Незачем продолжать

      Ночью температура резко упала, а утром пошёл густой снег. Большой мир неожиданно сузился до расстояния вытянутой руки.       Тилике чертыхнулся. Он стоял у дверей супермаркета с двумя пакетами в руках. Когда он зашёл туда каких-то двадцать минут назад, снегопад на время прекратился, а теперь снега, кажется, стало ещё больше.       Тилике с трудом нашёл свою машину и снова выругался: она вся покрылась снегом. Поудобнее обхватив подмокшие пакеты одной рукой, он вынул ключи и разблокировал машину.       Оставив покупки на переднем сиденье, Тилике выпрямился и захлопнул дверцу. В витрине напротив ярко перемигивались лампочки гирлянды.       Тилике отвернулся и принялся смахивать снег с лобового стекла. Во все стороны взвилась снежная пыль. Тилике стряхнул снег с перчаток и потуже затянул шарф. Только тут он заметил его – ребёнка на противоположной стороне улицы. Издалека Тилике не сразу понял, кто это – мальчик или девочка. Поколебался несколько секунд и решил, что всё-таки мальчик.       Он стоял возле бутика, запрокинув голову, и ловил снежинки. Огромная шапка с увесистым помпоном слезла ему на лоб, так что лица не разглядеть. Изредка мальчик неловко переступал с ноги на ногу, пытаясь поймать уворачивающиеся снежинки.       Тилике заворожённо наблюдал за ним, а затем спохватился и быстро оглянулся – на улице, кроме них, никого не было. Машина снова покрылась тонким слоем снега, но Тилике не обратил на это внимания.       Из бутика вышла женщина с фирменным пакетом в руках и, поправив шапку на голове ребёнка, взяла его за руку. Мальчик послушно засеменил рядом. Огромный помпон забавно подпрыгивал в такт шагам.       Тилике долго смотрел им вслед, а затем быстро оглянулся и увидел, что остался один.       Засунув руки в карманы и прислонившись к машине, он задумчиво глядел на снег. Что-то в этом мальчишке сбило его с толку. Тилике поднял голову, подставив лицо навстречу снегу. И в этот момент мир перестал существовать.       Снег слепил глаза. Пушистые белые хлопья падали на лицо, щекотали шею, таяли на губах, едва коснувшись ямочки от осколка стекла. Тилике не шевелился. Снежинки словно включили его в свою игру: то вертелись у него перед носом, то отскакивали в сторону, то путались в волосах и оседали на одежде.       Когда язык слабо кольнуло, Тилике пошевелил губами и рассеянно улыбнулся.       Однажды ему довелось возвращаться домой поздно ночью. Он шёл по безлюдной улице, постепенно замедляя шаги, и, наконец, остановился.       Падал снег. Иногда он вспыхивал снопом искр под светом уличных фонарей и затухал, прячась в тени. Засунув руки в карманы, Тилике прислушивался к равномерному дыханию спящего города и верил: в эту минуту он единственный бодрствующий на всём белом свете.