"Актёр?"

Гарри понимал: дневник — это не просто книга, это воронка, жадно поглощающая магию и жизненную энергию. Он не был глупцом, чтобы подставлять свою шею под этот «насос». Ему нужен был носитель. Кто-то, кто эмоционально нестабилен, кто-то, кто часто находится рядом и чье исчезновение (или временная недееспособность) не вызовет подозрений в том, что Гарри «пожертвовал» кем-то ради эксперимента. Джинни Уизли подходила идеально. Она была впечатлительной, одинокой в новой школе и, что важнее всего, она была предателем крови, Уизли. Если она начнет чахнуть, все спишут это на то, что «младшая девочка не выдержала нагрузки». Гарри провернул «обмен» на уроке трансфигурации. Он ловко подменил содержимое сумки Джинни, когда та отвлеклась на попытку профессора Макгонагалл утихомирить класс. Дневник перекочевал к ней. В тот же вечер он «заметил» его отсутствие. — Ой, — сказал он Рону в гостиной, когда они делали домашку. — Похоже, я где-то посеял свою старую тетрадь. Странно, я был уверен, что она в сумке. Рон, занятый поеданием сладостей, только отмахнулся: — Да купишь новую, Гарри. У тебя вечно всё теряется. Гарри кивнул, изобразив легкую досаду, а сам наблюдал за Джинни, сидящей в кресле у камина. Она прижимала к себе сумку, и её глаза уже начали приобретать тот странный, стеклянный оттенок. Процесс пошел. *** Школа погрузилась в хаос. Нападения начались через неделю. Миссис Норрис, окаменевшая кошка Филча, стала первым сигналом. Гарри стоял в толпе, слушая истерические крики Филча, и чувствовал, как за его спиной — за его *маской* — шевелится холодное удовлетворение. На сцену вышел Гилдерой Локхарт. Человек, который был идеальным воплощением того, что Дамблдор хотел видеть в учителях: показушный, тщеславный, абсолютно бестолковый, но при этом имеющий «светлый» имидж. — Не волнуйтесь! — гремел Локхарт, картинно размахивая палочкой. — Я справлюсь с этой угрозой одним движением! Гарри, стоя в толпе, закатил глаза, но тут же придал лицу выражение испуганного второкурсника. — Как вы думаете, профессор, это опасно? — спросил он, глядя на Локхарта с «надеждой». — О, мой мальчик, для меня — нет! — расплылся в улыбке Локхарт. *«Ты — просто клоун, призванный отвлекать внимание, пока в стенах замка бродит что-то гораздо более опасное»,* — подумал Гарри. Джинни с каждым днем выглядела всё хуже. Она бледнела, её волосы стали тусклыми, а глаза — запавшими. Рон, будучи типичным братом, замечал это, но списывал на «школьную хандру». Гарри же, приходя в гостиную, «искренне» беспокоился. — Джинни, ты в порядке? — спрашивал он, садясь рядом. Он чувствовал, как от неё тянет холодом — голод дневника. — Да, Гарри... просто устала, — отвечала она шепотом, глядя сквозь него. Гарри видел, как она пишет в дневнике. Он видел, как она уходит в подземелья, когда школа засыпала. Он не останавливал её. Он знал: дневник — это его личный разведчик. Он ждал, когда тот проявит себя в полную силу. Василиск. Гарри слышал шипение. Он знал, где находится вход в Тайную комнату — в туалете Плаксы Миртл. Он вычислил это, просто сопоставив факты о том, где пропадала Джинни и где чаще всего слышали странные звуки. Он мог бы всё остановить. Мог бы пойти к Дамблдору и сказать: «Сэр, я знаю, где Тайная комната». Но это означало бы раскрыть свои карты. Раскрыть, что он знает больше, чем «герой». Вместо этого он позволил событию развиваться. Когда Гермиону нашли окаменевшей, Рон был в ужасе. — Гермиона... О боже, Гарри, что нам делать? — Рон дрожал от страха. Гарри положил ему руку на плечо. Внутри он ликовал — Гермиона была единственным человеком, который мог бы догадаться, что происходит, если бы начала анализировать факты. Теперь она была выведена из игры. — Мы должны выяснить, кто это делает, Рон, — сказал Гарри, глядя на друга с «решимостью», которая всегда работала безотказно. — Мы должны защитить школу. Дамблдор не справляется. Мы сами должны найти выход. Рон посмотрел на него с обожанием и страхом. ...