Ради Севера

Нед стоял молча, глядя на стены замка среди горных склонов. Последние несколько месяцев после того разоблачительного письма везде творилось полнейшее безумие — и не собиралось заканчиваться. Сначала он узнал о том, что Роберт решил узаконить своего бастарда Эдрика и сделать того наследника в обход Станниса и Ренли. Уже от одного этого Неду захотелось биться головой о стену, а еще лучше побить о стену голову Роберта. О чем он вообще думал? Танца Драконов, видимо, было мало, так решил еще и оленей танцевать заставить? Или он всерьез верил в то, что Эдрик и его еще не родившиеся сыновья от будущего брака будут так друг друга любить, что ни за что не поспорят из-за трона? Или он забыл о том, что устроил недавно узаконенный Деймон Блэкфайр? Он твердо решил, что при первой встрече с королем хорошенько вмажет ему. За все. Не вмазал. Роберт погиб до того, как они смогли встретиться. И когда Нед об этом узнал, вся злость на друга была погребена под приливной волной горя. Он всей душой оплакивал старого друга, с которым они так много всего пережили. А потом, когда горе отхлынуло, осталось еще больше вопросов. Роберта Баратеона погубил Дикий огонь. Откуда у Его Воробейшества вообще взялся Дикий огонь?? Субстанция, которую было запрещено готовить и продавать, каким-то образом попала в руки фанатиков-оборванцев — да еще в таком количестве, что взрыв разнес половину Харренхолла… И ведь его мало было сделать и добыть, его нужно было еще и доставить в нужное место — да так, чтобы никто не заметил, включая, вполне может быть, собственных соратников. И чтобы он не полыхнул по дороге — сильная тряска или даже чрезмерно нагревшийся на солнцепеке горшок вполне могли отправить звездоносцев к Семерым намного раньше, чем они этого ожидали. Можно ли придумать что-то еще хуже? Еще как можно. Харренхолльская Погибель (да, народ уже дал этому событию громкое имя) была воспринята не только как западня, в которой погиб король Роберт, но и как божественная кара. Потому что официально Его Воробейшество и его клика так и не были отлучены от Семерых… Как так получилось? Очень просто. Первый шаг — Коллегия Праведных уже готова была подписать документ об отлучении, но Джон Аррен убедил их отложить этот шаг и вместо этого отправил к звездоносцам переговорщиков. Второй — Роберт переговорщиков отозвал и взял замок штурмом. Третий — взрыв. И к третьему шагу мятежники, по крайней мере, на бумаге, все еще считались полноправными служителями Веры… И среди них было полно помазанных септонов. Которых Роберт убил. Или их убил взрыв — теперь уже не разберешь. Так или иначе, взрыву предшествовала резня, устроенная королем — которую многие воспринимали как нападение на саму Веру и расправу над ее верными служителями. Трудно было передать, как зол теперь был верховный септон, оказавшийся меж двух огней… А Эдрик Шторм, едва прибыв в столицу на церемонию своего узаконивания, внезапно попал еще и на собственную коронацию. Вскоре после этого Эддард Старк получил письмо от кого-то из его родственников по материнской линии, который от имени некого «регентского совета» настоятельно «просил» его как можно скорее самолично подтвердить присягу на верность дому Баратеонов, прибыв в столицу, дабы никто не усомнился… «Боги, вы это серьезно? Я воюю! Я прямо сейчас воюю за вашего короля-мальчишку! И вы хотите, чтобы я бросил свою армию и ехал через полстраны ради одного ритуального поклона?» Потом оказалось, что для Джона Аррена (который все еще оставался в Староместе) коронация Эдрика оказалась таким же неприятным сюрпризом, как и для него. Всю эту историю с узакониванием провернули его родственники из семейства Флорентов — но даже они, наверное, не ожидали получить в его лице «своего» короля, а не наследного принца. О смерти Роберта Нед узнал уже в Риверране — вскоре после сокрушительной победы над осаждавшими. Ланнистеры разделили пятнадцатитысячное войско на три части, надеясь таким образом перекрыть все подступы к замку, и он легко разбил эти части по отдельности. И наступление Ланнистеров на Речные земли тут же рассыпалось прахом. А его слава полководца, напротив, вознеслась до небес — теперь он был известен не только как автор плана битвы на Трезубце, положившей конец власти Таргариенов, но и как освободитель Риверрана, одержавший победу с минимальными потерями. Так что отныне он встал в ряды таких умелых полководцев, как Рендилл Тарли или Станнис Баратеон. А может, и еще выше их. Вскоре Эддард получил еще одно воронье письмо — в этот раз от Тайвина Ланнистера. Старый Лев сообщал о том, что готов принять волю покойного короля и признать Эдрика Баратеона его законным сыном. Однако, писал Тайвин, это не отменяет того, что мальчишка по-прежнему стоит в очереди наследования ниже законных сыновей Роберта, то есть Джоффри и Томмена. Он до сих пор верил в то, что в его внуках течет кровь Баратеонов — или заставлял себя (и не только себя) в это верить. Дальше он упоминал о том, что у Старков и Ланнистеров нет причин для ссоры и предлагал мир — и щедрую плату за этот мир. А именно брак между «леди Сансой» и «королем Джоффри». Нед даже отвечать на это не стал. Даже если отбросить все личные мотивы, ставка на Ланнистеров в его глазах была гарантированным проигрышем. Он не собирался договариваться со львом, он хотел добить его и содрать с него шкуру. Да и какой отец в здравом уме согласится выдать свою дочь за избалованного малолетнего изверга, обожающего потрошить живьем кошек? К тому же еще и бастарда. Но если кто-то думает, что хуже уже просто не может быть… Как оказалось, Тайвин написал не только ему. Еще одно письмо с похожим содержанием он отправил Мейсу Тиреллу — помимо уже известных аргументов и обещаний, Старый Лев «аккуратно» намекнул о том, что такое внезапное усиление Флорентов может пошатнуть порядок не только в столице, но и в Просторе, но он готов помочь лорду Хайгардена восстановить порядок… И Жирный Розан согласился на его предложение! Нед все отдал бы за то, чтобы увидеть, как Оленна Тирелл с диким воплем избивает своего непутевого сына всем, что подвернется ей под руку, но сделанного нельзя было изменить — Маргери Тирелл стала невестой Джоффри, а на чашу Ланнистеров было брошено еще сорок тысяч воинов из Простора. Одновременно с этим часть просторских лордов — в основном, союзников Хайтауэров и Флорентов — поддержали Эдрика Баратеона. И выставили на его стороне тридцатитысячное войско под командованием Рендилла Тарли. Короче говоря, Простор в очередной раз раскололся на две стороны — «Роз» и «Лис». И они готовы были сцепиться между собой. Объединенное войско Севера и Речных земель, которым командовал Нед, насчитывало сорок пять тысяч человек. Он очень надеялся на подход подкрепления из Долины — лорд Йон Ройс сам писал, что уже идет. Но потом десница короля отдал другой приказ — и долинцы тут же повернули на юг, на подмогу войскам «Лис». Сам Джон Аррен тем временем спешно вернулся в столицу, с видимой неохотой признал нового короля и его регентский совет — и даже сам в него вступил. Более того, он возглавил этот совет — ну правильно, а кто еще? Первым делом Старый Сокол предложил поженить Эдрика и Сансу. Нед письмо прочитал, но отвечать пока не спешил. Его больше заботили текущие дела. Он думал, что Ланнистеры и так уже поставили в строй всех, кого только можно. Но после того грандиозного разоблачения в Красном замке Тайвин начал новый набор в войско и собрал под своим началом почти сорок тысяч мечей. Пятнадцать тысяч Нед разбил под Риверраном — значит, оставалось около двадцати пяти тысяч, не считая недобитков под командованием Форли Престера, отступивших к Золотому Зубу. Еще сорок тысяч просторцев, верных королю Джоффри, которые сейчас тоже шли к ним на помощь… Итого шестьдесят пять тысяч минимум. А у него всего сорок пять. Пока что численный перевес оставался на его стороне — до подхода просторцев. Но на пути у него стоял Золотой Зуб — крепкие врата, закрывающие путь в Западные земли. Замок, которому достаточно было просто быть, чтобы склонить чашу весов на сторону Ланнистеров. Потому что время сейчас работало именно на Тайвина. У него не было шансов. Штурм Золотого Зуба стоил бы ему моря крови — и не факт, что принес бы успех. А осада… Тут и думать нечего. Нужно было найти третий способ. Хорошо еще, что он начал искать его заранее, еще при жизни Роберта. — На рассвете протрубите в рог ровно пять раз, — приказал он воинам-сигнальщикам. Те удивленно переглянулись — думали, что одного раза вполне хватит, чтобы собрать войско для наступления. Но Нед не стал ничего уточнять. Он просто ждал, когда его приказ будет исполнен. Он знал, что некоторые войны выигрывались кровью, а некоторые — чернилами. Но знал он и еще одну мудрость: «Одно другому не мешает». *** — Ура! Славная победа! Так поднимем же кубки за ее творца, который в столь молодые годы уже выиграл две войны — и готов выиграть третью! — провозгласил один из участников пира, вскидывая чашу с вином. — Благодарю за добрые слова, лорд Роланд, — спокойно ответил ему Нед. — И уверяю, что без вашей помощи я ни за что не справился бы. Он еще раз обвел взглядом тех, кто сидел с ним за одним столом. Лорд Крейкхолл. Лорд Фарман. Лорд Серретт. Лорд Леффорд. Изменники и ренегаты, предавшие своего сюзерена. Только благодаря им Нед миновал Золотой Зуб, не потеряв ни одной жизни, и практически бескровно прошел все Западные земли от Эшмарка до Кайса. По сути, чуть ли не половина бывшего королевства Утеса сейчас была занята воинами Севера и Речных земель. И впереди был Ланниспорт, который они уже готовы были начать штурмовать. К его сорока тысячам добавилось еще около семи — которых привели ренегаты. «Завтра они пойдут в атаку первыми…» — решил он. Предательство собственных вассалов, очевидно, было последним, чего ожидал Тайвин Ланнистер. Он искренне верил, что если лорды боятся его сильнее, чем врага, у них и в мыслях не будет ему изменить. На деле же все вышло с точностью до наоборот. Стоило Старому Льву один разок оступиться, как нашлось полно желающих укусить его за лапу. Или за горло. А уж после того, как Джон Аррен прямо заявил, что «не исключает» смещение Ланнистеров с вершины власти на Западе после войны, таковых стало еще больше. Напротив Неда сидел Лео Леффорд, лорд Золотого Зуба, чья роль в предательстве была самой главной — и именно он взял за это наибольшую цену. За пропуск войска через в Западные земли и разоружение засевших в Золотом Зубе престеровцев Старку даже пришлось согласиться на помолвку своего наследника Робба и Алисанны Леффорд, единственной дочери лорда Лео. Теперь она считалась будущей леди Винтерфелла. «Боги, ну кто еще мог согласиться на такое ради одной-единственной переправы?» — думал он. Он знал, что многие северяне будут очень злы на такие условия — и думал, как их можно будет успокоить. — Я бы хотел, чтобы ваша дочь как можно скорее отправилась в Винтерфелл, — заявил он. — Так она сможет получше узнать Робба, а моя супруга начнет ее заранее готовить к роли новой леди Винтерфелла. «Эшара мне все уши прожужжала про то, что Роббу пора уже жениться… Думаю, она с радостью примет его невесту». — Очень рад тому, что мы договорились, милорд, — почтительно склонил голову Леффорд. — Для нас большая честь породниться с вашей семьей. По соседству с ним довольно улыбался Роланд Крейкхолл, которому Алисанна приходилась внучкой. И он уже строил планы насчет того, как разбогатеют его семья за счет расширения торговли с северянами. Лорд Серретт тоже был доволен — в юности он был воспитанником лорда Роланда, так что сейчас, когда тот решил предать Ланнистеров, особо не колебался. А вот Бенджамин Фарман… Он не имел ни кровных, ни брачных связей с другими ренегатами, но все равно примкнул к ним — добровольно и сознательно. Видимо, тому были веские причины. И его планы явно шли очень и очень далеко. «Интересно, что подумает Мейс Тирелл, когда узнает, что происходит с его горе-союзником? Тут уж он сам себя по голове бить начнет за опрометчивое решение поддержать Ланнистеров… Наверное, будет искать способы выкрутиться…» А здесь в песне о дождях в Кастамере, скорее всего, скоро появятся новые куплеты — что-нибудь про погребальные колокола над руинами Утеса Кастерли. — Лорд Старк, прошу простить меня за то, что прерываю ваш разговор… — услышал он голос Джори Касселя, — но вас… очень настоятельно просят. Просят о встрече с глазу на глаз. — Кто просит? — Принц Оберин Мартелл. Нед слегка удивился. О прибытии Оберина и его дорнийцев он узнал накануне — и не сказать, что это стало для него неожиданностью. Очевидно, что брат Элии Мартелл был бы рад собственноручно вогнать копье в холодеющий труп величия Ланнистеров. Вежливо попрощавшись с западниками-ренегатами, Старк вышел из комнаты. — Принц Оберин, — поприветствовал он визитера. — Лорд Старк, — поклонившись в ответ, Оберин широко улыбнулся и почти по-братски приобнял Неда за плечи. — Давно не виделись. Я слышал, у вас в семье новое прибавление? Как ваша супруга? — Мейстер Лювин пишет, что Эшара чувствует себя хорошо… — ответил Эддард. И на мгновение забыл и о войне, и о своем собеседнике — он мог думать только об Аллирии, Сансе и Арье. О Роббе и Аргилаке. Об Эшаре и малышке Литерии, которую он ни разу в жизни не видел, но очень хотел увидеть — жена писала о том, какая это милая и чудесная девочка. Он очень по ним всем скучал. И больше всего хотел поскорее вернуться домой — и чтобы закончилась уже эта проклятая война. — Я полагаю, вы прибыли затем, чтобы поучаствовать в штурме Ланниспорта? — сменил он тему. — Да, и за этим тоже, — не стал отрицать очевидного Оберин. — Но перед этим я бы хотел обсудить с вами одну очень важную вещь. — Какую именно? — Эймона. Нед застыл. Первой его мыслью было: «Откуда он знает?» Второй: «Эшара… Будь проклят твой болтливый язык…» — Чего ты хочешь, Мартелл? — уже совсем другим тоном спросил он. — Так грубо и прямо? Очень по-северному. Но так даже лучше, сам всю жизнь терпеть не мог это многословие, — равнодушно отозвался Оберин. — Давайте сразу к делу. Мы оба знаем, что Рейгар с Лианной успели пожениться… — было видно, что ему нелегко это признать, — …и что вы успели забрать из Башни Радости документы об их браке. То есть мальчик — законнорожденный сын наследного принца, в отличие от этих двух бастардов — белобрысого и черноволосого. Я хочу, чтобы вы во всеуслышание это признали. Объявите Эймона Таргариена законным королем, жените его на Рейнис — да, не удивляйтесь, она выжила и сейчас готова вернуть себе то, что положено ей по праву. Но она готова уступить престол своему единокровному брату — мы все понимаем, что никто за Красными горами не захочет увидеть на троне женщину. Но пожените их — и считайте, что Дорн отныне ваш лучший союзник. Мы долго ждали удобного момента — и он, я считаю, наступил. Верные Драконам лорды Речных земель, Долины Аррен, Простора и даже Штормовых земель уже готовы примкнуть к коалиции Дорна и Севера, поддерживающей короля Эймона. Если убедите еще и Джона Аррена, считайте, что мы выиграем практически бескровно. Ну? Что скажете? Впервые за три сотни лет на Железном Троне окажется наполовину Старк. Разве это не прекрасно? «Прекрасно»? Это слово не преувеличивало то, что сейчас чувствовал Эддард, а приуменьшало — и очень сильно. Озвученный ему план выглядел поистине грандиозным — и такой же грандиозной обещала быть цена проигрыша. Он долго не мог найти ответа. Даже несмотря на то, что новость о спасении принцессы Рейнис не стала для него шоком, на что рассчитывал Оберин. Потому что Эшара и здесь не смогла сохранить тайну. Она рассказала ему все еще в их первую брачную ночь. Рассказала, кто на самом деле скрывается под именем Элии Сэнд. И он перед отъездом встретился с девочкой, нежно обнял ее — и попросил прощения за то, что не успел спасти жизнь ее матери. Попросил совершенно искренне — потому что действительно об этом сожалел. — Я… Я не предам дом Баратеонов, — наконец, ответил он. Неважно, что он чувствовал по отношению к покойному Роберту — тот действительно считал его своим лучшим другом. И ни в чем ему не отказывал. И Нед не мог не испытывать признательности к тому, кто сделал так много ради его родного Севера. После такого даже Нед Старк не мог просто так ударить в спину его сына, пусть и внебрачного. — Не предашь? — криво усмехнулся Оберин. — Разве ты не предал его еще там, в Башне Радости, решив спрятать сына Рейгара? Хотя знаешь… Я был готов к тому, что ты продолжишь отыгрывать роль «простодушного и честного лорда Старка» до конца. Поэтому мы с братом подготовили все заранее. Как только я прибыл сюда, я послал ему весточку — и он разослал воронов со всеми собранными нами доказательствами всем, кому только мог. Я думаю, что лорд Аррен и так называемый король Эдрик должны будут узнать правду в течение… где-то дней трех-четырех-пяти. Поэтому оставьте надежду кого-то перехватить и что-то предотвратить. Но у вас еще есть возможность оказаться на нужной стороне — по собственной воле, а не в качестве жертвы обстоятельств… Нед сжал кулаки. Если дорниец говорил правду насчет того, что вороны уже в пути… Это было плохо. Очень. Мартеллы поставили на кон все ради того, чтобы силком загнать его на свою сторону — когда все остальные с презрением погонят его прочь. — У вас еще есть немного времени, лорд Старк, — Оберин встал и направился к выходу. — Но советую не затягивать. Глядя на то, с каким самодовольным видом Мартелл уходит прочь, Эддард чувствовал, что еще чуть-чуть — и он сорвется. Проклятый Красный Змей только что разрушил все, над чем он трудился много лет… И он не отказал себе в удовольствии наступить гадюке на хвост. — Он не Эймон. — Что? — Оберин остановился и посмотрел на Неда с легким удивлением. — Его зовут не Эймон. — Да я знаю про легенду о Джоне Сноу и… — Я не об этом, — перебил Нед. — Его никогда не называли Эймоном. Это имя придумали мы с Эшарой. А сам Рейгар хотел назвать сына Лианны Эйгоном. Оберин на мгновение замер — а затем до него дошел смысл слов Эддарда. Его зубы скрежетнули от гнева и он буквально вылетел из комнаты, ища тех, на ком можно было выплеснуть ярость. Хотелось бы, конечно, чтобы это оказались солдаты Ланнистеров… А Нед остался. И его настроение пусть и немного, но улучшилось. Улучшилось, правда, ненадолго. «Эшара, зачем? Зачем ты так меня подставила?» — спрашивал он непонятно кого. Тем не менее, у него еще оставалась пара дней на то, чтобы принять Решение с большой буквы — от которого будет зависеть будущее дома Старков. И он молился, чтобы боги подсказали ему верный выбор.