Там, где кончается мрак

Для особняка время словно остановилось, превратившись в густой, непробудный мрак. Брамс не мог найти себе места. С первой же минуты, как машина Мэри скрылась за деревьям, его лесной особняк показался ему огромным, заброшенным склепом. Без её тихого голоса, без её шагов и мимолётных улыбок дом вымер. Почти всё время Брамс проводил в своей мастерской. Он закрывался там изнутри, но работать не мог — руки не слушались. Он часами сидел на деревянном верстаке, тупо уставившись в одну точку, полностью раздавленный своим горем. Он мучился, его изнутри выжигала дикая, изматывающая тоска. Он непрерывно вспоминал её. Вспоминал, как она сидела здесь же, на верстаке, и упрямо тёрла наждачной шкуркой дерево. Вспоминал, как её губы были в нескольких сантиметрах от него, и как на кухне под ритм старого радио она доверчиво переплела свои тонкие пальцы с его огромными ладонями в их первом общем танце. Эти воспоминания были его личным раем и адской пыткой одновременно. Брамс сходил со ума, считая секунды и веря, что его Мэри никогда больше не вернётся в этот лесной кошмар к бывшему убийце. А в это время в городе Мэри Вэнс точно так же не находила себе покоя. Она уехала не потому, что её прогнали, а потому что им обоим жизненно необходим был этот короткий передых — перевести дыхание и поставить растрёпанные мысли на место. Мэри с первого дня твёрдо знала, что обязательно вернётся в особняк, но сначала ей нужно было окончательно закрыть все вопросы с прошлым. За эти три дня она успела сделать всё необходимое. Из новостей Мэри узнала, что Ральф Джонс официально взят под стражу и сядет навсегда. Опасность исчезла, по крайней мере, она так думала… Мэри навела идеальный порядок во всех своих делах, съездила в свой дом и собрала оттуда коробки с личными вещи. Главное — на своей работе в крупной фирме она написала заявление и полностью перешла на удалёнку, чтобы больше никогда не быть привязанной к душному городу. Все дела были решены, перед ней была полная свобода, но Мэри сильно мучилась. Бесцельно прогуливаясь по шумным городским улицам, она ловила себя на мысли, что этот гул машин её только раздражает. Она невероятно, до боли в груди скучала по Брамсу. Закрывая глаза среди городского шума, она то и дело представляла, как вернётся к нему, как они снова встретятся взглядами. Передышка, которая была так им нужна, подошла к концу. Пора было ехать домой.