Первый встречный

В квартире Ветровых стояла духота, смешанная с запахом заварного чая и пыльных страниц школьных учебников. Слава Ветров - 23-летний парень, нервно поправляя воротник куртки, так и мерил шагами узкий коридор, то и дело поглядывая на настенные часы. - Папа, ну пожалуйста, быстрее! - в очередной раз выкрикнул он в сторону комнаты, где Виктор неспешно искал ключи от машины. - Ксюша там уже, наверное, вышла, на ветру стоит. Ей нельзя! Виктор вышел в прихожую, тяжело дыша и позвякивая связкой. Он окинул сына хмурым взглядом из-под густых бровей. - Не надо было свою машину разбивать, идиот... - проворчал он, натягивая старую кожаную куртку. - Теперь "папа, выручай". Раньше надо было головой думать, когда в ту девятку впилился. Теперь стой и жди, пока я соберусь. Слава только зубами скрипнул. Возразить было нечего: его собственная копейка вторую неделю стояла во дворе с развороченным крылом, печально напоминая о неудачном маневре на гололеде. Из кухни вышла Людмила, вытирая руки полотенцем. Глаза её сияли - известие о первом УЗИ Ксюши привело её в состояние тихого восторга. - Витя, не ворчи. - мягко сказала она. - Славик, ты ей печенье взял? После поликлиники всегда есть хочется, я по себе помню. - Мам, какое печенье, мы опаздываем! - Слава едва не подпрыгивал на месте. - Пап, ну пошли! В этот момент из-за кухонного стола донесся громкий, сочный хруст. Варя, раскидав по столу тетради и толстый учебник истории, с остервенением грызла большое зеленое яблоко. Её лицо выражало крайнюю степень страдания. - Господи, как же я ненавижу это всё... - пробормотала она, ткнув пальцем в параграф о реформах Александра I. - Кому нужны эти даты? 1801, 1825... Какая разница, когда они все умерли? Срать я хотела на эту историю... - Варя, не выражайся. Ты девушка, должна общаться культурно. - машинально отозвалась Людмила, заглядывая в зеркало. - Лучше порадуйся за брата. Сегодня, может, узнаем, кто у нас будет. Варя с шумом перелистнула страницу, едва не порвав её. - Да радуюсь я, радуюсь. - буркнула она, не отрывая взгляда от учебника. - Ветерок, сходи пешком, тут всего три квартала. Глядишь, и жирок растрясешь, который от Ксюшиных пирогов наел. Слава обернулся к сестре, собираясь выдать что-то колкое, но Виктор уже открыл входную дверь. - Хватит болтать. - коротко отрезал отец. - Варя, историю учи, не позорь фамилию. Люда, мы скоро. Слава, на выход. И не вздумай меня под руку гнать, когда за руль сяду - поеду сорок в час, понял? - Хоть десять, папа, только поехали! - Слава буквально вытолкнул отца в подъезд. - И Ксюше привет передавай! Скажи, я вечером зайду, пинетки принесу! - крикнула вслед Людмила. Дверь захлопнулась. В квартире стало непривычно тихо, если не считать методичного хруста яблока. Варя вздохнула, подперла голову рукой и снова уставилась в текст, где буквы расплывались перед глазами. - "Тильзитский мир". - прочитала она вслух и поморщилась. - Как же я устала от этой школы... - Варвара, нужно получить высшее образование. - Людмила зашла на кухню, убирая посуду. - Девушки должны быть умными, начитанными, вежливыми... - Я никому ничего не должна. - она снова откусила яблоко. - Вот именно поэтому у тебя до сих пор нет ни ухажёров, ни молодого человека. - улыбнулась мама. - Ну, не удивительно с твоим-то характером... Варя резко захлопнула внигу. - Хватит уже. - она встала из-за стола, собирая тетради. - Вот захочу, и вообще за первого встречного выйду! И она ушла из кухни, громко хлопнув дверью. Где-то в глубине души ей было чертовски интересно, кто же там, на этом загадочном УЗИ. Но в пятнадцать лет признаваться в этом было совершенно не по статусу.

***

Старая шестерка Виктора надсадно ревела, подпрыгивая на ухабах разбитого асфальта. - Папа, давай, успеваем! Зеленый! - выкрикнул Слава, указывая на замаячивший впереди светофор. - Дави, а то сейчас замигает! Виктор, стиснув зубы так, что на скулах заиграли желваки, переключился на четвертую. Мотор взвыл, стрелка спидометра дернулась к восьмидесяти. - Да давлю я, давлю! - огрызнулся отец, крепче вцепляясь в руль. - Сказал же - долетаемся... Машина неслась по пустой полосе. До перекрестка оставалось метров пятьдесят, зеленый горел уверенно, и Виктор еще сильнее вжал педаль в пол. 82 км/ч. 83 км/ч. 86 км/ч. В этот момент из-за припаркованного на обочине фургона на дорогу внезапно вылетела темная тень. - Папа, тормози! - истошно заорал Слава. Всё произошло в доли секунды. Визг тормозов, запах жженой резины, машину повело юзом. Глухой, тошнотворный удар о металл капота - звук, который невозможно забыть. Тело парня подбросило, он ударился о лобовое стекло, оставив на нем паутину трещин, и отлетело на асфальт. Шестерку занесло, и она замерла, наполовину выскочив на встречную полосу. В салоне повисла мертвая, звенящая тишина, прерываемая лишь судорожным дыханием Виктора. Его руки так и остались лежать на руле, побелевшие пальцы судорожно сжимали оплетку. - Сбил... - мертвым голосом произнес Виктор. - На красный же... он на красный выскочил... Слава, не дожидаясь, пока отец придет в себя, рванул ручку двери. Он вывалился из машины и бросился к лежащему на дороге человеку. Это был молодой тёмноволосый парень в темной куртке. Он лежал в неестественной позе, его лицо было бледным, как мел, а из уголка рта струилась густая, темная кровь. - Папа! - Слава обернулся, его лицо исказилось от ужаса. - Вызывай скорую! Быстро! Беги к автомату или в аптеку вон ту, звони! Виктор наконец выбрался из машины. Его ноги подкашивались. Он смотрел на парня дикими глазами, не в силах пошевелиться. - Папа, не стой! - Слава опустился на колени рядом с пострадавшим. - Он кашляет! Он дышать не может! Парень на асфальте действительно зашелся в тяжелом, клокочущем кашле. Каждое движение причиняло ему видимую муку, грудная клетка вздымалась неровно, с каким-то жутким хрустом. Слава боялся даже прикоснуться к нему, понимая, что там, внутри, всё сломано. - Тише, тише, парень, не дергайся. - шептал Слава, чувствуя, как у него самого начинают дрожать руки. - Сейчас приедут. Держись. Виктор, словно очнувшись от удара тока, сорвался с места и побежал в сторону ближайшего гастронома, на ходу вытаскивая из кармана горсть мелочи для таксофона. Слава остался один на пустой дороге рядом с умирающим человеком. В голове набатом стучала мысль: "Там Ксюша. Там наше УЗИ. Она ждет". Но глядя на темную кровь, впитывающуюся в серый асфальт, он понимал, что этот день уже никогда не будет прежним. Слава опустился на колени прямо в дорожную пыль, пачкая светлые джинсы. Сердце колотилось в горле, но в голове, вопреки ужасу, начал включаться холодный режим - сказывались годы в медецинском институте. Он только что получил диплом, и это был его первый настоящий "пациент" вне учебных аудиторий. - Так, тихо, тихо... - Слава заставил свои руки перестать дрожать. - Слышишь меня? Не шевелись. Парень на асфальте попытался что-то сказать, но изо рта вырвался лишь булькающий хрип. Слава осторожно потянулся к его плечу, чтобы оценить тяжесть повреждений грудной клетки. Как только он чуть приподнял руку парня, чтобы прощупать подреберье, тот выгнулся и издал истошный, захлебывающийся крик. От боли пострадавший рефлекторно втянул в себя воздух - резко и глубоко. - Стой! - Слава накрыл его горло ладонью, прижимая к земле. - Так глубоко не дыши! Слышишь? Поверхностно дыши, мелко! Порвёшь лёгкие... У тебя перелом рёбер, острые края могут войти внутрь. Парень замер, из его глаз брызнули слезы. Он судорожно хватал ртом воздух, стараясь следовать совету, но розово-красная пена на губах говорила о том, что худшее уже могло случиться. - П-позвони... отцу... моему. - прошептал он, и каждое слово давалось ему с трудом. - Я... я не видел машину... - Говори тихо. Не трать кислород. - Слава аккуратно расстегнул на нем куртку, стараясь не тревожить корпус. - Как тебя зовут? Смотри на меня, не закрывай глаза. - Влад... - парень попытался кашлянуть, но тут же скорчился, хватая Славу за рукав куртки мертвой хваткой. - Я умру? Слава почувствовал, как по спине пробежал холод. Он видел характерную деформацию грудной клетки и понимал: если начался гемоторакс или напряженный пневмоторакс, времени у них почти нет. А в 99-м скорая могла ехать и двадцать минут, и полчаса. - Не говори глупостей. Я врач. - соврал Слава (хотя до полноценного врача ему еще нужно было пройти ординатуру, сейчас это было не важно). - Я здесь. Сейчас приедет машина, заберем тебя в стационар. Главное - дыши по чуть-чуть. Понял? Парень едва заметно кивнул, его пальцы на рукаве Славы чуть ослабли, но он продолжал смотреть на него с такой мольбой, что у Славы защемило в груди. - Где папа... - прошептал Слава, оглядываясь на пустую дорогу. - Где эта чертова скорая... Влад прикрыл глаза, переставая дышать. - Не закрывай! - Слава слегка похлопал его по щеке. - Смотри на меня! Рассказывай... куда шел? Давай, Влад, говори со мной. Любая ерунда, только не отключайся. - За файлами для папки... папа... попросил. - парень выдохнул вместе с порцией крови. - Это... срочно... Слава сглотнул ком в горле, крепче сжимая руку парня. Вдалеке послышался завывающий звук сирены скорой помощи. - Вот видишь. - голос Славы дрогнул. - Сейчас они приедут. Донесешь свои файлы. Только дыши, слышишь? Дыши. И глаза не закрывай.

***

Больничная палата была залита тусклым светом вечерних фонарей, пробивавшимся сквозь запыленное окно. В воздухе стоял тяжелый запах хлорки и спирта - типичный аромат государственных больниц. Слава сидел на колченогом табурете рядом с кроватью, в белом халате, который он накинул поверх уличной одежды. Его лицо осунулось, под глазами залегли тени. Влад зашевелился. Его веки дрогнули, он издал слабый, болезненный стон. - Вода... - прохрипел он, едва приоткрыв глаза. Слава тут же подался вперед, придерживая парня за плечо. - Лежи, не дергайся. Тебе пока только губы смочить можно. У тебя операция была два часа назад. Влад на мгновение замер, фокусируя взгляд на облупившемся потолке, а потом вдруг, словно от удара током, попытался резко сесть. - Что?! Который час? - он охнул, хватаясь за забинтованный бок, и лицо его исказилось от острой боли. - Мне надо... мне надо идти. У меня совещание! Слава с силой, но аккуратно надавил ему на плечи, укладывая обратно на жесткий матрас. От капельницы, стоявшей рядом, исходило мерное, раздражающее пощелкивание. - Какое еще совещание? - Слава нервно усмехнулся, глядя на бледного, субтильного парня. - Ты себя в зеркало видел? Тебе на вид лет семнадцать, какое тебе совещание в десять вечера? Влад тяжело дышал, его лоб покрылся испариной. Он перевел взгляд на Славу, и в этом взгляде не было подросткового бунта - только какой-то загнаный, взрослый страх. - Мне девятнадцать. - выдавил он, морщась при каждом вздохе. - Мой отец... Он серьезный человек. Бизнесмен. У него офис здесь. И я... я буду как он. Он так сказал. Сегодня важная встреча с партнерами, я должен был документы привезти... Если я не приду, он скажет, что я всё испортил. Опять. Слава почувствовал, как внутри закипает странная смесь жалости и злости. 20 век ломал людей по-разному: кто-то спивался, кто-то разбивался, кто-то сидел, а кто-то, как этот мальчишка, пытался втиснуться в тесный костюм "нового русского", который был ему явно велик. - Слушай меня внимательно, бизнесмен. - Слава наклонился ниже, понизив голос. - У тебя был разрыв селезенки, сотрясение и три сломанных ребра. Одно из них едва не проткнуло тебе легкое. Если ты сейчас встанешь и выйдешь из этой палаты, ты упадешь в коридоре и больше не встанешь. Понял? Твоему отцу нужен живой сын или труп с документами? Влад затих, глядя в окно. Его губы дрогнули. Весь его боевой настрой испарился, оставив лишь напуганного ребенка, который чуть не погиб. - Он не поймет... - тихо сказал Влад. - Я часто всё порчу... - Значит, я сам ему объясню. - отрезал Слава, поправляя одеяло на кровати парня. - Как врач. И как человек, чей отец тебя едва не... - он осекся, не договорив "убил". - В общем, отдыхай. Совещание отменяется по техническим причинам. Слава откинулся на спинку табурета и потянулся к карману, где лежал листок с номером телефона поликлиники. Он так и не узнал, кто у него будет - сын или дочка. Ксюша, наверное, уже дома, плачет и ждет его, а он сидит здесь, охраняя сон чужого парня, который в свои девятнадцать лет боялся отца больше, чем своей смерти. В палате было темно, только полоска света из коридора ложилась на линолеум. Влад метался на подушке, то и дело прерывисто вздыхая. Наркоз окончательно отпустил, и теперь разрезанная плоть и стянутые швами ребра заявляли о себе жгучей, пульсирующей болью. - Ноет? - тихо спросил Слава. - Тянет... - прошептал Влад, не открывая глаз. - Как будто раскаленную проволоку внутрь зашили. - Это швы. Самое противное. - Слава подался вперед, положив локти на колени. - Потерпи, сейчас подействует обезболивающее, станет легче. Давай, я тебя отвлеку немного? Влад едва заметно кивнул. Ему было всё равно, о чем слушать, лишь бы чьей-то голос перекрывал звон в ушах. - Я ведь сегодня тоже не здесь должен был быть. - начал Слава, глядя куда-то в пустоту. - У меня жена, Ксюша. Она на пару лет старше тебя. Мы сегодня на первое УЗИ должны были сходить... Понимаешь? Первый раз увидеть, кто там. Я так ждал этого дня. Отец вызвался подвезти, потому что я свою машину разбил неделю назад. Иронично, да? Ехали за новой жизнью, а чуть не... - он снова замолчал на секунду, подбирая слова. - В общем, я на хирурга учусь. Последний курс, практика. Думал, что ко всему готов, а когда тебя на асфальте увидел - всё из головы вылетело. Влад слушал внимательно, его дыхание стало чуть более ровным. Рассказ о Ксюше, о неродившемся ребенке, о простых житейских планах казался ему чем-то из другого мира - теплого, уютного. Мира, где люди заботятся и любят друг о друга просто так. Тишина снова заполнила палату, но теперь она не была такой тяжелой. Влад открыл глаза и посмотрел на Славу. - Я из Москвы. - вдруг заговорил он. Голос был слабым, но твердым. - Отец в Питер по делам приехал на два месяца, ну и меня с собой затащил. Чтобы "приобщался", чтобы под присмотром был. Я в Бауманке учусь, на втором курсе. Инженер-конструктор. Сложно, конечно, но отцу нравится... Говорит, бизнесмену нужно техническое мышление. - Бауманка - это круто. - одобрительно кивнул Слава. - Серьезный вуз. Там же, небось, компания у вас боевая? Студенчество, общага, прогулы... Влад криво усмехнулся, и эта усмешка сразу сделала его лицо старше. - Нет никакой компании. Отец возит меня в университет на машине, забирает тоже. Считает, что лишние знакомства только отвлекают от цели. Слава удивленно приподнял бровь. - А как же друзья? - спросил он. - Ну, хотя бы один? Кому позвонить можно, если припечет? Кто с парашютом прыгнуть предложит или на гитаре в подъезде поорать? Влад посмотрел на свои бледные руки, лежащие поверх одеяла, и в его взгляде промелькнула такая безысходность, что Славе стало не по себе. - У меня нет друзей. Эти слова повисли в воздухе тяжелым грузом. Развал СССР, на дворе: время банд, разборок, безумных надежд и всеобщего хаоса, но еще и время, когда люди сбивались в стаи, чтобы выжить. И в этом шумном, кипящем мире девятнадцатилетний парень в дорогой куртке был абсолютно, кристально одинок. Слава вздохнул, встал и подошел к кровати. Он аккуратно поправил подушку под головой Влада. - Теперь есть. - коротко сказал он. - Как минимум один хирург-недоучка. Слава придвинул табурет ближе. Боль у Влада немного утихла, но сон всё не шел. Ночь в больнице тянулась бесконечно, и разговоры были единственным способом не провалиться в липкий страх перед завтрашним днем. - Слушай, Бауманка. - тихо произнес Слава, глядя на профиль парня. - Про отца я понял. Про бизнес - тоже. А если честно? Без всех этих "надо" и "серьезных людей"... Кем ты сам хочешь стать? Влад на мгновение замер. Он посмотрел на свои руки, потом перевел взгляд на темное окно, и в его глазах вдруг промелькнул живой, азартный огонек - первый раз за всё время. - Программистом. - выдохнул он, и это слово прозвучало почти как признание в любви. Слава усмехнулся: - Компьютеры? Сейчас это модно. Говорят, за ними будущее. - Да нет, не в моде дело... - Влад даже попытался приподняться на локте, забыв о боли в боку, но тут же поморщился и лег обратно. - В десятом классе я... Я сайт нашей школы взломал. Просто ради интереса. Там защита была - одно название. Я зашел в базу и всему классу по истории и химии пятерок наставил. Весь класс в шоколаде, учителя в шоке, никто понять не может, как оценки в журнале поменялись. Влад слабо улыбнулся, вспоминая. - Мы и над информатичкой приколы устраивали. Она нам про дискеты талдычит, а мы ей через сеть на монитор всякие картинки выводили. А по вечерам... Слава, мы такие фильмы смотрели! Собирались у парня одного, у него отец из-за границы привозил кассеты. "Матрицу" видели еще до того, как её в кинотеатрах у нас пустили. На кассетах, с ужасным переводом, но это был космос. Мы обсуждали, как мир устроен... Мне казалось, я код могу написать для чего угодно... Он замолчал, и улыбка медленно сползла с его лица. Живой огонек потух так же быстро, как и зажегся. Слава внимательно наблюдал за ним. Он видел, как парень преобразился буквально на минуту - стал настоящим, молодым, дерзким. - Так а почему ты на программиста не пошёл? - спросил Слава. - В ту же Бауманку на ИТ-факультет? Баллов не хватило? Или мест не было? Конкурс большой? Влад горько усмехнулся и покачал головой. Он закрыл глаза, словно прячась от реальности, где его жизнь была расписана кем-то другим. - Папа не разрешил. - тихо ответил он. Слава замер, не веря своим ушам. - Он сказал, что программист - это обслуживающий персонал. Типа уборщика или кассира. "Ты должен управлять людьми, Влад, а не железками". Принес документы на "Менеджмент и управление" и сказал: "Подписывай здесь". Слава промолчал. Он вспомнил своего отца, Виктора, который ворчал на него из-за разбитой машины, но в нужный момент сорвался и гнал по городу, чтобы успеть к Ксюше. У Виктора был тяжелый характер, но он никогда не решал за Славу, какую жизнь ему жить. - Управлять людьми... - негромко повторил Слава. - А ты под машиной оказался, потому что о "совещании" думал, а не о дороге? Влад ничего не ответил, только сильнее сжал край одеяла. - Ничего. - Слава похлопал его по здоровому плечу. - Сейчас мы тебя залатаем. Окрепнешь. А там, глядишь, и до кодов доберешься. В наше время всё быстро меняется. - Слав... - Влад приоткрыл один глаз. - А ты правда... правда врачом стать хотел? - Хотел. - уверенно ответил Слава. - Мать хотела, чтобы я в музыку пошел, она у меня завуч. А я как увидел в восьмом классе атлас анатомический - так и пропал. Кровь, кости, механизмы живые... Мне это важнее любой музыки было. И знаешь что? Когда сам выбираешь - даже не замечаешь, что учишься. - Рад за тебя... - Влад вдруг улыбнулся. Искренне, октрыто. И сразу помолодел на 5 лет. Слава подвинулся еще ближе, почти вплотную к кровати, и тоже нежно, по-доброму улыбнулся. В этом жесте было что-то старшее, братское - то, чего Владу, кажется, не хватало всю жизнь. - Слушай. - вкрадчиво произнес Слава. - А расскажи мне еще про это... программирование? Я в этом вообще не разбираюсь. Для меня компьютер - это такая тяжелая гудящая коробка, на которой в Тетрис играют или рефераты печатают. Как это вообще работает? Влад замер. Он посмотрел на Славу, словно проверяя - не издевается ли тот? Но увидев в глазах хирурга искренний интерес, он преобразился. Бледность еще оставалась на его лице, но взгляд вдруг вспыхнул таким ярким, чистым огнем, что палата стала светлее. - Это не коробка. - голос Влада окреп, в нем появилась глубина и азарт. - Это... это как другой язык. Вот ты учил латынь, чтобы понимать тело, да? А мы учим C++ или Паскаль. Он начал жестикулировать здоровой рукой, рисуя в воздухе невидимые схемы. - Понимаешь, всё вокруг -это алгоритмы. Ты вводишь строчку, например, простую команду "if-then". Если условие выполняется - программа выполняет команду. Ты можешь создать систему, которая будет умнее человека! Ты можешь построить виртуальный город, где законы гравитации будут такими, какими ты их напишешь! Ты можешь придумать что угодно, можешь запрограммировать такое, что не придумал ещё ни один человек в мире! Влад заговорил быстрее, его харизма, которую до этого подавлял страх перед отцом, выплеснулась наружу. В этот момент он выглядел не как избитый пациент, а как молодой демиург. - Сейчас 99-й год, все думают, что компьютеры - это просто калькуляторы. Но скоро... скоро всё будет там! Деньги, общение, целые миры! Я читал про Искуственный Интеллект. Это когда компьютер учится сам, как ребенок. Представь: ты даешь ему задачу, и он находит решение, до которого человек бы шел тысячи лет! Это же свобода, понимаешь? Слава смотрел на него, затаив дыхание. Он видел, как у парня расправились плечи, как исчезли морщины, как загорелись его глаза. Влад стал удивительно красивым в этом своем увлечении - живым, дерзким, настоящим парнем из конца века, который смотрит на десятилетия вперед. - Знаешь, что самое крутое? - Влад подался к Славе, понизив голос до заговорщицкого шепота. - Хакерство - это ведь не просто взлом. Это поиск лазеек в системе, которую кто-то считал идеальной. Это доказательство того, что человеческий разум всегда может быть хитрее любых запретов. Когда я зашел в ту школьную сеть... Я чувствовал себя не преступником. Я чувствовал себя призраком, который может проходить сквозь стены. Он вдруг рассмеялся - легко и искренне, несмотря на то, что смех тут же отозвался болью в ребрах. - Ой... черт... больно. - он схватился за бок, но продолжал улыбаться. - Слав, ты представь, когда-нибудь мы будем лечить людей дистанционно, через мониторы. Ты будешь в Питере, а оперировать - кого-нибудь в Токио. С помощью роботов и программ! Слава покачал головой, восхищенно улыбаясь: - Ну, ты и фантазёр, Бауманка. Но знаешь... глядя на тебя сейчас, я верю, что ты это и построишь. Ты когда про это говоришь - у тебя даже швы, кажется, быстрее затягиваются. Влад выдохнул, его возбуждение сменилось приятной усталостью. Он откинулся на подушки, всё еще с полуулыбкой на губах. - Спасибо, что спросил. - тихо сказал он. - Мне об этом... вообще не с кем было поговорить. Отец считает это игрушками. - Плохо он своих детей знает. - отрезал Слава. - Спи давай, "призрак, проходящий сквозь стены". Завтра расскажешь, как ты мне больничный в компьютере подделаешь, чтобы я еще пару дней здесь с тобой посидел. Влад рассмеялся, а затем всё же закрыл глаза, и на этот раз его сон был спокойным. В эту ночь ему снились не разбитые машины и гневный голос отца, а бегущие зелёные строки кода из "Матрицы", которую он пересматривал в детстве на заезженной пластинке.

***

Утро в больнице началось с резкого запаха манной каши и грохота тележки в коридоре. Слава ушел пару часов назад - его вызвали в ординатуру, и Влад остался один, глядя на пятно солнечного света на потолке. Он чувствовал себя странно: тело болело, но внутри было какое-то непривычное спокойствие. Тишину прервал не стук, а настоящий вихрь. Дверь распахнулась, и в палату влетела девушка с ярко-розовыми волосами, собранными в два дерзких хвоста. Она была похожа на персонажа из аниме, которые только-только начинали появляться на кассетах. - Приве-е-ет! - закричала она, размахивая руками так активно, что едва не задела капельницу. - Ты Влад, да? Класс! А я Алиса! Ого, ну ты и бледный, конечно, чисто вампир из кино! Она рванулась к кровати, явно намереваясь обнять Влада, но тот в ужасе вжался в подушку. - Алиса, притормози, ты его сейчас добьешь. - раздался от двери спокойный, чуть хрипловатый голос. - Хотя я не буду против... Влад инстинктивно перевел взгляд в сторону звука и... Забыл, как дышать. В дверях стояла невероятной красоты девушка. На ней были бордовые брюки-клёш на экстремально низкой посадке, открывающей тонкую талию. Обтягивающая белая футболка едва доставала до конца рёбер, и в пупке поблескивал серебристый шарик пирсинга - неслыханная дерзость для того времени. Сверху была накинута короткая джинсовая куртка, а на шее красовался черный бархатный чокер. Это была Варя. Она выглядела так, будто сошла с обложки журнала "Cool" или только что вышла из клипа Бритни Спирс. Её темные волосы, что доставали до копчика, были распущены, а взгляд аметистовых глаз был одновременно дерзким и немного усталым. Влад смотрел на неё, не моргая. В его мире "бизнес-встреч" и "строгих костюмов" таких девушек просто не существовало. Она была воплощением свободы, хаоса и всего того, о чем он мечтал в своем коде. - Я Варя. - представилась она, проходя в палату и бесцеремонно усаживаясь на тот самый табурет, где ночью сидел Слава. - Сестра твоего спасителя. Ветерок сказал, что ты тут один закиснешь, и попросил за тобой присмотреть. А я только рада. Она победно улыбнулась и вытащила из кармана куртки помятый учебник истории. - У меня сегодня контрольная по Александру Первому. Реформы, Сперанский, вся эта муть. Ветерок позвонил и говорит: "Выручай парня". Ну я и выручила... себя. - Прикинь, как ей повезло, да? - встряла Алиса, уже вовсю рассматривая тумбочку Влада. - История - это же её личный ад. Влад наконец обрел дар речи, хотя голос всё еще его подводил. - Спасибо... - выдавил он, глядя на то, как Варя закинула ногу на ногу. - Я... я не думал, что ко мне кто-то придет. - Ну, Ветерок о тебе так рассказывал, будто ты какой-то секретный агент или гений компьютерный. - Варя с интересом оглядела Влада. - Говорит, ты сайт школы взломал? Реально? Влад кивнул, чувствуя, как краснеет. - Ну... было дело... Я бы не сказал, что прям взломал... - тут же начал принижаться парень. - Круто. - Варя с грохотом положила учебник на тумбочку, безразлично посмотрев на него. - Значит, ты умный. Поможешь мне? Если я завтра не напишу эту контрольную, меня предки расстреляют. Давай так: ты мне за полчаса объяснишь, почему этот Александр не мог просто жить нормально и не мучить детей своими указами, а я за это буду развлекать тебя историями из жизни нашей сумасшедшей семейки. Влад смотрел на неё - на этот проколотый пупок, на яркие брюки, на то, как она уверенно держалась в этой обшарпанной палате. Боль в ребрах куда-то испарилась, сменившись странным, щекочущим чувством в груди. - Помогу. - пообещал он, и на его лице впервые за долгое время появилась настоящая, не вымученная улыбка. - Только... Александр Первый был не таким уж плохим. Он просто хотел как лучше. - Вот наша историчка так же сказала! - Варя рассмеялась, и этот звук показался Владу лучше любой музыки. - Алиса, доставай апельсины, будем лечить нашего хакера. Алиса, которая уже успела освоиться в палате и даже начала бесцеремонно чистить принесенные апельсины, вдруг замерла с долькой в руке. Она прищурилась, оглядывая Влада с ног до головы, словно оценивая товар на витрине. - Слушай, хакер. - весело протянула она. - Мы тут про всё на свете болтаем, а главного не знаем. Ты вообще какой выдержки? Ну, в смысле, сколько тебе лет? Влад, который всё это время старался украдкой смотреть на Варю, слегка смутился. - Девятнадцать. - ответил он. - Я же говорил, второй курс Бауманки. В палате на секунду повисла такая тишина, что было слышно, как в коридоре капает кран. Алиса замерла, её рука с апельсином так и застыла в воздухе. Она быстро переглянулась с Варей. В её глазах пронеслось целое облако мыслей: от "Ого, какой взрослый!" до "Черт, мы для него мелюзга". Алиса резко выпрямилась, поправила свои розовые хвосты и, не моргнув глазом, выдала: - А нам семнадцать! - она произнесла это с таким вызовом, будто готова была предъявить паспорт, которого у неё с собой, разумеется, не было. - Одиннадцатый класс, выпускной на носу, все дела. У Вари, которая в этот момент как раз потянулась за долькой апельсина, глаза округлились до размера пятирублевых монет. Она едва не подавилась воздухом. Пятнадцать лет и восьмой мгновенно превратились в "почти восемнадцать" легким движением языка лучшей подруги. Варя резко повернула голову к Алисе, немо спрашивая: "Ты что несешь?!", но та лишь незаметно, но больно ущипнула её за локоть под прикрытием одеяла. Влад, ничего не заметив, кивнул. Его взгляд снова переместился на Варю. Для него цифра семнадцать звучала идеально - почти ровесники, одна волна. - Семнадцать? - переспросил он, и в его голосе послышалось облегчение. - Здорово. Значит, скоро в универ. Куда поступать думаете? Варя почувствовала, как щеки начинают гореть. Подыгрывать Алисе было невыносимо, но и выставить подругу дурой перед этим парнем, от которого у неё самой внутри всё странно сжималось, она не могла. - Ну... - Варя замялась, судорожно соображая, как связать контрольную по истории за 8-й класс с образом выпускницы. - В СПбГУ. - выдавила она название единственного ВУЗа, которого знала. - О, да! - подхватила Алиса, сияя как начищенный самовар. - Варя не любит гуманитарные науки, она - истинный физмат! У Вари задергался глаз. Физмат? Она учебник по физике сожгла во 2 четверти, какой физмат? Влад смотрел на Варю и улыбался. Ему казалось совершенно естественным, что такая яркая, необычная девушка готовится к взрослой жизни. - Ты не переживай из-за истории. - мягко сказал он, глядя прямо ей в глаза. - Если хочешь, я могу тебе даты помочь запомнить. У меня на цифры память хорошая. Могу написать программку-тест, если Слава мне принесет мой ноутбук... то есть, если отец разрешит привезти компьютер. - Программку? - Варя улыбнулась в ответ, и её смущение начало потихоньку отступать, вытесняемое любопытством. - Прямо специально для меня? - Ну да. - Влад слегка покраснел, но взгляда не отвел. - Чтобы тебе было не так скучно с этими реформами. Алиса, видя, как между этими двумя проскакивают искры, довольно зажевала апельсин. Её маленькая ложь сработала - взрослый девятнадцатилетний москвич бизнесмен окончательно попался в сети пятнадцатилетней простой петербурженки. Варя, мельком глянув на обложку учебника, внезапно замерла. Золотистое тиснение "8 КЛАСС" сияло на солнце, как насмешка. Она с тихим "ой" схватила книгу и, небрежно засунув её в сумку, отвернулась, делая вид, что поправляет волосы. - В этой палате дышать нечем, - выпалила она, чтобы скрыть смущение. - Как вы тут лежите вообще? Она одним ловким движением стянула с себя джинсовую куртку и отбросила её на спинку соседнего стула. Под ней оказалась обтягивающая белая майка на тонких бретельках. Ткань, натянувшись на груди, предательски подчеркивала каждый изгиб, а глубокий вырез позволял заметить нежное кружево белого лифчика, которое выглядывало при каждом её движении. Влад, который до этого момента пытался поддерживать беседу, глядя куда-то в район окна, внезапно подавился воздухом. Его глаза сами собой, против всякой воли, опустились ниже лица Вари. Намного ниже. Он попытался перевести взгляд на капельницу, потом на Алису, но картинка в голове зафиксировалась намертво: тонкая талия, мягкий изгиб груди и этот кружевной край. "Твою ж..." - пронеслось в голове у Влада. Кровь прилила к лицу, а внизу живота внезапно стало тесно и жарко. Он почувствовал, как сердце заколотилось где-то в горле. Его тело, ещё недавно ослабленное операцией, предательски отозвалось на вид девушки, которая, кажется, даже не подозревала о том, какую бурю вызвала своим простым жестом. Кровь от лица хлынула в область паха и штаны за несколько секунд стали для Князева слишком тесными. - Так... - голос Влада дрогнул и стал подозрительно хриплым. Он нервно поправил одеяло, пытаясь прикрыть возбуждение. - История... да. Александр Первый. Это... очень... важная тема. - Да уж. - Алиса, не заметившая замешательства Влада, болтала ногами, сидя на краю кровати. - Самая важная в мире! Кто там, говоришь, у него был главным? Сперанский? - Сперанский. - механически повторил Влад, глядя куда угодно, только не на Варю. Но Варя, заметив, как он дернулся, и увидев его покрасневшие уши, вдруг поняла, почему он так смотрит. Она не отвела взгляд. Напротив, она чуть выпрямилась, расправляя плечи - этот жест был инстинктивным, почти хищным. - Ты какой-то бледный, Влад. - Варя склонила голову набок, лукаво прищурившись. Её голос стал тише, глубже. - Тебе точно не плохо? Может, врача позвать? - Нет! - выпалил Влад слишком громко и пискляво. - То есть, нет. Всё в порядке. Просто... жарко. В палате правда... очень жарко. Он почувствовал, как от стыда и возбуждения горит всё тело. - Жарко? - Варя усмехнулась, заметив, как он судорожно вцепился в края простыни. Она сделала шаг ближе к кровати, и Влад почувствовал слабый, приятный аромат её парфюма - что-то цветочное, девчачье, совершенно не похожее на больничный запах хлорки. - Ну, если жарко, надо проветрить. Алиса, открой форточку, а то наш бизнесмен сейчас сварится. - Сейчас. - Алиса вскочила, продолжая что-то весело щебетать, а Влад закрыл глаза, пытаясь унять бешеный пульс. Внутри него шла война: разум кричал, что это просто девчонка, что он серьезный парень из Бауманки, что отец убьет его за такие мысли. Но физиология была куда наглее. Он впервые в жизни осознал, что никакие алгоритмы, никакие компьютерные коды не могут сравниться с тем, как сильно может свести с ума один человек, просто стоящий рядом. - Да. - прохрипел Влад, открывая глаза и снова встречаясь с насмешливым взглядом Вари. - Проветрить - это отличная идея. В разгар разговора о том, как Александр Первый томился от скуки в Зимнем дворце, дверь палаты распахнулась с привычным Славиным напором. Влетевший в палату Слава выглядел недовольным, а его взгляд мгновенно упал на Варю, которая всё ещё стояла в одной майке. - Ты что здесь устроила?! - рявкнул Слава, и его голос эхом разнесся по палате, отчего Влад вздрогнул. - Варя, ты что так одета?! Варя тут же скривилась, словно съела лимон. - Ой, Ветерок, ну что ты начинаешь? Жарко здесь! - Жарко ей! - Слава сгреб с соседнего стула её джинсовую куртку и швырнул ей в лицо. - Тебе всего пятнадцать лет, а ты одеваешься как... как... как шлюха у трассы! И где это ты проколола пупок?! Папа увидит - убьёт! Влад дальше не слушал. Слова Славы растворились в гуле его собственного стыда и ужаса. Пятнадцать лет. Ему, девятнадцатилетнему парню, только что чуть не вынесшему себе мозги от того, что он увидел кружева её лифчика, этой девчонке было всего пятнадцать. Пятнадцать. Он зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна. Его тело, ещё недавно готовое ответить на зов плоти, теперь казалось раскаленной печью. Он чувствовал, как кровь, только что прилившая к паху, теперь хлынула к ушам, к лицу, обжигая его изнутри. Это было отвратительно. Он никогда не чувствовал себя таким грязным. Он, взрослый парень, "второй курс Бауманки", чуть не словил кондрашку от вида пятнадцатилетней школьницы. Влад пытался сделать вид, что спит, что ему всё равно. Он с силой вцепился в одеяло, пытаясь унять предательское возбуждение. - ...Ты что, забыла, что в больнице, а не на дискотеке?! - голос Славы продолжал греметь. - А тебе что, завидно, что ли? - Варя, покрасневшая до корней волос, натянула куртку, но её дерзкий тон никуда не делся. - Я же не голая здесь стою! - Ещё бы ты голая стояла! - Слава обернулся к Алисе. - И ты куда смотришь?! Подруга называется! Могла бы хоть слово сказать! Алиса, которая до этого момента молчала, почувствовала, что запахло керосином. - Ну, Слав, она одета нормально для своего фозраста, штаны длинные... - попыталась она примирительно. - Что такого? Мода сейчас такая. - Какая еще мода? Штаны на двух сантиметрах от лобка?! - Слава обернулся к Владу, который делал вид, что спит крепче, чем убитый. - Влад, ты хоть скажи что-нибудь! Ты же взрослый парень, тебе не кажется, что это... ну... вызывающе? Влад с ужасом осознал, что Слава ждет от него реакции. Он не мог притвориться спящим. Пришлось медленно открыть глаза, симулируя пробуждение. Его лицо, несомненно, горело огнем. - Я... - прохрипел Влад. Он попытался придать своему голосу максимально безразличный оттенок. - Мне кажется... что она одета... вполне нормально. Для своего... эээ... возраста... Он сглотнул, чувствуя, как Варя прожигает его взглядом. Алиса одобрительно хихикнула, а Слава с недоверием посмотрел на Влада. - Ты серьезно? - Слава явно не ожидал такого ответа. - Ну да. - Влад попытался улыбнуться, но вышло как-то криво. - Главное, чтобы удобно было. И тепло... не застудить ничего. Варя, услышав его ответ, скривилась, с некоторой жалостью взглянув на красного парня. - Вот, видишь, Ветерок? - сказала она, примирительно пожимая плечами. - Хоть кто-то оценил! Слава покачал головой, явно не удовлетворённый ответом. - Ладно, бесполезно с вами спорить. Надеюсь, ты уроки сделала, Варя? А то я зря тебя из школы вытаскивал? - Всё сделано, всё сделано! - закивала головой Варя, забирая рюкзак. - Ну... Я пойду, да?.. Влад снова закрыл глаза. Пятнадцать. Он уже не слышал их спора, в голове вертелись только две цифры и одна картинка: 19 и 15, и Варя в этой чертовой майке. Ну почему он такой идиот? И почему она такая... такая? Дверь за Варей и Алисой захлопнулась, и только эхо их каблуков еще пару секунд отдавалось в коридоре. Слава, всё еще тяжело вздыхая и ворча себе под нос что-то про "нынешнюю молодежь" и "потерянное поколение", подошел к кровати Влада. - Ты извини, Влад. - Слава виновато потер шею. - Сестра у меня... Вся в отца, характер - кремень, а в голове ветер. Ты как сам? Лицо красное. Давление, что ли, скакануло? Слава, действуя на автомате, как будущий врач, решил проверить состояние пациента. Он потянулся к краю одеяла, которое Влад судорожно сжимал у пояса. - Не жарко тебе, Влад? А то я могу... - Слава потянул одеяло вниз, открывая ноги парня, чтобы тот немного остыл. И тут Слава замер. Рука с краем простыни так и застыла в воздухе. Взгляд Славы невольно упал на область паха Влада, где под тонкой больничной тканью совершенно отчетливо и бескомпромиссно вырисовывался бугорок. Пауза неприлично затянулась. Воздух в палате, казалось, можно было резать ножом. Влад зажмурился так сильно, что у него задрожали веки. Он мечтал только об одном: чтобы прямо сейчас в больницу попал метеорит и прекратил этот позор. Слава медленно поднял взгляд на лицо Влада. В его глазах смешалось всё: профессиональное понимание физиологии, шок брата и чисто мужская солидарность, приправленная яростью. - М-да уж... - негромко протянул Слава, медленно накрывая ноги Влада обратно, причем на этот раз натягивая одеяло почти до самого подбородка. Влад посмотрел на друга. Он чувствовал, как пылают его щеки. - Слав... я... это... - голос парня превратился в жалкий писк. - Оно само. Я не хотел. Клянусь! Слава отошел на шаг от кровати, скрестив руки на груди. Он смотрел на Влада уже не как на пациента, а как на очень наглого девятнадцатилетнего парня, который только что оценил его младшую сестру. - "Само", говоришь? - Слава усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. - Слушай, Бауманка. Я тебя вчера с того света вытаскивал. Кровь твою по асфальту собирал. Я думал, мы друзья. - Мы друзья! - Влад наконец открыл глаза, в которых читалось чистое отчаяние. - Слав, правда. Она просто... она очень красивая. И я... я не знал, что ей пятнадцать! Алиса сказала - семнадцать! - Алиса - дура, а Варя - ребенок. - отрезал Слава, подходя ближе и наклоняясь к самому лицу Влада. - У неё еще аттестат за девятый класс не получен. У неё в голове куклы Барби только-только на косметику сменились! Она строит из себя взрослую, лезет к парням, но у тебя-то должна быть своя голова на плечах! Влад прерывисто вдохнул. - Прости. Я... я буду вести себя нормально. Слава постоял еще секунду, сверля его взглядом, а потом вдруг тяжело вздохнул и присел на табурет. - Ладно. - буркнул он, потирая лицо ладонями. - Физиологию не обманешь, я парень, я понимаю. Организм молодой, гормоны... Но если я еще раз увижу, что ты на неё так смотришь - вылетишь из этой больницы. Пешком до Москвы пойдешь. Как Ломоносов. Понял? - Понял. - быстро закивал Влад. - Честное слово. - И одеяло не скидывай. - добавил Слава, вставая. - А то медсестры зайдут, так себе получится. Я пойду, мне в ординаторскую надо. Лежи... остывай. Слава вышел из палаты, прикрыв дверь. Влад наконец выдохнул и, уткнувшись лицом в подушку, заорал, чувствуя себя одновременно самым счастливым и самым несчастным человеком. На тумбочке всё еще пахли апельсины, которые принесла Варя, и этот запах теперь навсегда ассоциировался у него с бордовыми брюками-клёш и самым позорным моментом в жизни.

***

Прошло два дня. Влад уже понемногу начал ходить по палате, держась за стенку, а Слава заглядывал к нему в каждый перерыв между обходами. Напряжение, возникшее из-за инцидента с Варей, висело в воздухе, и Влад решил, что пора расставить точки над "i". Слава сидел на подоконнике, задумчиво вертя в руках стетоскоп, когда Влад, тяжело опустившись на кровать после короткой прогулки по коридору, заговорил: - Слав... Послушай. Я насчет того дня. - Он запнулся, подбирая слова. - Мне правда дико неудобно перед тобой. Я не какой-то там извращенец. Просто... ну, ты сам понимаешь. Организм после операции, стресс, а тут она заходит... такая. Я себя последним идиотом чувствую. Слава молчал, глядя в окно на серые питерские крыши. Наконец он вздохнул и спрыгнул с подоконника. - Ладно, Бауманка, забей. - буркнул он, подходя к тумбочке и проверяя график приёма лекарств. - Я за эти два дня остыл. В конце концов, я медик. Я понимаю, как это работает: гормональный всплеск, реакция на раздражитель, инстинкты. Ты два дня в отключке был, энергия накопилась, а Варя... Ну, Варя умеет спровоцировать. Влад заметно расслабился, выдохнув. - Спасибо. Я боялся, ты мне после этого капельницу с хлоркой поставишь. Слава резко обернулся, его взгляд снова стал серьезным и колючим. Он ткнул пальцем в сторону Влада. - Рано расслабился. Я тебя предупреждаю: только попробуй свои руки распустить! Даже если она сама будет крутиться рядом - держи дистанцию. Она для тебя - запретная зона. - Да я не буду, честно! - горячо воскликнул Влад, прижав руку к груди. - Слав, я всё понимаю. Ей пятнадцать, это закон, это святое. Я... я подожду. До восемнадцати ни-ни! Даже пальцем не трону! Слава, который уже собирался выйти из палаты, замер на полуслове. Его рука так и осталась на дверной ручке. Он медленно повернулся к Владу, нахмурив брови, и в палате воцарилась странная, звенящая тишина. - Погоди, программист... - Слава прищурился, внимательно всматриваясь в лицо друга. - Ты что сейчас сказал? "До восемнадцати"? Влад моргнул, запоздало осознав, что только что выдал свои долгосрочные планы. - Ну... да. Чтобы всё по-честному было. Когда вырастет. Слава сделал шаг обратно в палату, не сводя с Влада ошеломленного взгляда. Его осенило. - Ты что... - голос Славы стал тихим от удивления. - Ты что, влюбился в неё? Влад почувствовал, как лицо снова заливает краска, но на этот раз он не отвел глаз. Тогда было не принято было так открыто говорить о чувствах, особенно между мужиками, но сейчас врать было бессмысленно. - Похоже на то. - тихо ответил Влад. - Знаю, звучит бредово. Увидел один раз, под наркозом почти... Но я про неё всё время думаю. Даже код не пишется, только её глаза перед глазами. Она... она не такая, как все эти московские куклы, которых мне отец подсовывал. Слава сел на край кровати, чувствуя, как у него голова идет кругом. Он ожидал чего угодно: оправданий, физиологических объяснений, стыда. Но не этого - не готовности ждать три года. - Ни фига себе... - выдохнул Слава. - Программист, ты понимаешь, что ты сейчас подписался на три года ада? Мой отец тебя за версту к ней не подпустит, если узнает. Да и я... я же тебя контролировать буду. - Контролируй. - упрямо ответил Влад. - Я подожду. Я докажу, что я не "извращенец", каким выглядел два дня назад. Слава долго смотрел на него, а потом вдруг коротко расхохотался и хлопнул себя по колену. - Ну ты и попал, брат. - О чём ты? - Влад удивлённо поднял брови. - Да у неё не характер, а... - он вдруг замер, смотря на друга и широко улыбнулся. - А впрочем, сам увидишь со временем.

***

Прошло еще пять дней. Влад уже уверенно передвигался по отделению, и хотя швы еще тянули, он чувствовал себя почти живым. В этот день дверь палаты не просто открылась - она буквально влетела внутрь вместе с Алисой и сияющей Варей. Варя выглядела куда более закрыто, чем в прошлый раз: на ней были широкие светлые джинсы с дырками и белая школьная рубашка, а в руках она сжимала листок с результатами. - Влад! Ты не поверишь! - закричала она, подбегая к его кровати и едва удерживаясь, чтобы не запрыгнуть на неё. - Пять! У меня пять по истории! - Она реально всё выучила! - Алиса в восторге захлопала в ладоши, усаживаясь на подоконник. - Училка в шоке была, даже думала, что Варя списывает. Варя гордо выпрямилась, её глаза светились триумфом. - И знаешь, что это значит? Благодаря этой пятерке у меня теперь все пятёрки в году! Предки в таком восторге, что папа даже перестал ворчать про мой проколотый пупок. Мама пирог печет, Слава вчера вообще меня за уши оттаскал - поздравил. Влад смотрел на неё и не мог сдержать ответной улыбки. Она была такой искренней в своей радости, такой настоящей, что все его вчерашние боли казались пустяком. - Поздравляю. - мягко сказал он, смотря на неё такими влюблёнными глазами, что Алиса отврнулась. - Я же говорил, что ты справишься. У тебя мозги работают как надо, просто им не хватало правильной мотивации. Варя засияла еще сильнее. Она присела на край стула, поправив выбившуюся прядь волос. - Слушай, ну раз ты такой умный и во всём этом коде разбираешься... Ты-то сам школу как окончил? Небось, тоже с золотой медалью? Все эти ваши технари - они же жуткие отличники. Влад на мгновение задумался, а потом совершенно спокойно, даже буднично, пожал плечами. - На тройки. - ответил он. В палате наступила пауза. Алиса даже жевать перестала, а Варя удивленно моргнула, уверенная, что ослышалась. - В смысле - на тройки? - переспросила она. - Ты же в Бауманке! Туда же конкурс - сто человек на место! - Ну да, на тройки. - повторил Влад с легкой усмешкой. - По литературе, географии, химии, биологии... Я учил только то, что мне было нужно. Математику, физику, английский, информатику. Остальное мне казалось тратой времени. Зачем мне знать, где добывают бокситы, если я хочу писать операционные системы? - Обалдеть... - выдохнула Алиса. - И тебя не выгнали? Тебя родители не ругали? Влад замер, при воспоминании о своих родителях. - Отец бесился, конечно... - тихо признал Влад, вспоминая, как Владимир лупил его ремнём и шлангом от стиральной машины за каждую четёрку. - Но я ему сказал: "Какая разница, что в аттестате, если в ВУЗ берут на конкурсной основе?" Я пришел на экзамены в Бауманку, сдал математику и физику на высшие баллы, и мой аттестат со всеми его тройками по биологии никого не интересовал. Варя смотрела на него с новым, еще более глубоким интересом. Её всегда учили, что оценки - это мерило человека, а тут перед ней сидел парень, который взломал и школу, и жизнь, просто потому, что знал, чего хочет. - Ты такой странный, Влад. - тихо сказала она, не сводя с него глаз. - У тебя всё по-другому... Не как у Ветерка или папы... - Это называется "оптимизация". - улыбнулся ей Влад. - Зачем тратить ресурсы на то, что не приносит результата? - А я вот теперь буду гордиться своим будущим красным дипломом. - Варя шутливо фыркнула, но в её голосе уже не было прежней детской хвастливости. - Чтобы ты знал: я не просто красивая, я еще и отличница! - Я это уже понял. - ответил Влад, и в его голосе прозвучало столько нежности, что Алиса деликатно отвернулась к окну, а Варя вдруг почувствовала, как её "отличническое" сердце пропустило удар.

***

Тишина в палате в один из вечеров была особенно тяжелой. Влад сидел на кровати, перелистывая какую-то техническую книгу, но мысли его были далеко. Когда дверь скрипнула, он привычно поднял голову, ожидая увидеть неразлучную парочку - розоволосую Алису и дерзкую Варю. Но Варя зашла одна. На ней не было ярких цветов. Простая темная кофта, джинсы, волосы убраны в строгий хвост. Она не смеялась, не хвасталась оценками. Она медленно подошла к кровати и остановилась, глядя в пол. Её пальцы судорожно терли край куртки. - Варя? - Влад напрягся. - Что-то случилось? С Ксюшей? Со Славой? Она подняла на него глаза, и Влад почувствовал, как сердце пропустило удар. Её ресницы дрожали, а в глубине аметистовых глаз стояли слезы, которые она изо всех сил пыталась не выпустить. - Влад... - голос её сорвался, стал тонким и ломким. - Я больше не могу приходить сюда просто так. Делать вид, что мы просто обсуждаем историю или твои программы. Мне больно, понимаешь? Влад замер, боясь пошевелиться. - Я всё время думаю о тебе. - продолжала она, и первая слезинка всё-таки скатилась по щеке. - Когда ложусь спать, когда просыпаюсь. Мне плевать, что говорит Слава, плевать на этот дурацкий возраст. Я... я тебя люблю. По-настоящему. Влад почувствовал, как внутри него всё перевернулось, как перед глазами поплыло. Эта чистая, отчаянная честность пятнадцатилетней девочки ударила сильнее, чем тот удар машины. Он видел, как она дрожит, видел её заплаканные глаза, и единственное, чего он хотел в эту секунду - это сорваться с кровати, сгрести её в охапку, спрятать от всего мира и сказать, что он чувствует то же самое. Что он уже неделю строит их общее будущее в своей голове. Он уже подался вперед, его рука почти коснулась её плеча, но в мозгу, как набатом, вспыхнул голос Славы: "Только попробуй руки распустить! До восемнадцати ни-ни! Запретная зона". Влад резко одернул руку, вцепившись пальцами в край простыни так, что костяшки побелели. Перед ним была не просто девушка -перед ним была сестра человека, который спас ему жизнь. Сестра друга. Ребенок. - Варя... - выдавил он, чувствуя, как в горле встает колючий ком. - Посмотри на меня. Она подняла лицо, полное надежды и страха. - Ты самая удивительная девушка, которую я когда-либо встречал. - сказал Влад, и его голос дрожал не меньше её. - И то, что ты сейчас сказала... Это самое лучшее, что я слышал в жизни. Но я... я не могу. Не сейчас. Варя всхлипнула, закрыв лицо руками. - Потому что мне пятнадцать? Да? Ты считаешь меня маленькой? - Нет! - Влад почти выкрикнул это. - Я не считаю тебя маленькой. Я считаю тебя... слишком ценной, чтобы всё испортить. Варя, я обещал Славе. Я обещал ему, что не трону тебя, пока ты не вырастешь. Если я сейчас... Если мы сейчас... Короче, я предам его. А он спас меня для того, чтобы я был человеком, а не подонком. Он глубоко вздохнул, борясь с желанием наплевать на все обещания. - Послушай. - он дотянулся и всё-таки очень осторожно, одними кончиками пальцев, коснулся её ладони. - Три года. Я никуда не уйду. Я буду здесь. В этом городе или в Москве, неважно. Я буду ждать твоего выпускного. Я буду ждать дня, когда ты сможешь сама решать свою жизнь, и твой брат не будет смотреть на меня как на преступника. Варя вытерла слезы рукавом, глядя на него с недетской серьезностью. - Ты правда будешь ждать? Это не просто чтобы я отстала? - Я троечник, Варя. - Влад криво улыбнулся сквозь собственную боль. - Я не трачу время на то, что мне не нужно. А ты мне нужна. Больше всех кодов в мире. Варя шмыгнула носом и сделала шаг ближе, на мгновение прислонившись лбом к его плечу. Влад замер, боясь даже вздохнуть, наслаждаясь теплом её близости и одновременно проклиная каждую секунду, отделяющую их от её совершеннолетия. - Три года - это очень долго, Влад. - прошептала она в его больничную пижаму. Слёзы на её щеках уже начали подсыхать, оставляя едва заметные дорожки, но взгляд вдруг стал другим - не просящим, а каким-то решительным, почти взрослым. - Влад... - прошептала она, и её голос дрогнул. - Раз нам нельзя быть вместе сейчас... Раз нужно ждать три года... Можно мне тебя поцеловать? Всего один раз. Влад замер. Все его логические цепочки, все алгоритмы правильного поведения, которые он выстраивал последние десять минут, рассыпались в прах. "Господи, что делать?" - билось в висках. С одной стороны - лицо Славы, его тяжелый взгляд и обещание "ни-ни". С другой - Варя, её близость и этот невозможный вопрос. Рассудок отчаянно пытался найти лазейку. "Поцелуй - это же не отношения." - шептал внутренний голос. - "Это не "распускать руки". Это просто... как обещание. - Варя, я... Не знаю... - начал он, но слова застряли в пересохшем горле. Она не стала ждать ответа. Варя чуть подалась вперед, сокращая те немногие сантиметры, что их разделяли. Её рука, тонкая и прохладная, осторожно легла ему на шею, едва касаясь воротника больничной пижамы. Влад почувствовал, как по коже пробежал электрический разряд. - Ну пожалуйста. - выдохнула она прямо ему в губы. Влад закрыл глаза. В этот момент он ненавидел себя за слабость, ненавидел свой возраст, больничные стены и даже своего спасителя Славу. Он знал, что поступает неправильно, что нарушает неписаный мужской кодекс, но сила притяжения была выше его воли. Он едва заметно кивнул. И в ту же секунду почувствовал прикосновение её губ. Поцелуй был несмелым, почти детским. Для Вари это был первый настоящий поцелуй, и она вложила в него всё свое отчаяние и всю свою надежду. Влад осторожно коснулся её талии, скорее придерживая, чтобы она не упала, чем притягивая к себе. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, сейчас разойдутся свежие швы. Он чуть сильнее наклонил свою голову вбок, делая первое, нежное движение губами, показывая Варе, как надо. Она тут же подключилась, запуская пальцы в его растрёпанные чёрные волосы. Глаза Влада сами прикрылись, а здоровая рука соскользнула с её талии, поднимаясь выше, к затылку, лишь сильнее прижимая к себе. В паху снова предательски запульсировало, и он до болизприкусил внутреннюю сторону своей щеки, пытаясь подавить инстинкты. Варя отстранилась первой. Её лицо пылало, глаза блестели, но теперь в них не было грусти. Она смотрела на него с торжеством первооткрывателя. - Теперь я точно дождусь. - прошептала она, поправляя кофту. - Хоть десять лет. Влад тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. Он чувствовал себя одновременно и предателем, и самым счастливым человеком на земле. - Варя, уходи. - выдохнул он, не в силах смотреть ей в глаза. - Если Слава сейчас вернется, он увидит твои красные щеки и всё поймет. - Пусть понимает. - Варя дерзко улыбнулась, и в эту секунду она снова стала той самой девчонкой в брюках-клёш, которая ворвалась в его жизнь три недели назад. - Увидимся, мой любимый программист. Напиши мне в своей голове какую-нибудь программу про нас. Она коротко и звонко чмокнула его в губы и выскользнула из палаты так же внезапно, как и пришла. Влад рухнул на подушки, глядя в потолок. Губы всё еще горели. "Я пропал. - подумал он, чувствуя, как внутри разливается странная, пугающая нежность. - Слава меня убьет. Но это того стоило."

***

Вечер опустился на палату, окутывая ее полумраком. Влад лежал в кровати, почти задремав. Его мозг, уставший от потока бурных мыслей о Варе, постепенно отключался. Он уже видел какие-то обрывки снов, как влруг дверь распахнулась. На пороге стоял Владимир, его отец. Высокий, подтянутый, с всегда строгим выражением лица. Сейчас оно было искажено раздражением, а глаза горели неприкрытой злостью. - Влад. - произнес он низким, хриплым голосом, от которого у Влада мгновенно исчез весь сон. Влад сел на кровати, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Присутствие отца всегда вызывало в нем смесь страха и инстинктивного желания спрятаться. - Пап? Что-то случилось? Владимир вошел в палату, не закрывая за собой дверь, и встал напротив кровати, скрестив руки на груди. От него веяло холодом и агрессией. - Случилось. Твоей матери стало плохо. Очень плохо. Сердце. Снова. Слова отца прозвучали как удар. Влад почувствовал, как сердце сжалось от тревоги. Мама... его единственная защита, его тихая гавань в этом мире. - Что с ней? Насколько.... насколько плохо? - Неважно. - отрезал Владимир, словно его это не волновало. - Важно, что нам нужно срочно возвращаться в Москву. Завтра утром первый рейс. Влад моргнул, пытаясь осознать услышанное. Возвращаться? Сейчас? - Но... но мне же нельзя. Доктор сказал, никаких переездов. Я только 3 недели в больнице. Еще курс реабилитации... Владимир издал короткий, презрительный смешок. - Реабилитация? Что за чушь? Ты достаточно пролежал здесь, раскис. Мать важнее всех твоих прихотей. Ей нужна наша поддержка. Моя... и твоя, по крайней мере, в качестве моральной опоры. Влад почувствовал, как внутри него закипает возмущение. И как всегда, мать используется как рычаг давления. - Я не могу, пап. Доктор строго запретил. Мне нужны еще обследования. Если я сейчас полечу... Это может быть опасно для меня. Лицо Владимира исказилось гримасой гнева. - Опасно для тебя? А для твоей матери не опасно? Ты хоть думаешь о ком-то, кроме себя, животное? Всегда ты был таким. Всегда ставил свои интересы выше всех. Из-за тебя она страдала всю жизнь! Из-за твоей никчемности! Каждое слово отца было как плевок в лицо. Влад сжал кулаки, пытаясь не поддаться старым страхам, не провалиться в ту черную дыру отчаяния, в которую отец так легко его сбрасывал. - Это неправда. - прошептал Влад, стараясь сохранить голос ровным. - Я никогда не хотел, чтобы ей было плохо. Я всегда о ней заботился... - Заботился? - Владимир сделал шаг ближе, его глаза сверкали. - Ты сидишь здесь, в Питере, бездельничаешь, а твоя мать там умирает! И ты смеешь говорить о своих "опасностях"? Забудь. Мы возвращаемся. Завтра утром. Я уже обо всем договорился. - Ты не можешь вот так просто. - Влад поднял глаза, и в них вспыхнула решимость. - Доктор не даст разрешения. - Доктор? - Владимир издевательски рассмеялся. - Я решу вопрос с доктором. Деньги решают всё. А теперь быстро собирайся. Сказав это, Владимир резко развернулся и вышел из палаты, оставив за собой шлейф ядовитой злости. Влад остался сидеть на кровати, дрожащими руками обнимая колени. Возвращаться. В Москву. Опять под полный контроль отца, опять в эту тюрьму, где каждый день - борьба за право дышать. И Варя... Он только-только начал видеть в ней искру надежды. И теперь всё рухнет. Он снова будет потерян. И мама... ему было страшно за маму. Но еще страшнее было осознавать, что он бессилен перед своим отцом.