Леди и Дракон

Прошло две недели.

Лондон продолжал радовать Элен привычной серостью и дождём, который барабанил по окнам её маленькой квартирки на третьем этаже. Она сидела за кухонным столом, заваленным бумагами, и перед ней лежал блокнот Чарли — тот самый, с обложкой из драконьей кожи. Она уже прочитала его от корки до корки три раза. Исписанные мелким, убористым почерком страницы хранили в себе не просто профессиональные заметки. В них было что-то личное — та особая тщательность, с которой Чарли описывал повадки своих драконов, его зарисовки (довольно неплохие для человека, который явно больше привык иметь дело с огнём, чем с карандашом) и даже короткие пометки на полях вроде «Гораций сегодня чихнул искрами — похоже, аллергия на тип травы в новом загоне» или «Табита научилась открывать засов. Нужно сменить замок. Снова». Элен улыбнулась, пробегая пальцами по этим строчкам. Он был именно таким, каким она себе его представляла: одержимый своим делом, дотошный и немного забавный в своей преданности драконам. В его блокноте не было ни слова о личной жизни, ни намёка на романтику — только работа, планы, наблюдения и схемы. И, надо сказать, полезные. И она чувствовала огромное уважение к этому человеку. За две недели они успели обменяться пятью письмами. Первое отправила она — длинный, детальный разбор его рунологических схем с пометками на полях и исправлениями, которые она сочла нужными. Она старалась писать сухо и по делу, но в конце всё же не удержалась и добавила постскриптум: «Гораций, судя по твоим записям, явно имеет характер. Надеюсь, ты не позволяешь ему садиться тебе на голову. Если он пытается — дай знать. У меня есть пара идей по поведенческой коррекции. Без зелий. Только хитрость». Ответ Чарли пришёл через два дня — длинное, почти восторженное письмо, в котором он соглашался с её замечаниями по рунам, вступал в полемику по поводу двух пунктов и отдельно благодарил за предложение по коррекции поведения Горация. В конце он написал: «Ты не представляешь, как я рад, что есть хоть кто-то, кто может обсуждать это со мной на равных. Мои коллеги в Румынии — прекрасные специалисты, но они не спорят. Они просто соглашаются. Или кивают. Это сводит с ума. Продолжай спорить. Мне это нравится. На самом деле, это лучший стимул для работы». Элен тогда рассмеялась и перечитала письмо три раза. Чувство, которое она испытывала, читая его строчки, было странным — тёплым и немного щекочущим внутри. Но она отогнала его, решив, что это просто радость от общения с единомышленников, какие встречались не так часто. Ничего больше. Она даже не заметила, как начала ждать его писем.

***

Тем временем в Норе жизнь шла своим чередом. Чарли остался у родителей дольше, чем планировал. Он всегда так делал — приезжал на несколько дней, а потом находил тысячу причин задержаться: то нужно помочь Артуру с каким-то маггловским изобретением, то Молли просила починить крыльцо, то надо было просто посидеть у камина и ничего не делать. В этом доме он отдыхал от своей работы. Но, как подозревала Молли, в этот раз была ещё одна причина. — Он уже трижды спрашивал, не приезжала ли Элен, — шепнула она Артуру однажды вечером, когда Чарли вышел в сад. — И каждый раз, когда я говорила «нет», он вздыхал. Артур, он вздыхает! Мой сын, который спорит с драконами и не боится огня, вздыхает, потому что какая-то девушка не приехала! — Может, он просто хочет обсудить с ней работу, — Артур, как всегда, был спокоен, но в его глазах плясали смешинки. — Он обсуждает с ней работу в письмах! — воскликнула Молли, размахивая кухонным полотенцем. — Я видела. Он сидит и пишет ей каждый вечер. Каждый вечер, Артур! Он даже не пишет нам так часто! — Может, ей просто есть что сказать, — улыбнулся Артур. — Дорогая, оставь их. Если Чарли захочет, он сам всё сделает. Молли вздохнула и покачала головой, но спорить не стала. А Чарли тем временем сидел в саду на старой деревянной скамейке и перечитывал свежее письмо от Элен. В нём она снова критиковала его заметки по рунологии — на этот раз по поводу расположения защитных символов в вольере для подростков. Она писала, что его схема не учитывает магический фон, который создают сами драконы, и предложила альтернативную конфигурацию. И он, представьте себе, согласился с ней. Чарли смотрел на её почерк — аккуратный, ровный, с лёгким наклоном вправо — и не мог сдержать улыбку. Она была единственным человеком, который заставлял его пересматривать свои убеждения. И ему это чертовски нравилось. Он уже начал строить планы на то, как встретится с ней в Лондоне через несколько дней, как вдруг из дома выбежал Билл с очень странным выражением лица. — Чарли, — позвал он, махнув рукой. — У меня тут кое-какие новости. И они тебя касаются. Чарли поднял голову, пряча письмо в карман куртки. — Что случилось? — спросил он, вставая. Билл подошёл к нему и сел рядом. Он был серьёзен — так серьёзен, что Чарли даже насторожился. — Я только что разговаривал с Флёр, — сказал Билл. — Она общалась с Элен. И... ну, в общем, у неё есть новости. — Какие новости? — Чарли нахмурился. Билл посмотрел на него с той особенной усмешкой, которая появлялась у него, когда он знал что-то важное и наслаждался моментом. — Элен отправляют в командировку. В Румынию. Чарли замер. Его сердце сделало странный кульбит, и он на мгновение перестал дышать. — В Румынию? — переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Зачем? — Министерство заключило контракт с заповедником, в котором ты работаешь, — пояснил Билл. — Они хотят, чтобы кто-то со стороны оценил условия содержания редких магических существ и предложил улучшения. И выбор пал на Элен. Как на одного из ведущих специалистов в Англии. Чарли молчал. Внутри него боролись два совершенно разных чувства. Первое — профессиональное. Он знал, что их заповедник нуждается в независимой оценке, и если такая оценка будет проведена компетентным специалистом, это пойдёт на пользу и драконам, и смотрителям. И тот факт, что этим специалистом окажется Элен — человек, который разбирается в теме не хуже него самого, — вызывал у него искреннее уважение. Второе чувство было странным. Оно было похоже на предвкушение. На радость от того, что он снова сможет увидеть её. Не в Лондоне, где у неё свои дела, а там, где он работал. Где он был хозяином. Где он мог показать ей всё, о чём они писали в письмах. Но он, конечно, не подал виду. — Это... хорошая новость, — сказал он, пытаясь говорить спокойно. — У нас действительно есть проблемы с вольерами для молодняка. И если она сможет помочь... — Чарли, — перебил его Билл и усмехнулся. — Ты можешь перестать притворяться? Ты рад. Я знаю тебя. Чарли инстинктивно потянулся к брови, и Билл расхохотался. — Билл, — проворчал Чарли, но сам улыбнулся. — Это не то, что ты думаешь. Она хороший специалист. Я хочу, чтобы она увидела мою работу. — Конечно, — кивнул Билл с абсолютно невинным видом. — Твою работу. И больше ничего. — Я тебя убью, — спокойно сказал Чарли, но в голосе его не было злости. — Ты не сможешь, — парировал Билл. — Ты слишком занят, чтобы отвлекаться на братоубийство. Тебе же нужно готовиться к встрече. Чарли закатил глаза, но в груди у него разлилось приятное, тёплое чувство. Она едет в Румынию. Она будет там. С ним. Это была всего лишь командировка. Всего лишь работа. Но Чарли чувствовал себя так, будто выиграл в лотерею.

***

Прошло ещё десять дней. Элен сидела в своём кабинете в Лондонском управлении по надзору за магическими существами и перечитывала приказ о командировке уже в пятый раз. «Сотруднице Картер Э. А. надлежит прибыть в Румынский заповедник для проведения плановой инспекции условий содержания магических существ. Срок командировки — один месяц. Прибытие — 15 ноября». Она отложила бумагу и посмотрела в окно. Дождь лил как из ведра, и Лондон казался серым и унылым. А в Румынии, по словам Чарли, сейчас было солнечно, хотя и прохладно. Она даже не думала о погоде. Она думала о том, что скоро увидит его снова. — Ну что, боишься? — раздался голос Флёр из дверного проёма. Элен обернулась. Флёр стояла в дверях её кабинета, одетая в элегантное пальто, и смотрела на подругу с той самой хитринкой, которая всегда появлялась у неё, когда она знала что-то, чего не знала Элен. — С чего бы мне бояться? — спросила Элен, складывая бумаги в папку. — Это обычная командировка. Я еду работать. — Конечно, работать, — кивнула Флёр, заходя в кабинет и садясь на стул. — И, конечно, ты не думаешь о том, что Чарли будет там. — Чарли работает в этом заповеднике, — сухо ответила Элен. — Это логично, что он там будет. Он там живёт. — Он тебя встретит, — сказала Флёр, и в голосе её послышалось торжество. — Я уже говорила с Биллом. Чарли сказал, что хочет лично показать тебе заповедник. У него есть план. — У него всегда есть план, — пробормотала Элен, чувствуя, как щёки начинают теплеть. — Это часть его личности. — Он будет ждать тебя на станции, — добавила Флёр, и улыбка её стала шире. — С табличкой. Я уверена, что он сделает табличку. — Зачем ему табличка? Я не слепая, я узнаю его. — Потому что он хочет произвести впечатление, — пожала плечами Флёр. — Мужчины всегда хотят произвести впечатление, когда им кто-то нравится. — Ему никто не нравится, — резко сказала Элен, хотя внутри неё всё сжалось. — Мы просто коллеги. У нас есть общие интересы. Флёр посмотрела на неё с таким выражением, будто хотела сказать «ну конечно, просто коллеги», но промолчала. Вместо этого она встала, подошла к Элен и положила руку ей на плечо. — Дорогая, — сказала она мягко. — Ты самая умная девушка из всех, кого я знаю. Но когда дело доходит до чувств, ты становишься удивительно слепой. — Я не слепая, — возразила Элен. — Просто я не ищу романтики. У меня есть работа. — У Чарли тоже есть работа, — парировала Флёр. — И это не мешает ему писать тебе каждый вечер. Как по-твоему, почему? Элен открыла рот, чтобы ответить, но не нашла слов. Она действительно не знала, что ответить. — Просто... он хочет обсудить работу, — наконец сказала она, но голос её прозвучал неуверенно. — Конечно, — кивнула Флёр. — Именно поэтому он уже неделю переделывает схемы вольеров, чтобы они выглядели идеально. И именно поэтому он позвонил Биллу и спросил, какой чай ты предпочитаешь. — Зачем ему мой чай? — Чтобы заварить его к твоему приезду. Он хочет, чтобы ты чувствовала себя как дома. Элен замолчала. Её сердце билось быстрее, чем ей хотелось бы признать. — Это просто вежливость, — прошептала она. — Как скажешь, — улыбнулась Флёр. — Но когда ты приедешь и увидишь, как он будет смотреть на тебя, ты поймёшь, что я была права. Она чмокнула подругу в щёку и вышла из кабинета, оставляя Элен наедине с её мыслями. Элен смотрела в окно, где всё так же лил дождь, и пыталась убедить себя, что Флёр ошибается. Но в глубине души она знала — там, в Румынии, её ждёт нечто большее, чем просто работа.

***

День отъезда наступил быстрее, чем Элен ожидала. Она стояла на перроне вокзала, сжимая в руках небольшой чемодан и папку с документами. Поезд до Румынии отправлялся через пятнадцать минут, и она чувствовала, как внутри неё растёт смесь волнения и предвкушения. Она не знала, что там будет. Она знала только, что едет по работе. И что Чарли, по словам Флёр, будет ждать её на станции. Поездка была долгой — почти восемь часов. Элен сидела у окна, глядя на мелькающие пейзажи: серую Англию, сменяющуюся зелёными холмами Франции, а затем — суровые, горные пейзажи Румынии. Она перечитывала письма Чарли, которые взяла с собой, и думала о том, что через несколько часов она увидит его. Она не знала, что чувствует. Но знала, что внутри неё теплится что-то тёплое. А Чарли в это время стоял на перроне румынского вокзала и смотрел на часы. Он приехал за час до прибытия поезда. Он не спал почти всю ночь, перебирая в голове то, что он хотел ей сказать. Он хотел показать ей Горация и Табиту. Хотел обсудить её идеи по реконструкции вольеров. Хотел просто быть рядом. — Ты слишком много думаешь, — сказал ему коллега, проходя мимо. — Она просто эксперт. — Она не просто эксперт, — ответил Чарли, не глядя на него. — Она... Он замолчал. Он не знал, как закончить фразу. Потому что он сам не понимал, что она для него значила. Она была умной. Спокойной. Она спорила с ним на равных и не боялась его критиковать. И когда она улыбалась, у него внутри всё переворачивалось. Это было странное чувство — не то, которое он испытывал к драконам. Оно было глубже и теплее. Поезд подъехал ровно по расписанию. Чарли выпрямился и посмотрел на вагоны, высматривая её. И тогда он увидел её. Она вышла из вагона, поправляя шарф на шее. На ней было простое пальто и тёплые ботинки, волосы растрепались от ветра, и она выглядела немного уставшей. Но когда она увидела его, на её лице появилась та самая лёгкая, спокойная улыбка, которую он так хорошо запомнил. — Чарли, — сказала она, подходя ближе. — Элен, — ответил он, и его голос прозвучал теплее, чем он ожидал. Он шагнул к ней и протянул руку, но в последний момент передумал и обнял её. Она на мгновение замерла, а потом расслабилась и ответила на объятие. — Добро пожаловать в Румынию, — сказал он, отстраняясь и глядя на неё. — Я так рад, что ты приехала. — Я тоже рада, — ответила она, и в её голосе звучала искренность. — Но, Чарли, я здесь по работе. Не вздумай отвлекать меня своими драконами. — Я буду отвлекать тебя только самыми лучшими драконами, — улыбнулся он. — Пойдём. Я покажу тебе заповедник. Он взял её чемодан и пошёл вперёд, чувствуя, как сердце бьётся быстрее, чем должно. Она шла рядом, и этот момент казался ему идеальным. Они вышли из вокзала, и румынское солнце осветило их, словно благословляя на всё, что должно было случиться дальше. А впереди был целый месяц. И драконы. И споры. И открытия. И, возможно, что-то большее.

***

Чарли вёл её по узкой тропинке, ведущей к заповеднику, и рассказывал о местных красотах. Говорил он быстро, увлечённо, словно пытался вместить в каждую минуту всё, что хотел ей показать. — А вон там, — указал он на горный хребет, виднеющийся вдали, — есть пещеры, где драконы прячутся в непогоду. Мы используем их как естественные вольеры. Это экономит ресурсы. — А безопасно? — спросила Элен, и в её голосе послышался профессиональный интерес. — Пещеры могут быть нестабильными. — Мы укрепили их магией, — ответил Чарли. — И, честно говоря, драконы сами поддерживают их в порядке. Они чувствуют, когда нужно подправить стены. — Это невероятно, — выдохнула Элен, оглядываясь. — Я никогда не видела ничего подобного. В Англии всё более... цивилизованно. — А здесь — дикость, — засмеялся Чарли. — Настоящая. И это прекрасно. Она улыбнулась, глядя на него. В его глазах горел огонь — тот самый, который она заметила ещё в Норе. Он был по-настоящему счастлив здесь, среди этих гор и драконов. И она поняла, что хочет быть частью этого мира. Хотя бы на месяц. — Ну, — сказала она, останавливаясь и глядя на него. — Веди меня. Покажи мне всё. Чарли улыбнулся и кивнул. — Идём. Но предупреждаю: после этого ты уже не захочешь возвращаться в Лондон. — Не обещай слишком много, — фыркнула Элен, но глаза её сияли. Они пошли дальше, и их тени сливались на залитой солнцем тропе. А впереди их ждали драконы, горы, открытия и, возможно, то самое чувство, которое оба старались не замечать. Но время было на их стороне.