"Актёр?"

Гарри и Рон стояли перед входом в Тайную комнату. Локхарт, бледный и трясущийся, стоял рядом, совершенно бесполезный. Он «героически» вызвался идти с ними, но Гарри знал: этот человек — просто пустое место, идеально подходящее для того, чтобы послужить прикрытием. — Ну, что вы стоите? — нервно пискнул Локхарт, глядя на змеиный барельеф. — Заходите! Я вас прикрою! Гарри знал, что это не так. Он посмотрел на Рона. Тот был бледен, но его глаза горели решимостью. Рон считал, что это их долг. — Мы идём, профессор, — сказал Гарри. Он на мгновение задержал взгляд на змеиной пасти, затем произнес на змеином языке: *«Откройся»*. Вход медленно распахнулся. Они спустились вниз. Локхарт, естественно, попытался использовать заклинание забвения, но его же палочка выстрелила в него самого. Заклинание отскочило, обрушив свод. Рон остался по ту сторону завала. — Гарри! Иди один! Я попробую расчистить проход! — крикнул Рон, его голос дрожал. — Будь осторожен, Рон! — Гарри отыграл идеальную сцену расставания с другом. Он знал, что Рон не сможет ничего расчистить, но это давало ему идеальное алиби. Теперь, что бы ни произошло, он будет действовать один, а Рон станет свидетелем его «героического одиночества». Гарри шел вперед по темным тоннелям. Внутри он чувствовал не страх, а нарастающее предвкушение. Он был готов. Он знал, что там его ждет. Он вошел в Тайную комнату. Гигантские статуи змей, влажная темнота, и в центре — лежащая без сознания Джинни Уизли. Рядом с ней стоял силуэт, склонившийся над дневником. — Здравствуй, Гарри Поттер, — произнес голос. Он был молод, мелодичен, но пропитан древней властью. — Я ждал тебя. Перед ним стоял "Том Реддл". Не взрослый политик из газет, а юноша, каким он был в свои шестнадцать лет, живой и полный скрытой силы, по крайней мере такой он был на фотографиях. Гарри знал, что это не тот Том, который сейчас боролся с Дамблдором в министерстве. Это было псевдосознание-парпзит которому создали такую внешность дабы подорвать позиции Реддла. — Ты! — Гарри изобразил шок и негодование. — Это ты стоишь за всем этим? Ты напал на студентов? — Я лишь учил их правде, Гарри, — улыбнулся Том. Его улыбка была холодной и завораживающей. — А ты, Поттер, — ты меня разочаровал. Я думал, ты будешь другим. Но ты всего лишь жалкий щенок Дамблдора. Такой же наивный, такой же предсказуемый. Ты даже не понял, что твоя маленькая подружка умирает, чтобы я смог вернуться. Гарри посмотрел на Джинни. Она была почти прозрачной. Дневник-паразит вытянул из неё всю жизненную силу, чтобы воскресить юного Тома. Это было отвратительно. — Что ты сделал с Джинни?! — голос Гарри дрожал от «праведного гнева» и с нотками отчаяния и вины. — Она отдала мне свою жизнь добровольно, — Том пожал плечами. — И теперь я вернусь. Чтобы очистить этот замок от тех, кто опозорил его великие традиции. Чтобы показать всем, кто на самом деле является наследником Слизерина. Гарри чувствовал, как дневник, оживший в образе "Тома", пытается проникнуть в его сознание, вытянуть эмоции, боль, страх. Но «Завеса сознания» выдержала удар. Он позволил Тому увидеть гнев, отвращение и решимость защитить друзей. Ничего больше. — Ты не смеешь! — выкрикнул Гарри. В этот момент Том вызвал василиска. Гигантская змея появилась из пасти статуи, её глаза были закрыты, но Гарри знал: один взгляд — и это конец. Снова на сцену вышел Фоукс, феникс Дамблдора, принеся Шляпу, а в ней — меч Гриффиндора. Гарри схватил его. Он был готов. Его тренировки с дедушкой, его знание слабых точек таких существ, как василиск, — всё это вышло на первый план. Бой был жестоким. Гарри двигался, как одержимый, избегая взгляда чудовища, используя слух, чтобы предугадывать его движения. Он пронзил василиска мечом, а затем, когда его ранил его клык, вытащил клык. Он посмотрел на Тома. Тот был в ярости. — Ты! Как ты смеешь?! — Не смей касаться моих друзей, — прошипел Гарри, и в его голосе прозвучала такая холодная ярость, что Том на мгновение отшатнулся. Это была не игра. Это была истинная, непробиваемая ненависть к тем, кто причиняет вред его близким. (Лишь бы не спалиться, лишь бы выжить)-думал Гарри продолжая играть потому как если навыки боя можно будет списать на адреналин, то вот сам разговор нет, к тому же наврятли козёл бородатый не позарится в сознании, поэтому это воспоминание можно будет оставить на поверхности чтобы у того не было подозрений. Гарри взял зуб василиска и, несмотря на усиливающуюся боль в руке, с дикой решимостью вонзил его в дневник. Том закричал. Его тело начало рассыпаться, растворяясь в воздухе. Дневник горел, его страницы чернели. Джинни слабо застонала. Её краски начали возвращаться. Гарри, истекая кровью, упал рядом с ней. Он чувствовал, как яд распространяется по его телу, но знал, что феникс Фоукс уже плачет над его раной, исцеляя её. Когда Дамблдор прибыл в Тайную комнату, (сволочь всё же проник сюда, нужно будет закрыть проход чтобы не стыбзил шкуру Василиска и чтобы к знаниям Слизерина не пролез) Гарри лежал, поддерживаемый Роном (который каким-то чудом расчистил завал) и отходящей Джинни. Его лицо было бледным, но на нем читалось героическое облегчение. — Гарри, мой мальчик... — голос Дамблдора был полон восхищения. — Ты снова спас всех. Гарри поднял на него глаза, полные слез и усталости. — Я просто... я просто сделал то, что должен был, сэр. Дамблдор улыбнулся. Он был полностью уверен, что его «герой» — это просто храбрый, немного глуповатый, но бесконечно преданный мальчик, который всегда делает то, что от него ждут. *«Пусть думает, — пронеслось в голове Гарри, когда Дамблдор начал объяснять про "истинную гриффиндорскую храбрость". — Пусть думает, что я играю по его правилам. Пока что. А я тем временем собрал достаточно информации, чтобы понять, что этот дневник был просто эхом. Но эхо сильное. А что, если настоящий Том Реддл... тоже ищет правду?»* Уходя Гарри закрыл Тайную Комнату, сделав это так будто комната сама закрылась а при "попытке открыть" пока видит Дамболдор, комната не открылась, а наоборот закрылась. Теперь Дамболдор не полезет сюда, тут лавушек много.