Ребенок 9 лиса

Сергей ждал этого момента три года. Сергей Разумовский — рыжий, парннь , с девятью пушистыми хвостами, которые сейчас нервно подрагивали и сжимались в тугой узел, — лежал на кровати, засыпанной алыми лепестками, и смотрел в потолок широко раскрытыми глазами. Внизу, между ног, саднило и горело так, будто туда засунули раскалённый прут. Он был девственником. Был. До сегодняшнего вечера. Олег Волков — его муж, высокий, смуглый, пахнущий грозой и пеплом, — только что вошёл в него. Медленно. Сначала было терпимо, даже сладко, потому что Олег целовал его в шею, шептал: «Мой маленький лис, мой рыжий, я так тебя ждал». Смазка была щедрой, но всё равно Сергей впивался когтями в простыни, кусал подушку, чтобы не закричать. — Терпи, — выдохнул Олег, замирая внутри него на секунду. — Сейчас пройдёт. Сергей судорожно кивнул, чувствуя, как наполнен до краёв, как каждое движение Олега отдаётся где-то в самом центре его тела. Это было странно. Ново. Почти прекрасно. Олег начал двигаться — медленно, плавно, но Сергей уже всхлипывал, потому что внутри было тесно, жарко, а хвосты распушились от напряжения. И вдруг, в какой-то момент, Олег кончил. Сергей почувствовал это — горячую, пульсирующую волну, разлившуюся внутри него, что-то живое и плотное, что толкнулось глубоко-глубоко, туда, где ещё никогда ничего не было. Сергей взвыл в подушку. Не от боли — от переизбытка ощущений. Он сжался, его тело свело судорогой, и он отчётливо, совершенно ясно, почувствовал, как внутри него что-то движется. Маленькое. Тёплое. Живое. Оно шевельнулось, и Сергей распахнул глаза в ужасе и восторге одновременно. — Олег… — прошептал он. — Там… оно… шевелится… Но Олег не ответил. Он изменился. В тот же миг, когда внутри Сергея зародилась новая жизнь, глаза Олега Волкова потемнели, стали бездонными, как чёрная пропасть. Его лицо исказилось — не злобой, нет, чем-то древним, голодным. Он схватил Сергея за бёдра так, что ногти впились в нежную кожу, и сорвался в бешеный, дикий ритм. — Олег, стой! — закричал Сергей, царапая простыни. — Ты порвёшь меня внутри! Остановись! ПОЖАЛУЙСТА! Но Олег будто не слышал. Его толчки стали грубыми, глубокими, безжалостными. Каждый раз он вбивался в Сергея, касаясь того самого места, где только что зародилась жизнь, и Сергею казалось, что его сейчас разорвут изнутри. Слёзы текли по щекам, хвосты бились о кровать, превращая лепестки в алую кашу. — Олег! — завыл Сергей, выгибаясь, пытаясь вырваться. — Мне больно! Ты делаешь мне больно! И вдруг — тишина. Олег замер. Его глаза снова стали человеческими, растерянными, полными ужаса от того, что он только что сделал. Он медленно вышел из Сергея, и тот тут же свернулся калачиком, зажимая живот руками, чувствуя, как внутри всё ноет, пульсирует, но — маленькая жизнь, тонкая ниточка, — она не оборвалась. Она теплилась там, в самом центре. — Прости меня, — прошептал Олег, падая рядом на колени. Его руки тряслись, когда он касался плеча Сергея. — Я не знаю, что это было. Я не контролировал… Сережа, прости… Сергей молчал. Он смотрел в стену, чувствуя, как дрожат хвосты, как боль медленно отступает, сменяясь странным, всепоглощающим спокойствием. Он положил ладонь на низ живота и выдохнул. — Там… — прошептал он, не веря своим ощущениям. — Там ребёнок. Я чувствую его. Он растёт. Прямо сейчас. Олег прижался лбом к его плечу, всхлипнув. — Я больше никогда… Клянусь. Никогда. Сергей повернул голову, посмотрел на него — на виноватого, разбитого, любящего — и слабо улыбнулся. — Главный подарок, — выдохнул он, касаясь живота. — Ты мне его подарил. Хотя… лучше бы ты не сходил с ума в процессе. Олег засмеялся сквозь слёзы, осторожно обнял Сергея, прижимая к себе, как хрупкую драгоценность. — Я буду молиться, — прошептал он в рыжие волосы. — Чтобы никогда больше не причинять тебе боль. Сергей закрыл глаза, чувствуя, как внутри, глубоко, бьётся второе сердце — крошечное, горячее, их общее. И боль, которая ещё пульсировала внизу, уже казалась неважной. Через девять месяцев у них родится лисёнок — с рыжими ушками и чёрными, как ночь, глазами. И Олег будет каждую ночь целовать живот Сергея, повторяя: «Я тебя больше никогда не обижу». Но Сергей будет знать: в тот вечер, когда зародилась их семья, Олег на миг стал не собой. И этот миг Сергей запомнит навсегда — как напоминание о том, что даже любовь бывает дикой и пугающей, если она слишком сильна.