Фарна. Оборона

В ночь с 25 на 26 бреля Квирин-султан совсем не спала. Не спал и никто из её сопровождения, что заявилось 25 бреля, часов в 6, к Локар-баше. Не спал и Локар-баша, как и прискакавший в один момент в его дом Дамбаль-баша. Локар-баша и в меньшей степени Дамбаль-баша при откровениях о всяком своём мошенничестве и самой разной незаконной деятельности, каковые проваривались ими за счёт злоупотребления ихним положением избрали, говорят, самоубийственную, казалось бы, в случае с ними тактику действий - 2 весьма закоренелых, одиозных мошенника решили, что если они сразу же откровенно выдадут буквально всю правду о себе и своих злоупотреблениях, то им ничего, наверно, и не будет, ну а ежели и будет, то незначительное - кто знает, может, удастся как-то выторговать себе относительно умеренное какое-то наказание? Как следствие, эти двое, особенно Локар-баша, пониже Дамбаль-баши по должности, зато поактивнее, принялись рассказывать буквально о каждом сколь-нибудь мутном или же откровенно мошенническом, а то и незаконном действии, какое только было с их стороны с тех пор, как они стали заправлять в Фарне, ну и в Фарнском наместничестве заодно. Дамбаль-баша упоминал и такие мошенничества и незаконные действия, которые он проворачивал ещё до того, как получил власть над родным наместничеством. Впрочем, более активен, болтлив и вместе с тем откровенен был Локар-баша - как-никак именно он много кого подбил на всякие мошеннические дела, сам же зачастую и выступая их зачинщиком, так что его положение было теперь особенно шаткое, так что, как он считал, только откровенность во всём этом и признание всего может как-то выручить его. Перво-наперво Квирин-султан в холодной форме пожелала узнать у Локар-баши, что вообще делает в его доме астразийский фельдмаршал, астразийский подданный в лице Ганауца, зачем Локар-баша укрывал его у себя, и с каких пор они вообще друг друга знают. - Прежде всего позвольте заверить вас, великая государыня, что в случае с этим незаконным, вне всякого сомнения, делом с моей стороны было, однако, место некоторому благородству и желанию помощь старику с искалеченной душой, который столь тяжело переживал собственное прошлое, истерическую, дикую, зверскую травлю, с которой ему не раз доводилось сталкиваться при том печальном заграничном путе… - сказал Локар-баша, после чего был холодно перебит Квирин-султан, сказавшей: - Мне сейчас нет дела до имевшегося с вашей стороны благородства, мне необходимо знать всё о том, как вы злоупотребляли вашим положением главноначальствующего, и какие незаконные действия позволяли себе при том. В случае если вы будете упираться в содеянном или пытаться что-то утаить, вам же будет хуже. - Упираться? Пытаться что-то утаить? Нет, нет, нет, я как раз наоборот пожелал бы честно, откровенно во всём признаться, во всём от самого начала и до самого конца, великая государыня! Не буду от вас скрывать, я совершил много одиозного, будучи бессовестным человеком, так что теперь вся надежда моя только на снисходительность Всевышнего… - Не заговаривайте нам здесь зубы, Локар-баша, говорите суть, точнее… выпейте-ка такую жидкость, благодаря которой вы и вправду, как вы там сказали? Честно, откровенно во всём признаетесь, во всём от самого начала и до самого конца? Что ж, если вы и вправду готовы выдать о себе всё, вы выпьете сыворотку правды без какого-либо сопротивления, тогда как любая с вашей стороны попытка уклониться от этого будет означать лишь одно - правду вы о себе сообщать не желаете. Конечно, сыворотка правды окажется у вас во рту в любом случае, хотите ли вы того или нет, но попыткой воспротивиться её использованию вы заведомо весьма восстановите самого себя против меня, так что хорошенько подумайте на сей счёт. Итак, ваш выбор? Что Локар-баша, что Дамбаль-баша добровольно, без какого-либо сопротивления выпил по капле сыворотки правды из личного пузырька Квирин-султан. Казалось бы, количество сыворотки правды было весьма малое, скромное, но, судя по тому, что было дальше, Локар-башу и Дамбаль-башу вполне понесло каждого и от несущественного вроде бы количества сыворотки правды, настолько, говорят, велико было магическое воздействие этой сыворотки. Немудрено, что Квирин-султан крайне дорожила пузырьком с сывороткой правды, тогда как получила она этот пузырёк 5-ю годами ранее из рук умиравшего своего отца. И вот, Локар-башу и Дамбаль-башу понесло, особенно первого. Прежде всего Локар-баша поведал о том, что знал от самого Ганауца - тот в нарце 1853 года, год назад, окончательно, похоже, спятил на почве угрызений совести, так спятил, что ему стало невыносимо даже в родном замке посреди Астразии, и это при том, что там, в этом замке никто отнюдь не называл Ганауца «усатой гиеной» или как-то похоже. Астразийская общественность, в свою очередь, рассматривала в большинстве своём Ганауца как героя Астразии и примерного патриота, так что, казалось бы, Ганауц не должен был бежать из Астразии, ведь это было… нелогично. Однако тронувшийся умом, сильно искалеченный душевно человек как раз не особо склонен к логичным действиям, а то и вовсе на них неспособен. Как следствие, Ганауц стал настойчиво, на уровне помешательства думать о побеге из Астразии, ведь даже в Астразии, мол, небезопасно - император против него, да и сколько-то унгрийцев якобы спит и видит, как выследить его, ворваться в его замок и изощрённо убить. В итоге Ганауц склонился к тому, чтобы бежать в султанат, причём бежать так, чтобы никто, даже родные его, не смогли понять наверняка, что с ним случилось и есть ли вообще какой-то шанс сыскать его. Бежал Ганауц без какой-либо прощальной записки или чего-то в этом роде, но прихватил с самой 3 миллиона астразийских талеров из выплаченных ему самим императором - надо ж было на что-то подкупать астразийских и султанских пограничников или какое-нибудь ворьё, разбойников и им подобных, если бы напали… Почему Ганауц выбрал именно султанат? А потому что там он якобы всем до фонаря был, а прессы там такой же, как на Западе, нет, а потому, мол, никто в султанате не настроил против него тамошнюю общественность, и общественная тамошняя о нём, Ганауце, ничего, стало быть, не знает, и потому никаких досадных происшествий не будет. Также Ганауц считал, что в султанате никогда действительно не интересовались Астразией, астразийцами, политическим положением дел в Астразии - мол, лишь бы подальше где была эта Астразия. Короче говоря, Ганауц решил бежать в захолустье в лице султаната, а по пересечении границы - в захолустье по меркам султаната, в Фарну - мол, и захолустье, и при том недурной прибрежный город, где, может быть, удастся как-то успокоиться, может, даже позабыть о чём-то из наиболее дурного, наиболее терзавшего душу… Со слов Локар-баши, буквально всех подробностей скитаний Ганауца по султанату хватило бы на хороший приключенческий роман. - Мне тут приключенческие романы ни к чему, не отходите от сути, - холодно ответила на это Квирин-султан. После этого началась наконец какая-то конкретика - Локар-баша сообщил о конкретных лицах, которые точно принимали взятки от Ганауца в обмен на возможность скрыться в Фарне, залечь на дно, причём буквально, учитывая, что укрывали Ганауца в подвале дворца Локар-баши, хотя и сносно обустроенном. Подвал этот Ганауц покидал редко, только когда его выводили по ночам на прогулку или же когда он по возникшей привычке поднимался на кухню, чтобы помыть там сколько-то посуды - мол, денег-то я Локар-баше дал, но все равно должен что-то делать в благодарность за возможность прятаться в его дворце, будучи таким образом человеком своеобразной чести. При этом Локар-баша запрещал Ганауцу подниматься на кухню в такие дни, когда дворец посещало какое-то такое лицо, у которого могли возникнуть лишние вопросы в случае если бы ему каким-то образом стала известна вся эта тайна. О том, что наступил «безопасный» или же «небезопасный» для присутствия на кухне день, Ганауц узнавал по утрам от самого Локар-баши, который специально спускался к нему в подвал. В сговоре с Локар-башой касательно сокрытия Ганауца были Дамбаль-баша, который, собственно, разрешил Ганауцу за 100 тысяч талеров спрятаться на территории Фарнского наместничества и Фарны, Амик-баша, его брат-близнец Алик-баша и вообще вся дворцовая прислуга Локар-баша, причём для подкупов последних коррумпированный фарнский главноначальствующий тратил особенно много денег, ведь именно от его слуг якобы особенно сильно исходила угроза заложения его, доноса на него куда-то за пределы Фарны, скажем, в Этамбул, в Главное управление полиции, а то и самой Квирин-султан, да чего угодно. Понятное дело, куплены были и прилагавшиеся ко дворцу Локар-баши ночные смены военного караула, вся дворцовая охрана Локар-баши, ведь если бы хоть кто-то, хоть какая-то гадина выдала, что во дворце есть некий старик, который явно там прячется, и которого явно тайком выводят иногда прогуляться по городу посреди ночи… Впрочем, все эти меры предосторожности, подкупы, всё это в конечном итоге оказалось бесполезно, ведь Ганауца обнаружили, пускай и за счёт сложившихся вот так вот обстоятельств, за счёт нескольких случайностей, из-за, скажем, тех 2-х караульных, которые были с Локар-башой в сговоре, но которые в какой-то степени, а то и весьма сдали его Квирин-султан и её сопровождению, лишь бы самим отвертеться от кары. - Вам удавалось успешно укрывать Ганауца год, но вам не удалось предотвратить появления такой, как вы сказали, гадины, которая бы сообщила обо всём этом, - сказала в один момент Квирин-султан. Далее Локар-баша и в меньшей степени Дамбаль-баша о многом ещё поведали, ведь их мошеннические дела отнюдь не ограничивались сокрытием Ганауца и соответствующими подкупами тех лиц, которые в той или иной степени знали об этом беглеце. Локар-баша, ни на ком не женатый и защищённый таким образом от обвинений в супружеской неверности, вёл, однако, весьма шальной образ жизни, в рамках которой его удовлетворяли всякие девушки 17-18 лет из чиновничьих или же купеческих семей, благо, обвинить его в изнасиловании никто бы не смог, ведь эти девушки сами к нему наведывались в свете его весьма красивой внешности и умения заворожить не только внешностью, но и какими-то действиями, словами. Короче говоря, шалун был, ловелас, который, к тому же, умел завлекать так, что юные дамы сами, кхм… При этом отцы их, а то и мужья могли знать об этом, но никак не препятствовать - кто ж с главноначальствующим связываться будет? Несколько не очень богатых, хотя и не евших последний кусок хлеба купцов даже явно использовали чувства своих дочерей к Локар-баше, чтобы, скажем, получил от него какое-то послабление по налогам или там по пошлинам… За каждую такую услугу Локар-баша, естественно, требовал взятку и сразу говорил всякому такому купцу, что если не будет заплачено хотя бы 500 лир золотом, то никакого входа в положение, никакой уступки, никакого послабления не будет, да чего бы то ни было - плати, и всё тут. Кстати сказать, любую взятку Локар-баша требовал непременно золотыми монетами - бумажных денег он совершенно не признавал, сказав о них под воздействием сыворотки правды буквально следующее: - Эти бумажные деньги годятся разве для подтирания задниц, тогда как настоящими деньгами люди, все разумные существа всегда признавали только монеты. После этого Локар-баша, поняв, что сказал о бумажных деньгах грубовато, извинился, сказав: - Прошу извинить за эту грубость, просто я всё так же под воздействием сыворотки правды. Заинтересовавшись темой взяточничества, Квирин-баша поинтересовалась, у сколь большого количества местных жителей и у каких из них Локар-баша склонен вымогать деньги и в рамках каких дел. Локар-баша, который не мог не выдать правду, опять-таки будучи под воздействием сыворотки правды, принялся рассказывать и о конкретных эпизодах вымогания денег, и о том, как и для чего вообще принято в Фарне давать кому-то взятку, и как всё это делается. Локар-баша как фарнский главноначальствующий стремился лично контролировать все потоки взяток и вообще всё имеющееся в Фарне взяточничество, и все, кто хотел давать в Фарне взятки и не бояться при том тюрьмы, должны были быть в сговоре с Локар-башой и не предпринимать чего-то такого, чего он прямо не дозволял. Фарнская полиция если с кем и боролась действительно, то только со всякими мошенниками, которые не хотели быть в сговоре с Локар-башой, и от делишек которых он не имел хоть какую-то долю. Кстати сказать, той или иной доли Локар-баша требовал от каждого взяточника и мошенника, на какого только у него был выход - мол, или платишь мне установленную мною мзду, или тебе от моей полиции не откупиться будет. В том, что фарнская полиция была полицией лично Локар-баши, можно было не сомневаться и в свете того, что он так сказал опять-таки под воздействием сыворотки правды, и потому что привёл этому конкретные факты и эпизоды, подтверждавшие, что Локар-баша и Амик-баша как фарнский шериф часто работали в связке, когда вымогали с подследственных хоть какую-то сумму денег в обмен на или полный выход из тюрьмы, или же сокращение судом тюремного срока в случае если не удавалось сразу выпустить, скажем, в случае с прилюдно пойманным и точно что-то своровавшим вором. Как следствие, в случае если, скажем, какой-нибудь пойманный мелкий, но всё же прилюдно схваченный воришка при попадании к шерифу сразу соглашался отдать ему всё сворованное, особенно если это были деньги, он мог рассчитывать на не 5-летний, а, скажем, 3-летний тюремный срок. Под суд без каких-либо поблажек и возможностей как-то отвертеться от наказания или же смягчить его шли только те, кто не могли подкупить Амик-башу или же Локар-башу, или же какие-то такие жулики, которые не желали быть в сговоре с Локар-башой и делиться с ним определённой долей со своих делишек. Каждый участковый, то есть, начальник полиции на уровне городского района, и даже рядовой полицейский волен был сам неофициально устанавливать приемлемый для него размер мзды за какие-то уступки со своей стороны, однако Локар-баша обязательно должен был получать с каждого подобного дельца, с каждого подкупа хотя бы 10-ю часть от соответствующей денежной суммы, тогда как если соответствующий участковый или рядовой полицейский по своему желанию делился с Локар-башой большим размером, большей долей от полученной таким образом суммы, он мог рассчитывать на определённую тайную помощь, протекцию со стороны Локар-баши, выделение тайком денег на, скажем, закупку сабли или пистолета получше, или же на перестройку дома. Разумеется, такого рода финансовая помощь осуществлялась Локар-башой не по доброте душевной, а из желания укрепить лояльность того или иного полицейского, и при этом сделать его должником по отношению к себе, обязанным в дальнейшем работать так, чтобы не были как-то задеты интересы Локар-баши или же его позиции, ведь, понятное дело, тем, кто пытался как-то работать против Локар-баши, в какой-то момент становилось неуютно в Фарне. Локар-баша вообще многое мог простить, на многое мог закрыть в той или иной степени глаза, но вот на работу против себя… Тому, кто действительно пытался что-то предпринять против Локар-башу или же тому, кого по той или иной причине записывал в таковые сам Локар-баша, было несдобровать. Такая система подавления бескомпромиссных противников и одновременно навязывания всем сколь-нибудь значимым лицам города своих правил игры при возможности мошенничать и воровать, но как бы в меру, работала, как оказалось, достаточно долго - 4 года, учитывая, что по состоянию на 26 бреля 1854 года Локар-баша занимал должность фарнского главноначальствующего именно столько. В свою очередь, рушиться эта система начала не столько из-за какой-то, так сказать, гадины среди её участников, сколько из-за появления в Фарне самой государыни, которая, так уж вышло, подвела, так сказать, Локар-башу под монастырь, и создала такую обстановку, в рамках которой Локар-баша мог потерять всё в 1 ночь. В свою очередь, сообщникам Локар-баши вроде Амик-баши хватило, по-видимому, соображения уже 25 бреля понять, чём всё может закончиться, и не только для Локар-баши, но и для них, в свете чего тот же Амик-баша сообщил Квирин-султан, в какое время суток лучше всего заявиться к Локар-баше с внезапной проверкой - поспособствовало же это в какой-то степени тому, что Локар-башу в итоге припёрли, так сказать, к стенке и по сути вынудили всё о себе выдать под воздействием такого вещества, с которым ничего не скроешь, даже самого дурного, одиозного. И вот, всё стало рушиться, подобно карточному домику или, может быть, колоссу на глиняных ногах, который только казался прочным, крепким, тогда как на деле был хрупок, слаб, шаток, а падение его началось, может быть, лишь из-за серии совпадений и случайностей. Как уже было упомянуто, Локар-баша стремился лично контролировать всякий поток взяток, какой только был в Фарне, и непременно получать от него какую-то долю в зависимости от того, сколь существенно было то или иное дело - скажем, воришка какой-нибудь пойманный и желающий отвертеться от кары это незначительно, несерьёзно, ерунда, в общем-то, а вот, скажем, вопросы вокруг строительства и открытия в Фарне дополнительного училища, то есть, школы для детей живущих в городе иноверцев… Локар-баша не был бы собой, если бы не затягивал такого рода вопросы, пока какой-нибудь иноверец при деньгах или же группа таких иноверцев не платила ему какую-то, может быть, не очень большую, но и не сказать, чтобы маленькую сумму денег только для того, чтобы дело сдвинулось с мёртвой точки, чтобы на специальной бумаге распоряжения о строительстве очередного училища появились слова «С дозволения фарнского главноначальствующего» и личная подпись Локар-баша. Размер такого рода мзды не был чётким или как-то регулируемым - всё это всегда устанавливалось лично Локар-башой, и произвольно, так что кто-то платил большего размера мзду, кто-то - меньшего. Но не только с иноверцев вымогал деньги фарнский главноначальствующий - «правоверные» отнюдь не были свободны от вымоганий им денег или же от каких-то действий, которые он им так или иначе навязывал. Впрочем, Локар-баша умел как-то так лавировать, что не восстанавливал против себя до ненависти кого-либо из «правоверных» или же иноверцев. Слишком много он вроде как никогда не вымогал, по крайней мере, разорительную какую-то сумму. Если же, скажем, какой-нибудь купец, неважно, «правоверный» ли или же иноверец, платил Локар-баше в срок нужного размера мзду, то мог рассчитывать на оснащение своего корабля какими-никакими, а отвечающими требованиям времени пушками, причём в размещении этих пушек на корабле купцу ещё и помогли бы военные из фарнского гарнизона. За отдельную мзду дружественный Локар-баше житель Фарны мог фактически обрести личную охрану, хотя формально это были просто караульные военные у соответствующего дома. Впрочем, ни у кого из друзей Локар-баши не могло быть больше личной охраны, чем у него. Зато со стороны Локар-баши не было какого-то контроля, хотя и произвольного, чёткого, предельного какого-то количества общественных бань - их-то как раз в Фарне понаставили с его подачи если не везде, то точно в каждом районе города, в каждой окраине, и дело было вовсе не в желании Локар-баши видеть своих граждан в целом более чистыми, опрятными и здоровыми, чем если бы общественных бань было в Фарне немного, нет - он просто искал возможность стабильно, регулярно стрясать с населения какие-никакие, а деньги, но так, чтобы это не вызвало среди населения ропот, а то и взрыв, мало ли… Благодаря поддержке соответствующего плана вышестоящим над Локар-башой Дамбаль-башой в Фарне началось прямо активное и, о, чудо, никогда не запаздывавшее по установленным срокам строительство разного вида и типа общественных бань - какие-то были совсем дешёвые и простые с ориентацией на не самых обеспеченных горожан, какие-то же наоборот были и подороже, и пошире, и побольше, и пороскошнее оформлением, в духе традиционных бань больших бульдогов (а бани-то у них не шутки!), и, естественно, подороже для всякого, кто хотел одноразово посетить её. Население Фарны, самые разные слои и представители его заинтересовались этими банями не только потому что имели теперь возможность лучше и чаще следить за своей чистотой, но и потому что Локар-баша не распространил на эти бани какие-либо дискриминации, разделение этих самых бань на «правоверные» и иноверческие, как это было с городскими школами. То есть, любой житель Фарны, хоть «правоверный», хоть иноверец, мог прийти в любую появившуюся в городе баню, хоть самую дорогую, которую в народе не без основания прозвали «султанской» - была б только нужная сумма денег за одноразовое посещение той или иной бани. Хитрый, изобретательный в создании и использовании всё новых схем вымогания денег, непременно желающий иметь побольше денег, Локар-баша некоторое время выжидал, а потом как бы между делом внедрил схему «банной платы вперёд» - можно было заведомо оплатить посещение бани за неделю, сразу заплатив, естественно, в 7 раз больше, нежели за 1 посещение. Некоторое количество горожан, в основном из числа зажиточных купцов, на «плату вперёд» шло. Как бы то ни было, с бань Локар-баша обрёл вполне хороший, регулярный, что важнее, доход, который никогда не иссякал, а что может быть лучше такого дохода? Весь этот проект с банями был прямо амбициозный и включал в себя не только большущие денежные затраты, но и разъяснения в адрес горожан - мол, ходите почаще в баньки, о вашей же чистоте заботимся, о здоровье… Цена 1 посещения простоватой бани специально была установлена небольшая и вполне сносная для всех, кроме совсем уж нищих жителей города, так что в бани эти охотно и регулярно ходили многие сотни горожан. Локар-баше от всего этого был неплохой прибыток, да и его приятель в специально учреждённой должности городского инспектора бань не бедствовал.  Локар-баша, по крайней мере, на словах, всегда стоял за санитарию в Фарне, за более чистое в целом состояние города. В то время с санитарией в мире было не ахти, тем более, в султанате, и всё-таки Локар-баша учредил в один момент при Фарне должность городского инспектора санитарии. Разумеется, эту должность получил один из его дружков, тогда как вместе они разработали очередную мошенническую схему - инспектор вызывал к себе родителей какого-нибудь арестанта и говорил что-то вроде: - Если вы хотите, чтобы условия содержания вашего сына в тюрьме как-то улучшились, чтобы тюрьма стало как-то почище, скажем, менее сырая, чтобы мы её смогли как-то переделать перестроить или, может, перестроить, извольте дать на это дело денег - дело-то немалое, нелёгкое, тюрьму изнутри переделать, а бюджет города, к сожалению, не в лучшем состоянии, да и бюджет наместничества, сколь мне известно, тоже… И ведь давали денег, другое дело, что деньги эти большей частью оседали в карманах инспектора санитарии да Локар-баши. Правда, с той или иной тюрьмой они всё же могли что-то сделать - нельзя же было совсем ничего не сделать, коли на словах так озаботились о санитарии в городе. В случае с тюрьмами эти же 2 мошенника придумали ещё 1 схему вымогания денег - только при желании посетить того или иного арестанта обязательно надо было заплатить. Отдельная плата была за возможность принести арестанту какую-то еду или одежду, отдельная - за то, чтобы были гарантии того, что арестанта будут кормить лучше, чем положено. Короче говоря, выходило вроде бы и небольшое, а вымогательство. Инспектор санитарии, в свою очередь, был способен и на реальную какую-то работу, ну или Локар-баша всем говорил, что работа реальная, и что город за счёт неё становится чище. В любом случае, даже если это и показушность была, улучшили состояние имевшейся в Фарне канализации, и ещё, бывало, колодцы прочищали и что-то ещё. Что точно вызвало как минимум недовольство Квирин-султан, так это упомянутые Локар-башой меры «по удержанию населения если не в весёлом настроении, то в хорошем, и по отвлечению их от недовольства порядками султаната». Может, в таких мерах и было что-то правильное, но какие средства, чёрт возьми, на это тратились! Непомерные! Локар-баша точно знал, сколь много тратится на подобные городские дела, но считал это правильным и сам же довёл ситуацию до того, что траты городского бюджета на всякого рода «увеселительные и развлекательные дела» стали пропасть, какие. Сперва купцы, ну и жившие у городских портов горожане получили вечно шумное казино, потом им же построили несколько пивных, не кабаков, а именно пивных, на астразийский лад, астразийское оформление. Кстати сказать, эту идею Локар-баше подсказал Ганауц, вследствие чего стал, хоть и скромным, но дольщиком от соответствующих доходов Локар-баши - всё же Локар-баша умел быть по-своему благодарным, что, наверно, можно отнести к положительным его качествам или же неплохим. Лично Локар-баша придумал проводить в своём дворце яркие, с самыми разными костюмами и масками маскарады, посещение которых было добровольным, возможностью для каждого, но, естественно, платной. Можно было вполне обалдеть от одних только дорогущих и нарочито ярких костюмов, кои надевал на себя Локар-баша в зависимости от темы или, как он говорил, сюжета того или иного маскарада. А сколько было истрачено денег на одни только эти чёртовы костюмы! Локар-баша-то хоть и был обладателем немалого личного состояния, но то и дело воровал бессовестно из установленного государством бюджета своего же города, так что те же костюмы маскарадные приобретались Локар-башой и на бюджетные деньги. Народу, бывало, устраивали что-то попроще, понароднее маскарадов, которые Локар-баша считал элитными развлечениями, ну а народ… А что народ? Им вполне достаточно каких-нибудь нелепых, но весёлых и смешных развлекателей, раздачи по дешёвке дынь, рыбы или пива там… Но даже на это Локар-баша, как нарочно тратился прям много, словно думая, что это крайне важное дело, от которого зависит прочность его позиций, его власти в городе. Впрочем, такими вот действиями и всякими манипуляциями Локар-баше удавалось завоёвывать если не симпатии к себе, то точно терпимость, да и весёлый, добродушный, как могло кому-то показаться, характер вполне ему в этом помогал. К тому же Локар-баша был активный популист и показушник, точно имел в голове соображение насчёт того, как изображать близость к простому народу, хорошее отношение к нему, понимание его нужд, даже удовлетворение их в какой-то степени через те же бани. Не то, чтобы это было плохо, нет - всё же лучше так, чем одиозно и неприкрыто угнетать народ и говорить с ним только пистолетами, винтовками, а то и пушками, ведь столь одиозное правление над собой иноверцы бы не потерпели, точно заварилась бы какая-нибудь каша, бунт… А Локар-баша был не такой - что ни говори, а сообразительный, понимал, что народ лучше как-то дурить и в какой-то степени умиротворять, показывать пряник, чем всё время орудовать кнутом. Всё бы ничего, но Локар-баша был вор, казнокрад и вдобавок нездоровый расточитель, к тому же бессовестный, ведь стоило начать ослабевать воздействию влитой ему в рот капли сыворотки правды, как с его стороны начались попытки оправдаться - мол, всё не так дурно, как кажется, позвольте указать на кое-что… В один момент Локар-баша заявил: - Никогда, никогда я не позволял себе работать против своего города и своего государства, я бы никогда! Вы же понимаете, что я бы никогда? Квирин-султан не понимала и вообще сомневалась в правдивости данного заявления со стороны Локар-баши, а особенно возмутили её такие дела, которые Локар-баша проворачивал совместно с главными военными Фарны в лице начальника военного гарнизона, начальника военных крепостей и укреплений, и начальника артиллерии. Эти трое не скромничали в воровстве бюджетных средств, причём отнюдь не на военные какие-то дела. Не обирать неприкрыто собственных солдат и оставлять их без жалования и еды им или совести хватало, или элементарного соображения в голове - всё-таки солдаты без денег и жратвы могут и взбунтоваться, да и прибить тех, из-за кого они, собственно, без денег и жратвы. Зато начальник военных крепостей и укреплений, прекрасно зная, что прилагающиеся к Фарне военные укрепления были сильно потрёпаны ещё четверть века назад и нуждаются не только в ремонте, но и в серьёзной перестройке, тратил соответствующее военное финансирование на совсем другие дела, причём невоенного характера. Как следствие, укрепления были, конечно, не полностью разрушены, не представляли из себя полные прям руины, но при масштабном нападении на Фарну с моря они едва ли смогли бы надолго задержать вражескую эскадру, тем более, реально как-то навредить ей. Дабы никто не разоблачил его и не доложил в Этамбул, в Военное министерство султаната о действительном состоянии укреплений, как и о всякого рода мошенничествах вокруг всё тех же фарнских укреплений, начальник военных крепостей и укреплений принял различные меры, в том числе купил группу приписников, которые при необходимости посылали в Этамбул, в Военное министерство, в другие ведомства хорошего, но ложного содержания рапорты насчёт укреплений, так что на бумаге было одно, а на месте… А если кто из Этамбула, из Военного министерства или ещё откуда-то прибывал прямо в Фарну, чтобы лично взглянуть на укрепления и их состояние, так всё тот же фарнский начальник военных крепостей и укреплений подкупал его, дабы тот врал потом. Начальнику этому прям везло всегда - и подкупать умел, и убедительную ложь подсказать умел, одно только худо - всю эту свою сообразительность, все эти умения паршивый чиновник использовал не во благо, не ради безопасности Фарны, а ради сокрытия своих злоупотреблений. Не лучше был начальник артиллерии, который большей частью проедал специальное финансирование для дела перевооружения фарнских укреплений и Фарны в целом, оснащения как укреплений, так и города более современными и качественными, чем в конце 20-х годов, пушками. Он тоже использовал коррумпированных приписников, так что на бумаге всё было в порядке, тогда как на деле… На деле этот начальник артиллерии придумал вместе с Локар-башой совсем новую схему вымогания с населения денег, причём такого вымогания, чтобы населению не казалось, что это вымогание, и чтобы горожанам было даже интересно платить за кое-какую возможность, а именно возможность посещения размещённого где-то посреди городского побережья военного музея, экспонатами которого были прежде всего различные пушки, прикаченные прямо из укреплений или же привезённые из имевшейся на Сером острове Главной крепости. Пушки в основном были времён прошлых всяких войн, так что по состоянию на 1854 год не особо отвечали требованиям времени. Впрочем, начальника артиллерии это словно бы не тревожило - его больше тревожил этот его военный музей да лучшее его обустройство, дабы его посещало, и не бесплатно, побольше народу. Вот эти двое, начальник артиллерии и начальник военных крепостей и укреплений, особенно, говорят, сильно восстановили против себя Квирин-султан, и отыграться за всю злость от правды о положении дел в Фарне она решила прежде всего на них. Не на Локар-баше, не на Дамбаль-баше, а именно на начальнике военных крепостей и укреплений и на начальнике артиллерии - Локар-башу и Дамбаль-башу она решила не убивать, по крайней мере, на время военной угрозы со стороны двигавшейся в сторону Фарны эскадры Тридевятого царства, а там уж… Пока же, по состоянию на ранее утро 26 бреля, фарнский главноначальствующий и фарнский наместник отделались лишь изъятием в казну по 5 миллионов лир с каждого из них, всякими устными угрозами со стороны Квирин-султан да некоторым рукоприкладством со стороны свирепого Злыдень-баши, которому ничего не стоило поднять на руку даже на не особо крепкого физически и вдобавок отнюдь не молодого Дамбаль-башу, был бы только приказ государыни…