"Актёр?"

Лето после первого курса стало для Гарри временем долгожданного выдоха. Как только Хогвартс-экспресс остановился на платформе 9¾, и Гарри, подхватив чемодан, вышел в толпу, он не стал искать глазами Рона или Гермиону. Его взгляд искал двух людей, чье присутствие означало единственное место, где он мог быть самим собой. Альфред Эванс стоял в стороне, безупречно одетый в серый костюм, его черные глаза внимательно сканировали толпу. Рядом с ним Розали, в элегантном светлом платье, излучала спокойствие, которое контрастировало с хаосом вокзала. Как только Гарри оказался вне поля зрения Дамблдора (он знал, что старик присматривает за ним до последнего момента), его плечи расслабились. Осанка изменилась: ушла напускная сутулость, взгляд стал жестче, умнее. — Гарри, — Розали шагнула навстречу и обняла его. Это не было «геройским» объятием для публики. Это была защита, тепло и дом. Она пахла весной и едва уловимым ароматом магии кицуне. — Ты выглядишь усталым, милый. — Дома, — выдохнул Гарри, прижимаясь к дедушке, который крепко пожал ему руку, похлопав по плечу. Путь до поместья был тихим. Всю дорогу Гарри молчал, впитывая покой, которого ему так не хватало в шумных коридорах Хогвартса. *** Вечером они собрались в кабинете Альфреда. Здесь, вдали от чужих ушей и от магических прослушивающих чар , пришло время "отчета". На столе стояла чаша с серебристой жидкостью — Омут памяти. — Показывай, — коротко сказал Альфред. Гарри не нужно было рассказывать словами. Он вытянул из виска серебристую нить воспоминаний и опустил в чашу. Альфред и Розали, склонившись над Омутом, начали просмотр. Гарри видел, как менялись их лица. Когда они смотрели, как он изображал неуклюжесть на трансфигурации, Альфред едва заметно усмехнулся. Когда перед ними предстали сцены с зеркалом Еиналеж, лицо Розали смягчилось — она видела ту боль, которую он *вынужден* был играть. Но когда дошли до событий у Философского камня и столкновения с Квирреллом, в кабинете стало очень тихо. Когда воспоминания закончились, Альфред медленно отошел от чаши. — Ты сработал безупречно, Гарри, — начал дедушка, его голос был сух и профессионален. — Дамблдор верит, что ты — послушная марионетка. Но... Квиррелл. Ты рискнул слишком многим. Одно неверное движение, одна секунда колебания — и ты мог погибнуть. Это была лишняя демонстрация «геройства». Ты мог бы позволить Дамблдору самому разобраться с этим. — Я не мог рисковать тем, что Дамблдор сам придет к камню и заберет его, — возразил Гарри, садясь в кресло. — Мне нужно было, чтобы он считал, что именно *я* спас положение. Это дает мне рычаги влияния. — Ты прав в стратегии, — кивнула Розали, подходя к нему и мягко касаясь его волос, — но помни: твое здоровье — твой главный приоритет. Не трать себя на мелочи. Твоя игра в «среднячка» на уроках была хороша, но в следующем году тебе нужно будет показать прогресс. Если ты будешь *слишком* средним, Дамблдор может решить, что «искра» угасает, и начнет «подталкивать» тебя более жесткими методами. — Согласен, — добавил Альфред. — На втором курсе ты должен начать демонстрировать «неожиданные» успехи в защите. Не глобальные, но заметные. Это покажет, что «герой» растет, и Дамблдор будет считать, что он сам тебя «раскрыл». — А что насчет него? — спросил Гарри, глядя на огонь в камине. Он имел в виду Тома. Розали улыбнулась, и в её глазах на мгновение вспыхнул тот самый древний, лисий блеск. — Том Реддл... Он наблюдает. Ты стал заметен. Для него ты — переменная, которую он еще не просчитал. В следующем году он будет следить за тобой пристальнее. — Помни, Гарри, — Альфред наставительно поднял палец, — ты не выбираешь сторону «Света» или «Тьмы». Ты выбираешь себя. Если Том попытается использовать тебя, как Дамблдор — он станет таким же врагом. Но если он предложит тебе союз... оцени его искренность. В 17 лет твоя сущность проснется. Тебе понадобится якорь. Кто-то, кто будет видеть тебя настоящего, а не твою маску. Пока просто наблюдай. Изучай его. — Я понял, — Гарри кивнул. — А теперь, — Розали перевела тему, в её голосе зазвучала материнская теплота, — отложи политику и стратегии. Ты дома. У нас есть целое лето, чтобы ты просто побыл собой. Без масок, без игры, без «Мальчика-Который-Выжил». Гарри глубоко вздохнул, и впервые за год почувствовал, как мышцы лица перестают болеть от постоянной фальшивой улыбки. В этом доме, среди людей, которые знали правду о его родителях и о том, кто именно их убил, он был в безопасности. Это лето будет временем подготовки. Ему нужно стать сильнее, хитрее и подготовиться к тому, чтобы во втором курсе стать для Дамблдора «перспективным учеником», а для Тома — интригующей загадкой. ***