Ради Севера

Оленна задумчиво барабанила пальцами по столешнице. Итак, Кейтилин Талли-Старк покинула мир живых. И это открывало целое море возможностей. События последнего десятилетия перевернули Вестерос с ног на голову. Династия, объединившая Семь Королевств, рухнула, хоть и казалась нерушимой. Баратеоны возвысились, поднявшись на вершину власти. Ланнистеры возвысились, наконец-то породнившись с королевским домом. Грейджои возвысились, провозгласив независимость и вернувшись на Старый путь, между делом разграбив не только Западные земли, но и ее родной Арбор. Старки возвысились благодаря новому лорду, показавшему себя не только умелым полководцем, но и отличным правителем, в считанные годы вытащившим Север из долгой спячки… А где в этом списке были Тиреллы? А нигде их не было. Они абсолютно ничего не выиграли от победы восставших. Новый король открыто презирал воевавших против него просторцев — и Тиреллов в особенности. А какой у них, спрашивается, был выбор? Нет, Оленна не была настолько бесстыдной или безмозглой, чтобы испытывать искреннюю преданность Безумному Королю. Но она слишком хорошо знала историю семьи своего мужа. Всем, чего Тиреллы достигли за три сотни лет, они были обязаны Таргариенам. Простые стюарды, возвышенные Завоевателем до Верховных лордов после того, как все, что стояли над ними, осыпались пеплом на Пламенном поле. Можно ли представить себе более хрупкое положение? Запросто — потому что не все потомки Зеленой Руки сгорели на том поле битвы. И выжившие моментально возненавидели «безродных выскочек», которым Эйгон Дракон подарил власть. Да даже у Талли из Риверрана, окруженных сильными и зачастую враждующими между собой вассалами, все было не так ужасно! Неудивительно, что каждый раз, когда в стране начиналась междоусобица (будь то восстание Святого Воинства, Танец Драконов или войны с Блэкфайрами), лорды Простора, преследовавшие каждый свою цель, разбегались по разным сторонам. Но как только Роберт (а точнее Джон Аррен) поднял знамя мятежа, этого почему-то не случилось. Ни один из вассалов Хайгардена не пошел ни против своего сюзерена, ни против правящего дома. Несмотря на то, что у Роберта — чего уж там — были причины подняться на борьбу против Рейгара и Эйриса, никто из просторцев не выступил на его стороне. Впервые за долгое время они все собрались под одним знаменем… И выбранная ими сторона проиграла. Оленна могла придумать тому выбору много оправданий. И то, что Рейгар не был похож на ополоумевшего отца — и исправил бы все. И то, что всегда надо хранить верность тому, кому однажды присягнули… Но она сама понимала, насколько мало искренности в этих словах. Они банально не видели смысла жить под властью кого-то еще, кроме Таргариенов. Не только Тиреллы — весь Простор так считал. Никто не выиграл от трех столетий единого Вестероса так много, как просторцы. Долгий мир и отсутствие границ позволяли тому, кто больше и тяжелее, поглощать всех соседей, даже самых зубастых. И они поглощали — шаг за шагом, год за годом. Зерно и вина из Простора продавались от Стены до Дорна без каких-либо пошлин, наполняя их казну золотыми драконами. Короли кроили чужие земли, им ничего не стоило, например, отделить от Севера огромный кусок земли и подарить его Ночному Дозору, но Простор никто не трогал — и вскоре Север вообще не мог существовать без закупок зерна с берегов Мандера. И никого не удивляло то, что половину мест в Малом совете при любом короле занимали просторцы. И все принимали как должное то, что самые тучные денежные мешки при Таргариенах жили не в богатых рудниками Западных землях, а именно в Просторе. Никто не дал бы им того, что уже дали Таргариены. Никто не верил в то, что Роберт Баратеон все эти привилегии сохранит. Поэтому Простор и встал за Таргариенов общим фронтом. Но Таргариены пали. И новый король упорно не желал забывать, кто чью сторону принял. С каждым годом из их рук вываливалось все больше благ, которые недавно казались им чем-то само собой разумеющимся. Но и это было не самым страшным. Пока жизнь была благополучной, а экономика росла, высокородные вассалы еще терпели «выскочек-стюардов» на троне Хайгардена. Но перед лицом надвигающегося кризиса терпение мигом исчезло в никуда. Одни Флоренты чего стоили. Уже тот факт, что интриган-Алестер умудрился навязать свою дуреху-Селису в жены самому Станнису Баратеону, брату короля, заставлял в бессилии биться головой о стол. Сейчас Тиреллы, как ей казалось, шли по очень тонкому льду, который уже вовсю трещал — и каждый следующий шаг мог стать последним. И даже когда Доран Мартелл начал собирать старых союзников во имя Реставрации, она решила не рисковать пока. Потому что даже если (или когда) Реставрация перейдет в активную фазу и Тиреллы снова поднимут знамена с драконами… В этот раз она не верила, что Простор за ними последует. Многие из них уже нашли себе теплое местечко возле трона Баратеонов. Особенно Флоренты, будь они прокляты… Юркие лисы успели связать себя брачными узами чуть ли не со всеми ведущими домами. Леди Рея вышла замуж за самого лорда Хайтауэра и теперь вместе с ним правила Староместом. Леди Мелесса стала женой Рендилла Тарли, лучшего полководца Юга… И если восстание вспыхнет вновь, кого в нем поддержат Хайтауэры и Тарли? Своих сюзеренов — или родственников своих жен, которые успели породниться еще и с Баратеонами? Оленна не хотела отвечать на этот вопрос прямо — ответ был слишком страшным для ее дома. Даже в разгроме восстания Грейджоев, которому они, казалось бы, не могли не радоваться, виднелись жуткие последствия. После этой победы Роберт Баратеон в глазах многих их потенциальных союзников превратился из узурпатора в настоящего короля, готового защитить своих верных подданных от угрозы извне — и покарать любого, кто покушается на них. И на его власть тоже. Оленна очень старалась заверить Роберта и Джона Аррена в том, что дом Тиреллов всегда был — и будет верен Железному Трону. Они ее выслушивали молча, всем видом показывая, что слова весят меньше ветра, а веры заслуживают только поступки. И им нечего было возразить. Они были правы. Нужно было доказать свою верность делом. А лучшее дело — это брак с кем-нибудь из тех, кто расположился достаточно близко к вершине нынешней власти. И, вот досада, все лидеры Восстания уже были женаты, как и большинство их ближайших родственников. Ключевое слово здесь — БЫЛИ. До недавнего времени. И как же славно, что под это «были» попал именно Эддард Старк, лучший друг короля, который был для него братом в большей степени, чем настоящие, родные братья. А у Оленны так же вовремя оказалась незамужняя дочь Янна, к которой как раз сватался рыцарь из Фоссовеев Зеленого яблока… И она — вот удача — еще не успела ему ответить… Если Оленна сможет выдать Янну за лорда Эддарда, у короны больше не будет поводов сомневаться в верности Тиреллов. И все отчуждение вокруг них развеется подобно песку на ветру. Отношения с самим Севером тоже не помешало бы укрепить. После возвращения Нового Дара и распашки ранее пустовавших земель, северяне с каждым годом торговали с Простором все меньше — и те их вассалы, что привыкли зарабатывать на продаже зерна, роптали все громче. Но король оставался глух к их ропоту. Да если бы даже и не оставался — на что они жаловаться собрались? На то, что покупатель, ранее плативший золотом за каждую бушель зерна из их амбаров, научился кормить себя сам? Они что, серьезно думают, что Роберт запретит северянам растить больше зерна ради сохранения чужой выгоды? Север, выигравший от победы Восстания едва ли не больше всех, год от года становился сильнее и крепче — а сильному нельзя было диктовать свою волю, с сильным нужно было договариваться. Брак всегда был лучшим способом договориться с сильным партнером — к общей выгоде. Так им будет проще заключить новые торговые договоры. Не одним зерном жив Простор, в конце концов. Есть и другие вещи, за которые Север готов был платить. Ну и король наконец-то станет им доверять. И дом Тиреллов впервые за многие годы обретет твердую почву под ногами. Оставалось «всего лишь» этот брак осуществить. И она понимала, как нелегко это будет. Понятное дело, что не только ей пришла на ум идея породниться со Старками — и через них добиться королевского расположения. Оленна знала, что Тайвин Ланнистер, узнавший о смерти леди Кейтилин одновременно с ней (или даже чуть раньше), уже вступил в игру. И он был не один — кандидаток на роль новой леди Винтерфелла было более чем достаточно. Леди Оленна не боялась влезть в эту подковерную грызню ради того, чтобы Янна одержала в ней победу. Она была уверена в том, что легко перегрызет всех соперников — кроме, может быть, Тайвина. Этот человек был одним из немногих, кого Королева Шипов считала себе ровней. Но главной проблемой был не лев из Утеса, а то, что их борьба запросто могла оказаться совершенно никчемной. А виной этой никчемности была женщина по имени Эшара Дейн. Пока она была жива, Эддард Старк даже не посмотрел бы на другую. И все это знали. История их встречи в Харренхолле успела разнестись по всем Семи Королевствам — и, как говорят, даже женитьба на другой не разлучила любящих. Если уж Эшара Дейн сумела пробиться сквозь нерушимую верность северянина данному им у брачного алтаря слову… Что заставит ее отказаться от этого мужчины сейчас, когда он больше не связан никакими обетами? Обычно женщина, соблазнившая женатого мужчину, не вызывала у окружающих ничего, кроме презрения — но и здесь леди Дейн смогла проскочить между каплями дождя совершенно сухой. Баллады о Тихом Волке и Упавшей Звезде до сих пор оставались на устах юных девиц. Да даже маленькая Маргери, ее родная внучка — и та, затаив дыхание, слушала историю их страстной любви! Она понимала, что пока Эшара Дейн живет и дышит, у Янны нет ни единого шанса. Может, стоит помочь ей перестать жить? Самый простой и, наверное, самый желанный для нее исход. Возможно, он принесет успех. А возможно, приведет на край пропасти — если кто-то раскопает обстоятельства убийства и выйдет на след дома Тиреллов. Значит, нужно было очень, очень, очень тщательно все подготовить. Или выбрать другой способ. В конце концов, не она одна вспомнила о существовании леди Эшары, правильно? Так почему бы не позволить решить проблему ее существования кому-то другому? Тот же Тайвин наверняка уже строит планы убийства дорнийки — на это Оленна готова была поставить последние оставшиеся у нее зубы. Ну и пусть. Хочет сделать всю работу за нее — пускай делает. Устранять соперников Ланнистеры всегда умели не хуже Тиреллов. Вот пусть и устраняют. Некоторые войны выигрывались кровью, а некоторые — чернилами. Проливать кровь она не умела и не любила, даже в молодости. А уж теперь-то… Оставались чернила. И тут она всегда была на высоте. Возраст давно забрал силу ее рук, но ум леди Оленны Тирелл до сих пор оставался крепким и острым. Она взяла перо и несколько листов пергамента и принялась за работу, тщательно подбирая каждое слово. Первое письмо — самому Эддарду Старку. Самое простое. Несколько фраз соболезнования, плавный переход к тому, что ее Янна тоже не замужем — и много-много щедрых посулов на случай успешной помолвки. Она знала, в чем нуждается Север — и играла на их нуждах просто мастерски. Договорилась даже до поддержки Ночному Дозору и значительной скидки на все ключевые товары. И если лорд Старк ценит благополучие Севера выше собственных желаний (Оленна уже убедилась в том, что это действительно так), он, как минимум, надолго задумается над ее предложением. Второе письмо — Джону Аррену. С ним она общалась уже другим тоном — два зрелых, много проживших и многое повидавших человека рассуждали о стабильности и благополучии государства. Они оба были заинтересованы в примирении Тиреллов и Баратеонов — и Оленна ненавязчиво подсказывала лорду деснице самый простой способ это сделать, заручившись помощью одного северянина, который очень уважает мнение лорда Аррена. До сих пор уважает. Если лорд Эддард услышит предложение о женитьбе на Янне Тирелл не от нее, а от того, кто полжизни был его приемным отцом… Шансов услышать положительный ответ станет намного больше. Третье письмо — Дорану Мартеллу. Это уже сложнее. Оленна тонко, но достаточно откровенно намекала на свою заинтересованность в победе Реставрации и избегала, как могла слов «я» и «вы» — только «мы» (куда входили и Мартеллы) и «они» (бывшие мятежники). Королева Шипов дала понять, что знает о планах принца Дорна перетащить Старков на их сторону с помощью леди Дейн — и будто бы невзначай заронила в его разум семена сомнения. А что если не муж перейдет на сторону жены за время их совместной жизни, а наоборот? А не слишком ли много знает леди Эшара? А если верность лорда Старка своему другу-королю перевесит любовь к новой жене? А стоит ли вообще так рисковать, делая ставку на одну влюбленную женщину? Тут ей пришлось очень сильно постараться, избегая прямых обвинений и угроз, облекая все в море вежливых, корректных, тщательно подобранных слов, которые, тем не менее, побуждали Дорана задуматься о том, что будет, если его замысел провалится. Она, можно сказать, уронила несколько искр на сухую траву с наветренной стороны — и теперь оставалось ждать, когда они разгорятся как следует. Четвертое письмо — Тайвину Ланнистеру. На первый взгляд, с ним было проще, чем с Дораном. Но только на первый взгляд. Она прямо предложила выдать леди Мерсию за сира Уилласа, ее старшего внука, наследника Хайгардена, красавца, умелого воина и многообещающего правителя. Тем самым она дала ему прекрасную возможность выйти из гонки, в которой шансов на победу были не сказать, чтобы велики — и при этом почувствовать себя победителем. Он мог на голубом глазу сказать: мол, у меня был выбор, Хайгарден или Винтерфелл — и я свой выбор сделал. И постараться не думать о том, что Хайгарден в этом случае получит связь и с Утесом, и с Винтерфеллом… А еще леди Оленна со всей присущей ей вежливостью попросила дать ответ не позднее, чем через полгода. Иначе она сочтет молчание отказом и найдет для Уилласа другую партию. То есть срок ее предложения истекал раньше, чем лорд Старк заканчивал свой траур и начинал искать себе новую жену. А значит, он запросто мог упустить оба трофея. Королева Шипов на мгновение позволила себе язвительно улыбнуться, представив лицо Тайвина, когда он прочитает ее письмо… Но ее работа еще не закончилась. Последнее и самое сложное послание было адресовано Хостеру Талли. И тут-то ей точно нужно было взвешивать каждое слово по десять раз. Постороннему человеку могло показаться, что это обычное соболезнование отцу, потерявшему любимую дочь. Но тот, кто мог читать между строк, был способен разглядеть кое-какие намеки. Настолько тонкие, что адресат был бы уверен, что он сам до этого додумался. Вот какие мысли должны были «сами собой» всплыть в голове лорда Хостера: а как теперь будет с наследованием в доме Старков? Что будет с Роббом, его любимым внуком? Лорд Эддард, безусловно, станет любить свою новую супругу-дорнийку и прислушиваться к ее словам — и кто знает, что она ему нашепчет? Эшара Дейн наверняка постарается, чтобы Винтерфелл унаследовали именно ее дети… И ей ничто не помешает устроить это заранее. Возможно, ей вообще не понадобится рожать ему новых сыновей! Ведь есть Джон Сноу, который, если был зачат в Харренхолле, и так старше Робба — и теперь фактически перестанет быть незаконнорожденным! Достаточно будет формального узаконивания — и все! Перечитав письмо несколько раз, Оленна решила, что таких тонких намеков будет вполне достаточно, а сама она при этом будет вроде как не при чем. Довольная собой, старая женщина передала письма мейстеру Ломису, поручив выбрать самых быстрых воронов для их доставки. А сама налила себе чашу арборского, отхлебнула немного, встала и поковыляла по коридору в покои Маргери. «Доска на столе, фигуры расставлены, игра начинается. Свой ход я уже сделала, теперь очередь за вами. Посмотрим, надолго ли вас хватит…» Но даже если Оленне и не суждено было выиграть эту партию в кайвассу, она понимала, что игра будет стоить того.