируется травма.       — А нельзя, чтобы они как-то договорились?.. Мне как-то не очень прикольно, что они там уже в ссоре, а мне только двадцать пять, — он усмехнулся, и Лиза улыбнулась в ответ.       — Полностью нельзя. Но мы можем сделать так, чтобы вы умели находить к ним подход, чтобы они общались друг с другом и искали компромисс. Вам нужно стать мостиком от осознанной части вашего сознания к неосознанной и обратно. Переводчиком, так сказать.       — И как же мне перевести на язык подсознания, что БЛС вообще-то должно было мне помочь, и я иду туда осознанно, а защищать меня не нужно?       — Это хороший вопрос, — Лиза кивнула, — Для начала нужно понимать, что подсознание не слышит слов. Вы можете сказать ему "хватит", но ему от этого ни горячо ни холодно. Подсознание понимает только опыт. Если оно увидит, что вы можете думать об этой боли, и ничего страшного не происходит, то оно поймёт, что и переживать особо не о чем.       — То есть, мне просто нужно пробовать дальше?.. — Арсений взглянул на неё как-то разочарованно, он ждал какой-то более действенной инструкции.       — Некоторые вещи приходят только с опытом. Это как со спортом: сначала ваши мышцы болят от любой нагрузки с непривычки, но если вы занимаетесь спортом постоянно, то они привыкают. Но вам не нужно разбираться в этом самостоятельно до следующей сессии, — она приподняла ладони, — Вам просто нужно фиксировать эту боль, когда она возникает, запоминать обстановку и то, что её вызвало. Обратите своё внимание на то, что вокруг всё спокойно, а боль возникла не из-за опасности, и отложите её в дальний угол. Не просто запихните подальше и забудьте к чертям, а бережно положите в "контейнер". Оттуда мы её достанем на следующей сессии, рассмотрим и проработаем. Как вам такой вариант?       — Ага, — Арсений задумчиво кивнул, — Мне записывать?..       — Как вам удобнее, можете и записывать, чтобы не забыть. Главное, чтобы вы научились сразу включать свою осознанную часть мозга в эти моменты и понимать, что боль возникла не просто так, но это не говорит об опасности.       — Хорошо. Я понял, — он улыбнулся, — Я попробую.       — Шикарно, — Лизы улыбнулась в ответ, — Тогда давайте оценим ваш уровень тревоги от мысли о том образе сейчас. Каков он от 1 до 10?       — Четыре. Стало чуть легче, чем в начале сессии, потому что я понял, откуда берётся эта тревога. Но не глобально легче.       — Отлично. Моё задание вам понятно. Тогда до следующей недели?       — Да, — Арсений поднялся и медленно вдохнул, поправляя рубашку, — До свидания.

***

      — Я ему говорю "Стас, я не успею выполнить все эти задачи за неделю, это же невозможно", а он мне знаешь что?       Голос Антона был слышен лишь наполовину. Они сидели в том же кафе, что и неделю назад, но что-то было иначе. Арсений не чувствовал себя достойным того, чтобы парень с ним разговаривал. Какие тут чужие проблемы, когда он не смог выдержать даже мыслей о своих собственных?       — Арс, ты меня не слушаешь, — Антон поджал губы и подождал, пока Арсений поднимет на него виноватый взгляд, — Ты попросил, чтобы я не спрашивал о сессии. И я начал говорить о своём. Что я сделал неправильно, скажи? — он старался говорить мягко, но в голосе чувствовалась обида и непонимание.       — Прости, — Арсений прикрыл глаза на пару секунд, — Я... У меня была сложная сессия, правда, извини. Я пока не могу ни о чём думать. Ты не возражаешь, если я пойду к Саше на вечер?.. Я вернусь на ночь. Мне просто нужно как-то отойти от этого всего...       — От меня?       — Нет! Ну... В смысле да. От всего, что связано с этой дурацкой травмой. Прости, но ты сам понимаешь, ты тоже с ней связан.       Антон качнул головой. Это звучало логично. Обидно, но логично.       — Да, конечно, я понимаю, — он натянуто улыбнулся, — Отдохни.

***

      — Тебе какой чай? — Саша поставил чайник и взглянул на Арсения, что сидел за столом под тёплым пледом.       — Зелёный. Саш, мне надо поговорить с кем-то, — парень смотрел прямо на друга, обнимая колени руками.       — Я подойду для этого диалога? — спросил он, погружая пакетики в кипяток.       — Да. Я, в целом, за этим и пришёл... — Арсений чуть помолчал, перебирая что-то в голове, — Тебя ведь не тревожит, что я в последнее время только за этим и прихожу?..       — Ни капли, — перед Арсением очутилась кружка с чаем, а Саша расслабленно сел рядом, — Тебе сейчас сложно, я не против быть рядом. Наша дружба ведь не строилась изначально только на твоих страданиях, просто сейчас такой период. Всё хорошо. Что ты хотел обсудить?       — Хорошо... Спасибо, — Арсений коротко улыбнулся, — Я хотел обсудить мою сегодняшнюю сессию с Лизой.       Конечно, Саша давно знал, что он ходит к Лизе. Ещё после самой первой сессии, вечером, Арсений дрожащими руками отправил ему сообщение "Я сходил к тому психологу. Спасибо большое". Саша тогда ответил что-то очень простое, и Арсению от этого незамысловатого ответа стало ещё легче жить.       — Я тебе уже говорил, мы работаем по методу EMDR. Это когда ручка перед глазами, все дела... — Саша кивнул, понимая, что он имеет в виду, — В общем, у меня сегодня не получилось. Было сложное телесное воспоминание. Где-то попыток пять БЛС было, наверное... Или семь... В общем, при каждой я просто впадал в какую-то непонятную панику или дереализацию. Мне было очень больно каждый раз. Это было невыносимо. И я... я сейчас очень не хочу видеть Антона. Мне так стыдно, что ничего не получилось. Мне постоянно кажется, что он это видит. А если не видит, то чувствует. Я ему ничего не рассказал, но я просто не могу это сдержать в себе. Я понимаю, что проблема не во мне, и в то же время не понимаю. Я даже не знаю, как с ним теперь разговаривать...       — Так, подожди, — Саша мягко остановил его поток мыслей, чуть нахмурившись от непонимания, — Я что-то не догоняю, в чём проблема-то? Почему ты не хочешь говорить с Антоном?       Арсений задумался. А действительно, почему?       — Я не знаю... Мне просто как-то некомфортно признавать то, что я не справился. Знаешь, это как слайм в волосах. Он уже есть, но если его не трогать, то можно и игнорировать его существование. А вот если пытаться его выпутать оттуда, то он прилипает ещё больше, начинает выдирать волосы и становится заметнее. Так же и с разговором: если я не буду упоминать, что у меня что-то там не получилось, то оно наверняка забудется, — Арсений сжал кружку с чаем, — А если об этом узнает Антон, то он начнёт задавать вопросы, попытается поговорить со мной, утешить... Я не хочу этого.       — Тебе не хочется, чтобы он в это лез, но хочется поделиться с ним этим?       — Да! — Саша всегда чётко понимал мысли Арсения. Как ему удавалось?       — Может, тебе стоит попросить его не задавать лишних вопросов? Просто "я хочу выговориться, но не хочу, чтобы ты развивал эту тему". Думаю, он должен тебя понять.       — Блин, — Арсений сделал глоток чая, — Я даже как-то не задумывался об этом...       — Вообще поддержка на этом и строится. Если ты хочешь, чтобы человек сказал тебе что-то определённое, то попроси его об этом. Иначе он может и не понять, а ты расстроишься.       — Звучит сложно, — Арсений поёжился.       — Тем не менее, работает.       Саша был женат. И, кажется, это была единственная причина, по которой Арсений ему сейчас поверил. Любого другого человека он бы послал куда подальше с такими страшными советами.       — Хорошо... Я попробую. Но если не сработает, то виноват ты! — Арсений улыбнулся. Конечно, он говорил это не на полном серьёзе. Просто нужно было разрядить атмосферу.       — Договорились, — мягко ответил Саша, отпивая чай из своей кружки.

***

      Замок двери щёлкнул, и Арсений зашёл в квартиру. Было тихо, но на кухне горел свет — Антон ещё не спал. Парень разулся и повесил куртку на вешалку подрагивающими то ли от холода, то ли от нервов руками. Когда он повернулся, то увидел в дверном проёме Антона. Спокойного, с лёгкой улыбкой на губах — как большой, умиротворённый и немного уставший кот, всегда готовый крепко обнять.       — Привет, — Арсений набрал воздуха в лёгкие, зажмурился и быстро стал говорить заученную наизусть речь, стоя почти что по стойке смирно, — Слушай, я хочу с тобой поговорить про сессию, но я не хочу, чтобы ты задавал мне какие-либо вопросы. Я чувствую себя слабым чмом, и если ты будешь что-то уточнять, то я окончательно умру от злости на самого себя, — он робко приоткрыл глаза, — Ладно?..       Антон медленно вздохнул, глядя на Арсения с такой заботой, что хотелось провалиться куда-нибудь или, наоборот, сфотографировать его выражение лица и поставить в рамочку на тумбочку у кровати, чтобы любоваться каждый вечер перед сном. Антон сделал шаг вперёд и развёл руки в стороны, приглашая Арсения в свои тёплые и самые любящие объятия. Ну как таким противостоять? Парень прижался головой к его груди, прикрывая глаза.       — Конечно, Арсень, — тихо ответил Антон, — Я тебя выслушаю.       Спустя пару минут молчаливых объятий Арсений поднял голову. Глаза Антона были красными, словно он не спал несколько дней или плакал вот совсем недавно.       — Антош, ты плакал?.. Или это аллергия?       — Плакал, — Антон кивнул, ничуть не смущаясь, — Мне стало немного грустно, когда ты ушёл. Знаешь... Загнался, что ты мне не доверяешь, все дела, — в уголках его глаз вновь проступили слёзы, а голос чуть задрожал, — Потом мысли уже вообще в стратосферу улетели, мол, ты не ценишь наши отношения, избегаешь меня... Это несерьёзно, конечно... Просто эмоция тронула, бывает. Я не виню тебя, правда...       — Прости, мне не стоило так резко уходить... — Арсений внимательно смотрел ему в глаза, — Просто было сложно в тот момент разобраться с мыслями, нужно было поговорить с кем-то, кто не ты. Извини...       — Не надо извиняться, — Антон смахнул одинокую слезу, стараясь улыбнуться, — Это мои тараканы. Сейчас ты пришёл, объяснил мне это всё, и, естественно, я уже не приду к этим мыслям. Всё хорошо.       — А почему тогда плачешь?..       — От облегчения.       Арсений осторожно поцеловал его в уголок губ, а после провёл носом по его щеке, и Антон улыбнулся — уже не через силу.       — Я очень тебя люблю, — шепнул Арсений, обнимая его крепче, — Не надо думать такой бред.       — Я тоже тебя люблю.       Они стояли так ещё какое-то время. Арсений чувствовал, что постепенно дыхание его парня выравнивалось, а руки на его спине расслаблялись. Он был дома.

***

ЗАМЕТКИ ТЕРАПЕВТА

Клиент: Попов Арсений Сергеевич, 25 лет № сессии: 3 Дата сессии: 17 марта 2026 года       Таргет: телесное ощущение (боль в груди и в затылке)       NC: "Я мог сделать больше"       PC: "Я выбирал выжить" (не оценивался в данной сессии)       VoC входа: 4/7       VoC выхода: не оценивался       SUD входа: 5/10       SUD выхода: 4/10       Проведено несколько попыток БЛС, но клиент выходил за пределы окна толерантности (диссоциация, паника), что не позволило завершить переработку. Клиент столкнулся с сильным сопротивлением при попытке десенсибилизации через телесный таргет. Впадал в панику и сильную диссоциацию. Проявил выраженную злость на себя, связанную с невозможностью завершить переработку. Проведена стабилизация с элементами КПТ (работа с отношением к боли и её причиной). Клиент освоил технику контейнирования.       Соматика: В начале сессии: боль в груди, дрожь. В процессе переработки: сильная дрожь, боль в груди, пульсирующая боль в голове, напряжение всего тела, диссоциация, паника. В конце сессии: лёгкое напряжение.       Клиент демонстрирует готовность к дальнейшей работе, несмотря на сложности. Рекомендуется продолжить работу с тем же таргетом через технику контейнирования.