Ради Севера

289 год *** — Гавань Ланниспорта понесла очень тяжелый ущерб, — сказал ему Киван. — И почти весь наш флот сгорел. Придется восстанавливаться с нуля. Тайвин медленно выдохнул. Он представлял, сколько времени и денег придется потратить на восстановление флота и порта. Но хуже всего было не это — для работы нужна была древесина, которую продавали северяне. А отношения с северянами последние годы были… не самыми лучшими, мягко говоря. Вряд ли Старк согласится продать ему лес в обход мирийцев, несколько лет назад навязавших ему кабальный договор. А вариант обратиться напрямую к отдельным лордам Севера в обход Винтерфелла он отмел почти сразу. Вряд ли кто-нибудь из знаменосцев Старков решится пойти против сюзерена. После Волчьего суда точно не решатся. Тайвин Ланнистер даже почти стал испытывать к Старку нечто вроде уважения — за то, как быстро и четко он размотал весь клубок заговора. Он не знал всей предыстории того события, знал только то, что последовало за ссорой Халиса Хорнвуда и Русе Болтона на традиционной Весенней ярмарке в Винтерфелле. Поначалу мало кто обратил на это внимание — соседи вечно о чем-то ругались. Однако в этот раз спор не ограничился обычным «твои лесорубы опять влезли в мои лесные угодья» — вместо этого столько всего всплыло… И давно запрещенное право первой ночи, и охота на людей, и загадочные исчезновения проезжавших мимо купцов, и какие-то совсем уж дикие кровавые ритуалы доандальских времен, чуть ли не человеческие жертвоприношения… И почти сразу же остальные гости ярмарки разделились на тех, кто поддержал Болтона, и тех, кто был за Хорнвуда. Но последних было многократно больше. И сам Эддард Старк был среди них. Даже могущественный Родрик Рисвелл, тесть лорда Русе, не смог вытянуть его из такой кучи обвинений. Закончилось все тем, что Болтон из Винтерфелла так и не уехал — остался сидеть в вырубленной в вечной мерзлоте темнице, где Старки держали самых ценных и опасных узников. А затем лорд Эддард стал рассылать письма другим северянам, приглашая явиться на суд лорда (или уже бывшего лорда) Дредфорта. Одно письмо пришло и королю Роберту — Старк просил у того дозволения самолично исполнить смертный приговор Русе Болтону, если его вина будет доказана. На суде Болтон поначалу все отрицал. Потом обещал все возместить и выплатить положенные штрафы. Потом стал умолять позволить ему вступить в Ночной Дозор. Старк на все просьбы отвечал одинаково: пусть его судьбу решит суд. И тогда Русе бросил на стол последнюю карту: если его отпустят в Дозор и позволят его единственному сыну Домерику стать следующим лордом Дрефдота, он расскажет все. То, что началось потом… Это, может, и не дотягивало до мятежа Рейнов и Тарбеков — но лишь потому, что на Севере резня была практически безответной. Болтон действительно выдал все детали Великого Северного Заговора. Все планы, все имена, все переписки, все тайники, всех сообщников… Суд над одним человеком превратился в показательное судилище над всеми, кто мог (и хотел) оспорить власть дома Старков. Многих подсудимых обезглавили сразу после выхода из зала суда — среди них были и лорды, и их наследники. Удивительным было не это, а то, что лидер заговорщиков казнен не был. Родрик Рисвелл отправился в Ночной Дозор вместе с многими своими сородичами, его семья была понижена в титуле с лордов до владетелей, а лордами Родников отныне считался дом Айронсмитов, которые поставили верность Старкам выше подчинения непосредственному сюзерену. Кроме того, налоги, возлагаемые на семью Рисвеллов, увеличивались в полтора раза на ближайшие десять лет. И все, этим Старки и ограничились. Болтоны отделались еще легче. Бывший лорд Русе принял присягу Ночного Дозора, а все выявленные жертвы его бесчестных деяний получили положенную компенсацию. Часть спорных земель была передана Хорнвудам — и некоторые «не спорные», кстати, тоже. Сын Русе, девятилетний Домерик Болтон, стал воспитанником Эддарда Старка. Возвышение Айронсмитов не показалось Тайвину чем-то необычным. Бывало и так, что младшие дома оказывались сильнее тех, кому они формально подчинялись — вроде Форрестеров на Севере или Темплтонов из Долины. Последние, хоть и считались простым рыцарским домом, запросто могли выставить на поле битвы тысячу тяжелых конников. Нет, его удивило другое. Ну как этот благородный глупец мог позволить дому Болтонов существовать дальше — после того, как они открыто наплевали на обеты, данные их предками? Тайвину и в голову бы не пришло взять к себе воспитанником кого-нибудь из отпрысков Эллин Рейн, чтобы потом отдать Кастамере ему. А вот Старку почему-то пришло. Видимо, он надеялся воспитать в Домерике достаточно преданности… Он мог в одночасье избавиться от старого врага, с которым его предки воевали на протяжении тысячелетий, у него был законный повод это сделать — но он этого не сделал. Наверняка опять решил, что дети не несут ответственности за проступки своих отцов… «А ты хоть думал, какую цену придется заплатить за твое «благородство» — и что ее будут платить все твои подданные и твои же наследники, которым вечно придется присматривать за Болтонами? Ты правда веришь в то, что мальчишка Домерик забудет о том, что ты сделал с его отцом и будет перед тобой хвостом вилять до конца дней?» Ладно, пусть сам теперь расхлебывает. Тайвина не интересовали совершенные Старком ошибки, его интересовала древесина, которую он продавал. Конечно, при желании можно было купить лес у кого-нибудь еще, но именно Север всегда поставлял южным королевствам самые лучшие бревна, а Тайвин Ланнистер всегда выбирал лучшее и на меньшее не соглашался. Может, у него получится договориться не с северянами, а с мирийскими купцами, заполучившими все права на торговлю северным лесом? Нет, это ничем не лучше, заморские торговцы наверняка решат воспользоваться его нуждой и заломят цену в разы больше обычной. И не факт, что они вообще согласятся — мало ли, какие еще условия содержатся в их договоре со Старками. Возможно, мирийская монополия распространяется только на Эссос и в другие королевства Вестероса они лезть не имеют права… Нет, лучшим для него вариантом был прямой договор с Винтерфеллом — да и в целом отношения со Старками следовало бы наладить. В последние месяцы Ланнистер стал смотреть на лорда Севера по-иному — помимо того, как легко этот человек подавил заговор против себя, стоило учесть и то, как быстро развивался Север под его властью. Для дома Ланнистеров он мог стать ценным союзником, а хороших союзников Тайвин Ланнистер действительно ценил, несмотря на то, что многие считали его кровожадным деспотом, правящим исключительно через силу и страх. На самом деле все было совсем не так, применение силы для него было последним аргументом, когда все прочие заканчивались — и если доходило до такого, значит, он где-то серьезно ошибся. Даже с Рейнами он первоначально думал договориться полюбовно, потребовав у них лишь то, что они и так были должны… И с Севером он обязательно договорится. Очень хорошо, что Серсея как раз ждала ребенка — если родится мальчик, он сможет посватать за него Сансу Старк. Если девочка — еще лучше, она станет женой Робба и будущей леди Винтерфелла. К тому же, леди Кейтилин, насколько он знал, тоже должна была родить со дня на день… — Ладно, — сказал он Кивану. — Попробуй договориться о моей личной встрече с лордом Старком. Я добуду у него лес для нашего нового флота. — Прости, брат, — ответил Киван, — но сейчас он вряд ли захочет с кем-то встречаться… Даже с тобой. Ему сейчас не до переговоров. Тайвин удивленно поднял бровь. — Что? Почему? — Тебе что, еще не доложили? — Киван удивился еще больше. — Буквально несколько дней назад, пока мы отбивали Светлый остров, леди Кейтилин родила девочку — и в тот же день скончалась от родильной горячки. *** «Это все меняет…» — думал про себя Тайвин быстрыми шагами меряя коридор. Как теперь поступит Эддард Старк? Предугадать его дальнейшие действия было несложно: все люди предсказуемы в разной степени, а этот прямолинейный северянин — особенно. Вера в Семерых предписывала овдовевшему супругу семимесячный траур по усопшей и хоть Старк и сохранял веру в Старых богов (а значит, не был связан этим обетом), все знали, как сильно он уважает веру своей покойной жены. Значит, траур соблюдет. А кого он возьмет в жены после того, как семь месяцев пройдут? Тут ответ был еще очевиднее: Эшару Дейн. И Тайвину такой исход совсем не нравился. Эшара была дорнийкой — это раз. Она была верной подругой Элии Мартелл — это два. В сумме выходило, что Роберта Баратеона она откровенно презирала, но к Ланнистерам относилась намного хуже. И если она дорвется до власти в Винтерфелле… Это будет плохо. Очень. Любые его попытки наладить отношения между Утесом и Винтерфеллом она пресечет на корню. И он даже не исключал того, что новая жена лорда Эддарда сможет в конце концов отвернуть Старков и весь Север от верности дому Баратеонов… который в следующем поколении возглавят его, Тайвина Ланнистера, внуки. Какая-то его часть не верила, что Эддард Старк предаст своего лучшего друга. Но потом он вспомнил проклятую Эллин Рейн, которая в свое время мечтала выйти замуж за его отца… Которая, пойди история немного иначе, могла стать его матерью. Но ей не удалось этого добиться — и в отместку она едва не скинула дом Ланнистеров с вершины власти в Западных землях. И Эшара Дейн — это он ясно видел — была такой же колючей розой, как и Эллин. Всех женщин этого мира Тайвин условно делил на две группы, которых называл про себя «нежными бутонами» и «колючими розами». Первые составляли абсолютное большинство женской половины человечества, вне зависимости от сословий, характеров и внешних черт. Они росли в плену иллюзий, мечтали о большой и светлой любви, доблестных рыцарях, совершающих подвиги во имя их благосклонности, и принцах на белых конях. «Бутоны» считали себя королевами всего мира, не замечая, что расти и цвести они могут только под защитой отцов и братьев, без которых их быстро срывали и растаптывали те самые прекрасные принцы. Сами по себе они ничего не представляли, кроме, может быть, симпатичного внешнего вида, у них не было знаний, умений, способностей и талантов, представляющих какую-то ценность, которую они могли использовать в своих интересах. И он не считал их неполноценными или жалкими. Быть обычным человеком в картине мира Тайвина Ланнистера не было преступлением, если, конечно, обычный человек знает свое место. Если хочешь попытаться добиться чего-то большего — твое право. Но нечего потом рыдать за то, что злой враждебный мир не понял и не принял такого «единственного и неповторимого». И он принимал как данность то, что среди женщин доля «обычных» была куда больше, чем среди мужчин. Даже среди королев. Покойная Рейла Таргариен, с которой он дружил еще в юности, к сожалению, тоже не была исключением из этого правила. Как и его дочь Серсея, хоть она и была уверена в обратном. Но были и другие. Их, кого Тайвин называл «колючими розами», было крайне мало — но они были. И их ни в коем случае не стоило недооценивать. Они использовали все, что даровали им при рождении боги, все, что узнавали на протяжении жизни, для того чтобы лезть вперед и вверх, не боясь идти наперекор обществу — и при этом осознавать все возможные последствия своих шагов. Именно такие женщины и обращали в основном внимание на Эддарда Старка во время Харренхолльского турнира, хотя последний, кажется, сам этого не замечал. Они как будто чувствовали, что этот человек далеко пойдет, хотя тогда он даже не считался наследником своего отца. Зато у него были крепкие и близкие связи с семьями сразу четырех Верховных лордов — и с такими связями он почти гарантированно рано или поздно мог стать членом Малого совета. И его уже сложившаяся репутация давала понять, что он будет верным и заботливым мужем… Пусть и не таким отчаянным и бесстрашным, как и его старший брат. К тому же второй сын, не связанный обязательствами наследника, имел куда больше свободы в выборе невесты. Для колючей розы трудно было найти лучшую цель. Поэтому Эддард Старк и оказался окружен такими девицами с первого дня — пока Эшара не избавилась от них всех своими искусными уловками. Герион, тоже посетивший турнир, рассказывал, что Брандон Старк искренне удивился тому количеству женского внимания, что оказывалось его тихому младшему брату. Но еще сильнее его поразило то, что женщины, искавшие общества Эддарда, не проявляли никакого интереса к нему самому. Тайвина это не слишком удивило: для колючих роз Брандон Старк был заведомо проигрышным вложением. Связь с ним не дала бы ничего, кроме убитой репутации и, возможно, внебрачного ребенка. И даже если кому-то из них удалось бы влюбить Брана Старка в себя настолько, что он возьмет ее в жены… Это ничего бы не изменило. Любая страсть со временем перегорает и он продолжил бы изменять некогда любимой жене со всеми, кого видел. В общем, пока рядом был Эддард, у них и в мыслях не было пытаться сблизиться с его старшим братом. Так или иначе, Тайвин Ланнистер твердо решил, что Эшара Дейн никогда не должна стать Эшарой Старк. И он уже, едва узнав о смерти леди Кейтилин, тут же написал королю о том, что его Мерсия, его кузина, все еще не замужем и вполне может утешить горюющего вдовца. Если ему удастся убедить Роберта, если тот велит своему другу взять новую жену… Тому ничего не останется, кроме как подчиниться. Но идея провалилась. Роберт сразу же наотрез отверг его предложение, прямо заявив, что не заставит своего ненаглядного Неда пережить то же, что пережил он сам. Сам он, мол, свою любовь потерял безвозвратно, так пусть хоть Старку судьба улыбнется. И Джон Аррен поддержав его, добавив, что это прекрасный повод улучшить отношения с Дорном. «Стоило ли убивать Безумного Короля, чтобы посадить на трон короля-дурака?» — зло думал про себя Тайвин. Теперь он ясно понимал: пока Эшара Дейн жива, их с лордом Старком разлучить никак не получится. Значит, она должна перестать быть живой. У него было семь месяцев на решение проблемы. И он был уверен, что этого времени более чем достаточно. «Все умирают», как говорят в Браавосе. А потом, когда Эшары не станет… Тогда он снова вспомнит о Мерсии. И если все выгорит, дом Ланнистеров поднимется еще выше благодаря быстро растущему Северу. «Надо будет поручить Тигетту организовать ее устранение», — решил Тайвин. А с Мерсией он поговорит сам. Она должна будет сделать все, чтобы соблазнить и влюбить в себя Старка — лучше всего как можно скорее, пока тот еще воюет на островах. Если она затащит его в постель — будет просто замечательно. Если забеременеет — еще лучше. При таком исходе у него были шансы породниться со Старками, даже не убивая Эшару Дейн. Тайвин остановился у окна и посмотрел на закат. Он всегда знал, что при нем Ланнистеры воспрянут — и не ошибся. Следующий король Семи Королевств будет наполовину Ланнистером. Распространить свое влияние еще и на Север — почему бы и нет?