Фарна. Оборона

- О, великая государыня, какая радость видеть вас здесь, на территории данной крепости. Мой товарищ, здешний начальник артиллерии, тоже очень рад, хотя нас обоих, признаться, прямо врасплох застали, и мы… А! А… А… - Вы оба проштрафились в последний раз, казнокрады паршивые. Это произошло 26 бреля всё того же 1854 года часов в 5 утра, при уже голубоватого небе и солнце, хотя время было раннее. Квирин-султан незадолго до того покинула дом Локар-баши и, желая показать коррумпированной, вороватой, протухшей фарнской элите, что им не пройдут даром все эти их мошенничества, воровство и сознательная неподготовка города к вражескому нападению с моря, что уже бывало в 1828 году, и могло в какой-то степени повториться, хотя тогда царские силы осаждали Фарну с использованием сил не только флота, но и армии, сейчас же Тридевятое царство решило ограничиться отправкой эскадры да десанта, пускай и немалых. Как бы то ни было, с фарнским начальником военных крепостей и артиллерии и начальником артиллерии было просто необходимо разобраться, даже разделаться в назидание всем остальным этим вшивым чинушам. Крови Квирин-султан не боялась - и не такое повидала, а покарать паршивых воров считала даже не необходимостью, а делом чести, тем более, по вине этих и других верховодивших в Фарне негодяев честь местных султанских военных, по мнению Квирин-султан, была задета. По её мнению, не было худшего, более мерзкого врага, чем такой вот - свой, но вороватый, лживый, даже честный иностранный враг, стало быть, несколько лучше, а вот свой вор, да ещё и в должности начальника военных крепостей и укреплений… Этого фарнского военного чиновника Злыдень-баша зарезал первым. Да, да, зарезал - саблей по горлу прошёлся, причём резко так, а начальник военных крепостей и укреплений едва успел мысленно понять, что это значит перед тем, как повалился мёртвый и с окровавленным районом шеи. Буквально через несколько секунд то же самое было проделано с пришедшим в полное замешательство и потому не успевшим никак среагировать начальником артиллерии. Квирин-султан сдержанно-холодно смотрела на рухнувших на пол 2-х высоких, вроде бы мускулистых в случае с руками, но увальнёвого телосложения больших бульдогов в принятой в Великой армии султана военной форме и при нарукавных распознавательных знаках генералов бригады, каждый такой значок был соответственно золотистого цвета и с 1 красной звёздочкой. - Полковник Квириль-баша, - сухо позвала Квирин-султан служившего при убитых начальника человеческого полковника, который не был совсем уж ни в чём не повинен, но его провинности прямо бледнели по сравнении с тем, что позволяло себе коррумпированное, протухшее его начальство. К Квирин-султан подошёл среднего роста, неуверенного, робкого вида светлокожий мужчина в феске «правоверного», с достаточно короткими каштановыми волосами, не очень заметными, бледными какими-то бровями, серыми глазами, орлиным носом, небольшими ртом и бледно-розовыми губами, и ещё маленьким прям подбородком. Квириль-баша был полностью бритый и при нарукавных распознавательных значках полковника султанской армии, и оба этих значка были красного цвета с 2-мя золотистыми звёздочками в центре и ещё по 1 сверху и снизу, тогда как всего их было, естественно, 4. - Да, великая государыня? - заговорил Квириль-баша как-то неуверенно, отдав по-военному честь Квирин-султан. - Вылезьте из кожи вон, а сделайте всё возможное, чтобы эта крепость и эти горные укрепления были в состоянии хотя бы подзадержать подольше вражескую эскадру, - приказала Квирин-султан сухим тоном, но при холодном выражении лица, - свозите на крепость и укрепления все пушки в городе, какие только в состоянии стрелять, даже пушки прошлых войн. Военный музей распустить, пушки и прочие экспонаты изъять - не до музеев теперь. Пушки все прикатить, выстроить в ряды и подготовить к обороне города, артиллеристов поднять на уши, а мобилизовать, чтобы не прозевали появление вражеской эскадры. Назначаю вас начальником военных крепостей и укреплений и заодно начальником артиллерии. - С-Спасибо, великая государыня. - Не думайте, будто бы я не знаю о конкретно ваших прошлых делах и злоупотреблениях, вовсе нет, просто если карать всех здешних провинившихся военных и гражданских чиновников, над Фарной вовсе не останется местного командования и начальства, а это не то, что нужно Фарне перед вражеской осадой. Я приговорила к смерти и проконтролировала казнь одиознейших негодяев, вам же даю шанс, по крайней мере, загладить вашу вину и сохранить за собой всё текущее, имеющееся за вами на данный момент. Сделаете своё дело, покажете себя с лучшей стороны, покажете нашим врагам, что Фарна в состоянии ещё обороняться, что так просто её не взять, и вы, может быть, даже получите какое-то поощрение, тогда как если провалите дело, то закончите точно так же, как 2 этих мерзавца, а то и хуже. Если вы, по крайней не мере, не хотите себе участь, подобную ихней, вы мобилизуете себя и артиллеристов заодно. Вот вам ещё приказ о назначении вас высочайше уполномоченным по делам военных крепостей и артиллерии. - П-Прошу прощения? - В свете бесспорной военной угрозы в Фарне вводится осадное положение, все военные и заодно гражданские дела во власти Высочайше учреждённого Комитета городской обороны в составе высочайше уполномоченных, вам вверяются крепости, укрепления и артиллерия. Приказы Комитета обороны обязательны ко всеобщему исполнению, за всякое препятствование или неприкрытое сопротивление приказам немедленная казнь расстрелом без какой-либо судебной канители, а потому, если кто будет препятствовать вам в сборе и переправке пушек, расстреливайте таких немедля, и всякого паникёра, военного или гражданского, тоже расстреливайте. Да в приказе всё написано, читайте. И Квириль-баша получил в руки бумагу с соответствующим приказом. - Честь местных военных задета, - продолжила Квирин-султан, - не могли ничего сделать с несколькими поганцами, которые у всех на глазах ничего не делали с городскими защитными строениями и издевались, но, может быть, вы сможете это как-то покрыть и доказать, что не все местные военные - паршивые воры. Лучше вас мы не сыщем. Учтите, это сказано не в похвалу - похвала или что-то в этом роде будет только если в полной мере сделаете, что приказано. - Е-Есть «сделать, что приказано»! - ответил Квириль-баша, после чего отвесил поклон. - И избавьтесь от этого вашего заикания - артиллеристы понимают и принимают только уверенные, чёткие и громкие приказы. - Так точно, великая государыня! - Тогда довольно болтовни, и за дело, полковник, и помните - ваша участь зависит от вас же самого, а я не так снисходительна, как генерал армии Злыдень-баша. Дабы припугнуть Квириль-башу, Злыдень-баша указал на мускулистые свои ручищи, которые при необходимости и били хорошо, и душили. Все эти запугивания на Квириль-башу, говорят, подействовали, и всё 26 бреля он действительно надрывался и лично контролировал всевозможные дела Главной крепости, горных защитных укреплений и, конечно, артиллерии, ведь как военный, он был именно артиллерист. В тот день Квириль-баша, говорят, поседел, хотя лет был не самых старых, а именно 46. Он смог не только сделаться уверенным, твёрдым, даже жёстким, но и мобилизовать всех артиллеристов, чтобы они были в таком напряжении, в каком должен быть всякий военный, когда на его город в скором времени нападут вражеские силы. Квириль-баша не только говорил, приказывал, повышал голос, но и всячески действовал, распустил военный музей и свёз в Главную крепость и укрепления западнее и восточнее неё даже такие пушки, каким было уже полсотни лет или больше даже. Ранее подобное напряжение в Фарне было только вокруг строительства пивных - к местам строительства ходили люди Локар-баши и повторяли, как попугаи «Главноначальствующий велел строить пивную с поспешанием, денно и ночно! Лентяев наказывать по всей жёсткости, усердным дополнительные деньги платить!», но в свете прибытия в город самой государыни и заодно приготовлений к вражескому нападению напряжение вернулось, только иного рода, и затрагивало оно теперь весь город - всё же скорое прибытие вражеской эскадры это вам не шутки! Напряжение это распространилось в той или иной степени на всякое жившее в Фарне лицо, что военное, что гражданское, не обойдя стороной и местное сообщество купцов, у которых были своеобразные порядки, правила, но которые не могли стоять в сторонке, когда их родному городу угрожала опасность с моря. В свете этого они, возглавляемые тучным, немолодым уже Колыван-бэем, быстро собрали 26 бреля для Квирин-султан «чрезвычайные деньги на войну», причём общий размер этих денег вышел немалый - не один миллион лир в общей сложности. Многие купцы скинулись по 50 тысяч лир, Колыван-бэй первым внёс деньги и пожертвовал на военные нужды Квирин-султан полмиллиона лир при том, что общее его состояние было, кажется, полтора миллиона или 2. Возможно, этими «чрезвычайными деньгами» купцы хотели и поднести Квирин-султан взятку во избежание потом преследований за всякие свои мошенничества, хотя и с маскировкой этой суммы под благородную помощь своей государыне и своей армии. Как бы то ни было, Квирин-султан от дополнительных миллионов не отказалась и велела Стано Лешеву составить список всех купцов, которые дали «чрезвычайных денег», и которым потом обязательно надо будет помочь с получением без всякой канители патентов, с модернизацией ихних кораблей или же закупкой новых, с оснащением кораблей современными пушками, с гарантиями со стороны Военно-морского министерства о защите ихних кораблей по морю от царских кораблей или же от «морских воров», то бишь, пиратов. Была временно приостановлена работа казино, а купцы отозвали из него вложенный капитал «на чёрный день», после чего и он был отдан Квирин-султан, причём безвозмездно, как и «чрезвычайные деньги на войну». О казино же купцы верно рассудили, что если Фарны не станет, так и казино не станет, тогда как работа казино уместна только когда над городом нет военной угрозы. *** Локар-баша и Дамбаль-баша были в напряжении всё 26 бреля, причём в неподдельном напряжении - попробуй притворяться, когда в Фарну сама государыня нагрянула со всей этой своей сворой! С подачи Квирин-султан оба были введены в Комитет городской обороны как высочайше уполномоченный по делам гражданским и разъяснительным, и высочайше уполномоченный по делам городского ополчения соответственно. Начальник фарнского военного гарнизона стал, в свою очередь, высочайше уполномоченным по делам военным, полковник Квириль-баша из фарнских сил артиллерии - высочайше уполномоченным по делам военных крепостей и артиллерии. Локар-баша стал ещё и председателем Комитета городской обороны, но ничего почётного в этом не было - это был полнейший Ад и ещё явный намёк со стороны Квирин-султан на то, что в случае хоть какого-то провала, хоть какой-то провинности Локар-баше конец. Ни о каком свободном времени теперь и речи не шло, и всякую минуту обязательно, да находилось какое-то дело, военное или гражданское - подготовка города к обороне от вражеской эскадры это вам не шутки! Всякого рода обязательные ко всеобщему исполнению приказы Комитета городской обороны выходили, словно из пушки, Локар-баша должен был и во многом контролировать их исполнение, и Фарну всю объезжать при том, что город это был не самый маленький, и ещё разъяснять населению, что да как, как-то воодушевлять его, приободрять, панику, неразбериху, хаос всякий пресекать. Дамбаль-баша не меньше надрывался с набором городского ополчения и всякими разъяснениями касательно того, что ждёт Фарну, если вдруг так сложится, что вражеские силы победят и смогут за счёт хорошей работы кораблей и успешной высадки десанта захватить город. В один момент Локар-баша и Дамбаль-баша, оба потные и с начавшими болеть глазами, пересеклись где-то и под предлогом отхода по нужде смогли немного приватно поговорить, что инициировал Локар-баша. - Ну, главноначальствующий, что такое? - спросил Дамбаль-баша, когда они с Локар-башой только заговорили. - Беда нам будет, милейший наместник, если переживём битву, ох, и беда… - заявил Локар-баша, после чего был перебит Дамбаль-башой: - Вы о чём? - Ну как же, припомнят нам всё, что было, и чего не было, как только будет выиграна эта битва да отпразднована победа, точно вам говорю, милейший наместник, уж помяните моё слово! Будет нам обоим петля на шею или, может быть, пуля в грудь… - Ну и что же предложите делать? Бежать, что ли, из города? Так за нами такой пригляд, что и по нужде с трудом отойдёшь… - Бежать? Нет, вовсе нет - погибнуть, милейший наместник, погибнуть так, чтобы нас точно убили, и чтобы при том показались со стороны храбрыми, решительными, бросившимися в самое пекло битвы, прямо на врага… - Погибнуть? Вы что, главноначальствующий, совсем на головушку… - Я-то нет, а про вас не скажу, потому как не знаю. Как бы то ни было, выбор у обоих из нас невелик - или в бою погибнуть, и относительно безбольно, или помереть потом, и, может быть, мучительно, и точно при потере всего. Погибнем в бою, и при храброй атаке, так и последующих бед минуем, и не дадим государыне повод говорить о нас дурно - о покойниках ведь нельзя дурно, так? - Никто этого принципа не держится, а о нас очень даже будут говорить дурно, даже если и погибнем так, как вы сказали. - Но мы-то никак не пострадаем, не увидим всего последующего и не услышим, и это, как мне кажется, лучшая в нашем случае смерть из всех возможных. - Поскакать, что ли, на конях прямо на вражеских десантников и помереть от их стрельбы? - Ничего лучше этого нам не светит, так что, я так думаю, лучше так, чем как-то иначе. По крайней мере, у местных сложится впечатление, будто бы мы сожалели о содеянном и хотели хоть как-то загладить свою вину, храбры были, били врагов, защищали город, а не отсиживались в сторонке… К тому же многие из местных помнят, что мы их ну, не обижали, я так думаю… Так что скажете, милейший наместник? - Что скажу? Что нам уж точно уместно делать, так это молиться за себя, ведь участь наша страшна при любом раскладе. *** В ночь с 26 на 27 бреля не спал никто из султанского и заодно союзного военного командования, что прибыло в Фарну 25 бреля. Связано это было с докладами использовавшейся Квирин-султан вороньей разведки, которая активно отслеживала передвижение царской эскадры и заключила, что эскадра при таком передвижении и достаточно стабильной погоде на Голубом море покажется в районе Фарны 27 бреля в районе 11 часов утра. То есть, вражеские силы появились бы в очень скором времени, так что предшествовавшая этому ночь была бессонной для союзного командования и весьма напряжённой - посещения войск, той же Главной крепости, укреплений, что на Западной и Восточной горах, долгое совещание, долгие обсуждения всего и вся, долгое смотрение во всё ту же большую военную карту Фарны и близлежащих районов, которая была хороша подробностью, оформлением и актуальностью - составлена она была всего год назад, и с тех пор в Фарне или же в районе её ничего принципиально не изменилось, так что использование данной карты не было ошибочным. Тем более это не было использованием старой карты, которая бы не отражала действительность, имевшуюся в Фарне и в окрестностях её по состоянию на 27 бреля 1854 года. Вне всякого сомнения, в военном деле крайне важно иметь при себе такие карты, которые отражают именно текущее положение дел в районе соответствующего города или ещё чего-то, и горе тем военным, что пытаются взять какой-то вражеский город с использованием совсем неактуальных и, стало быть, недействительных карт. Вот у союзного командования актуальная, действительная карта Фарны была, и весьма подробная при том, с бесчисленными описаниями, и ещё хорошо оформленная. В совещании союзного командования, которое началось очень поздним вечером 26 бреля, незадолго до полуночи, и закончилось, когда было уже 27 бреля, принял участие в том числе Зеленоглаз - главный вороний разведчик Квирин-султан. Квирин-султан всем своим вороньим разведчикам доверяла, но Зеленоглазу больше всех, тем более, именно через него она в своё время вышла на многочисленных его собратьев и убедила их примкнуть к ней. 26 бреля Зеленоглаз, немало рискуя, воротился со слежки за царской эскадрой, а в рамках совещания прежде всего доложил точную, итоговую, по-видимому, численность плывшей в сторону Варны эскадры. - Эскадра сия насчитывает в общей сложности 20 линейных кораблей и 1 пароход, - сообщил Зеленоглаз, который был полностью чёрный, только глаза были другого цвета, до жути прям зелёного какого-то, а всё потому что это был не простой ворон, а тёмно-магический, - это итоговая численность, потому как никакого подкрепления к ней не выслано и, стало быть, не будет. Десантников в общей сложности 10 тысяч, их численность тоже не изменилась с тех пор, как вам в последний раз рапортовали на сей счёт. Десантники плохи тем, что обучены все стрельбе и не муштрованы до крайности, как это было с солдатами фельдмаршала Идиоцера при Рубинаке.  - Что же, крайняя муштра и весь идиотизм царской армии умерли при Рубинаке вместе с Идиоцером? - спросила Квирин-султан, неприятно впечатлённая новостями, с которых начал Зеленоглаз. - Выходит, живой Идиоцер был нам более полезен, нежели мёртвый? - Просто на царском флоте иные порядки, великая государыня, и там, к сожалению, склонны больше учить, нежели муштровать, да и царская армия не вся муштрована до крайности. В общем, ихние военные подразделения, будь то наземные или морские, скажем так, разношёрстны вопреки всему страстному желанию царя к педантичности и единству во всём.  - Значит, противостоять будем не таким неповоротливым дуракам, какие были при Рубинаке и сгинули там? - Вынужден сообщить, что на сей раз ихняя инфантерия может доставить неприятности, хоть она и не располагает незатыкающимися пистолетами и винтовками, тогда как численностью сильно уступает объединённому войску из султанских и союзных иностранных сил. - Так-с, каковая на сей момент общая численность всего нашего союзного войска без учёта здешнего гарнизона и здешних сил ополчения? - В общей сложности 47 тысяч военных, великая государыня, - сообщил Злыдень-баша. - А с добавлением к оной здешнего гарнизона? Теперь говорил уже начальник фарнского военного гарнизона: - Здешний гарнизон насчитывает в общей сложности 15 тысяч военных, великая государыня, и будет, стало быть, 62 тысячи военных. - Ополчение… - вновь заговорила Квирин-султан, которая до того, в какой-то отрывок 26 бреля позволила себе поспать всего 3 часа. - Какова его общая численность? - К центральным берегам города из центра города выдвинутся 2 тысячи ополченцев, западный же и восточный фланги, прежде всего тамошние порты, будут защищаться 4-тысячными силами ополчения на каждом фланге, великая государыня. Такова общая численность ополчения именно на данный момент, великая государыня, тогда как непосредственно при битве к нам на выручку может прийти и большее количество местных жителей, подсобив тем самым ополчению. - Значит, на данный момент численность ополчения 10-тысячная? - Так точно, великая государыня, но при благоволении Всевышнего оно в ходе битвы окажется ещё большим, в этом нет сомнения… - Да, да, а если ещё учитывать десант, который приплывёт с нашей эскадрой… Если не учитывать его, здесь имеется, стало быть, 72 тысячи военных. Численное превосходство над вражеским десантом бесспорное и значительное, стало быть, в 7,2 раза, но это, господа, не повод терять бдительность, я это подчёркиваю - превосходство в численности не гарантирует победу, и битва при Рубинаке это вполне подтвердила. Нельзя ни на минуту забывать и о весьма сильной эскадре противника - 20 линейных кораблей да пароход это вам не скромные фрегаты или что-то ещё мельче, с такой военно-морской силой они могут устроить сильную бомбардировку города, дабы поддержать высадку десанта, и одному Всевышнему точно известно, сколь сильно навредит нам, городу ихняя бомбардировка. - Да, и это худая новость, великая государыня, но к ней, кажется, прилагается достаточно хорошая, - вновь заговорил Зеленоглаз. - Говорите. - Эскадрой командует контр-адмирал граф Плутон Зубастик, о чём я уже рапортовал вам… - Ну и что же? Сколь мне известно, Зубастик - ярый сторонник царя и свойственной ему тирании, и немудрено, что он царёв фаворит. - Вот на сей счёт есть хорошая для вас новость - на самом деле Зубастик посредственный, хотя и с очень высоким самомнением эгоист, действительно думающий лишь о себе. Посредственен, при том надменен и самовлюблён, всё сдаст, лишь бы иметь возможность умотать подальше от Тридевятого царства да получить от вас некоторое вознаграждение… - Он что же, подумывает о сдаче эскадры? - Готов сдать и линейные корабли, и пароход, великая государыня - они его заботят куда меньше, чем он сам. - Как вы поняли, что у него есть такие намерения? - У меня и моих братьев и сестёр очень кстати имеется тёмно-магическая, зато очень полезная способность читать чужие мысли, даже подслушивать условные внутренние разговоры… - И как давно Зубастик задумался о предательстве? - С тех пор, как началась сия война, великая государыня. Мысли сии он, разумеется, скрывал, а на людях по-прежнему вёл себя как верный лакей царя. Впрочем, на деле Зубастик если кому и верен, то себе и только себе, и вот он намерен действовать с предательских, даже с пораженческих позиций… - С пораженческих? - Считает, что в тёмном, рабском, варварском Тридевятом царстве только тогда что-то поменяется, когда оно проиграет войну, будет разгромлено на море и на суше, причём посильнее. Сам он один из крупнейших рабовладельцев царства, но лицемерия в себе не замечает, он вообще в себе ничего дурного не замечает, находя себя непогрешимым и правым даже в намерении совершить акт государственной измены. Он точно ищет такую возможность, но не сможет это сделать сразу, так что морской битве в любом случае быть, он просто в какой-то момент сдастся.... - То, что он сдастся, ещё не означает, что все его силы тоже сдадутся. Может быть, это их даже сильнее только раззадорит. - Он точно намерен сдать вам свой флагманский корабль и, если сложится, пароход, считая, что пароход - страшное оружие в руках царя и его варваров, и что из-за наличия у Тридевятого царства некоторого количества пароходов и отсутствия оных у султаната султанат может быть побеждён на море или же сильно побит, и это, мол, угроза ни больше, ни меньше, как всеобщему миру и всеобщей безопасности. - Как приятно и вместе с тем неприятно иметь дело с гнилым предателем и пораженцем в стане вражеского командования… - Его действительно волнует лишь его шкура, тогда как участь моряков его не трогает, да даже и эскадры, кораблей, по большому счёту, тоже. - Даже так? Ну-с, умотать подальше от Тридевятого царства он не сможет, а весьма вознаградим мы его уже тем, что оставим в живых и сошлём на каторгу или ещё куда, а не убьём. Представители султанского командования угодливо хохотнули. - Разумеется, сообщать об этом Зубастику не надо, - обратилась Квирин-султан к Зеленоглазу, - ему вообще ничего сообщать не надо, иначе его, чего доброго, разоблачат, и тогда он нам никак не подсобит, а для нас это важно - на Фарну движется немалая военно-морская сила, и погубить её могут лишь 3 вещи, а именно активное наше сопротивление на суше, предательство Зубастика, причём такое, чтобы эскадра была деморализована, и своевременное прибытие нашей эскадры. Впрочем, Зубастика мы знаем не так уж хорошо, а потому можем действительно полагаться лишь на наши силы и на нашу эскадры, а потому, друг мой, летите сейчас к нашей эскадре и передайте такой приказ - плыть к Варне так, чтобы возникнуть у неё не ранее 11 часов утра 27 бреля и вместе с тем поскорее, как будет 11 часов и далее. Как возникнут, прежде всего плыть к Западной и Восточной горам да блокировать единственный, и то весьма скромный выход из бухты, а будут вражеские корабли уже в бухте, заплыть в бухту и поскорее вступить в бой с врагом, а топить все корабли, кроме парохода, если только не сдастся к тому моменту наземным силам. Как бы то ни было, пленных, кроме, как с парохода, не брать, тонущих и молящих о пощаде и спасении расстреливать, свой десант высадить поскорее на центральных берегах. А, и ещё - пусть на наших кораблях всерьёз проконтролируют, чтобы дыни были свежие и ни в коем случае не гнилые! *** 27 бреля 1854 года, 10 часов утра, центральные берега Фарны, что сильно южнее закрывающих город Западной и Восточной гор, одного-единственного морского прохода между ними и Серого острова с Главной крепостью. - Воины Большебульдожьего султаната, Эльфии, Малобульдожии! - сказала Квирин-султан, стоя почти что у воды и южнее объединённого союзного войска, главной задачей которого была «радостная встреча» вражеского десанта. - Вспомним битву при Рубинаке, как решительно громили царские силы проклятые, как они пали, сгинули все бесславно при том, что ихнее войско было 100-тысячное, тогда как объединённое наше войско союзное - лишь 51-тысячное! Помешало нам это, что ли, разгромить этих дуралеев во главе с идиотами-фельдмаршалами? Нет, друзья мои! Нас не извело 100-тысячное полчище вшивых царских рабов, так что нам какой-то 10-тысячный десант? Страшен он нам, что ли? - Нет! - массово заскандировали военные союзного войска. - Испугались мы, что ли, каких-то вшивых десантников, коих меньше в 7 раз? - Нет!! - Так не посрамим же наши армии, гордое имя объединённого союзного войска нашего, почётное слово «военный», отразим нашими храбрыми и горячими головами, и при благоволении Всевышнего нападение вражин поганых, а за Фарну же, этот славный город, биться будем до последнего воина, ничего не боясь и не отступая! Я, Квирин-султан, волею Всевышнего правящая Большебульдожьим султанатом, тоже буду биться, ничего не боясь и не отступая, а также вдохновляя всех вас на решительную борьбу и великие свершения при поистине благородном деле - деле обороны славного прибрежного города от морских варваров и разрушителей, что хотят этот город разбомбить и спалить дотла! Не посрамим же себя, не дадим же в обиду славную Фарну! Я буду с вами, мои боевые братья, и буду обстреливать с Главной крепости да из незатыкающейся пушки вражескую эскадру и при благоволении Всевышнего хорошо обстреляю ихний флагман, чтобы они все там знали - Фарна в состоянии обороняться! И при радостных восклицаниях Квирин-султан ступила на борт стоявшего у данного берега Фарны скромного, не сказать, чтобы крупного, хотя и оснащённого пушками куттера, на котором были, помимо неё и небольшой корабельной команды, Стано Лешев, Злыдень-баша, эльфийский командующий Раглан, малобульдожий командующий Канробьёв и ещё четвёрка артиллеристов из султанской армии, чтобы катить привезённую из Эльфии незатыкающуюся пушку, которая так называлась в свете того, что стреляла без необходимости перезарядки и вдобавок мощнее обычной, немагической какой-нибудь пушки, и всё благодаря воздействию особой магии, точнее, магического порошка, коим была обработана данная пушка.  - Сняться с якоря, поднять паруса, обеспечить парусам наилучший ветер! - приказала Квирин-султан. Наилучший ветер парусам этого куттера обеспечил служивший на куттере и одетый в форму султанского флота, то есть, в ярко-красный мундир и тёмно-синие штаны, высокий, весьма свирепого и злого вида серый волк, который, говорят, так сильно и долго дул, что соответствующий куттер прямо очень быстро и прекрасно плыл даже при отсутствии настоящего, природного, скажем так, ветра. Волк этот, говорят, живя неподалёку от Фарны, в каком-то другом, но несильно отдалённом голубоморском городе, имел в один момент какие-то проблемы с законом, и немалые при том, но отвертелся от них, сперва бежав в Фарну, а потом поступив на военно-морскую службу и присоединившись к экипажу одного из куттеров, числившихся в Военном флоте султана, но на деле занимавшихся скорее таможенной охраной, тогда как более серьёзной, более крупной, более сильной какой-то корабельной защиты к Фарне не прилагалось, так что союзную эскадру на выручку Фарне зазывали аж из Этамбула… *** 10:30, центральные берега Фарны. - Государыня, видно, уже в крепости и следит за размещением этой незатыкающейся пушки, - негромко сказал в один момент Локар-баша, слезший, как и Дамбаль-баша, со своего коня и подошедший к фарнскому наместнику. - Они намерены подзадержать там вражескую эскадру, но не остановить её там, - негромко заговорил в ответ Дамбаль-баша, - им нужно впустить её сюда, чтобы состоялась битва в таком виде, в каком она нужна им, чтобы эскадра имела возможность бомбить город и вместе с тем не имела бы возможность отступить потом и покинуть бухту. - Да, да, да, задумка всего этого их спектакля такова… - Возникла бы только возможность сделать то, что мы обсуждали. - Будет возможность, будет, а тамошние крепость и укрепления, конечно, не остановят эскадру да при линейных кораблях и пароходе, повезёт, если хоть подзадержат, это уже недурно будет… *** Центральные берега Фарны, район расположения султанских сил и взятого в заложники Юлиана Ганауца, вперёд которого выставлены в качестве «сторожей» все размещённые на центральных берегах и прибывшие в Фарну султанские генералы, а также начальник фарнского военного гарнизона. - Хорошо запомнил содержание текста, точно всё будешь читать слово в слово, почерк точно понятный? - спросил Бейн-баша явно неприязненным тоном, сидя на лошади и подъехав слева к белому, как пудра, и потному Ганауцу. - Д-Да, Юлиан Ганауц скажет всё так, как написано, т-только по содержанию н-написанного… - ответил взволнованно Ганауц, на что Бейн-баша сказал: - Смотри у меня, старый кусок дерьма - вздумаешь подстрекать царских десантников к атаке на нас, хоть слово ляпнешь в их поддержку, и я тебе лично вот этим незатыкающимся пистолетом весь чёртов затылок прострелю! - Генерал, опять вы за своё? - холодно спросил Бейн-башу подъехавший к нему генерал кавалерии Амир-баша, который был и выше Бейн-баши, и заметно массивнее, а внешне представлял из себя большого бульдога полностью белого цвета кожи. - Убивать его раньше времени запрещено. - Разумеется, милейший генерал кавалерии, - сухо ответил Бейн-баша, отдав по-военному честь Амир-баше, - я просто напомнил ему, что ему будет, если он скажет что-нибудь не по написанному. *** 10:40, Главная крепость при Сером острове. - Хорошо, что к этой крепости прилагается лифт, - сказал Раглану Канробьёв, невысокий малый бульдог с треугольными, подобно кошачьим, ушами и жёлто-картофельным каким-то цветом кожи, - комендант, должно быть, умный. - Умный он был бы, почини и осовремень эту крепость, а то ведь она весьма потрёпана, да и стара по современным меркам, - сухо ответил Раглан, старый эльф, одетый, в отличие от своих военных, не в соответствующую военную форму тёмно-зелёного и в меньшей степени серебристого цветов.  - Как по-вашему, эта ваша незатыкающаяся пушка в состоянии хорошо навредить эскадре противника? - Впервые незатыкающаяся пушка используется в условиях морских боевых действий, впервые она ударит по чьему-либо военному флоту, так что, по моим ощущениям, она в состоянии хорошо навредить нашим противникам или на худой конец неприятно впечатлить их, сбить с толку, ведь их флот уж точно ещё не сталкивался с таким оружием. - Виднеется царская эскадра! - объявил тем временем Квириль-баша. - В скором времени, генерал, мы оба воочию убедимся в том, что эта пушка вполне может доставить неприятности военному флоту, пусть даже и весьма большому и сильному, по крайней, по предварительному впечатлению, - заявил Раглан Канробьёву. - Всем приготовиться и пушки тоже приготовить! - приказала Квирин-султан. Квириль-баша, в свою очередь, объявил в усиленный кое-какой магией громкоговоритель, чтобы его услышал всякий артиллерист крепости, западных горных укреплений или же восточных: - Всем артиллеристам приготовиться к атаке эскадры, убедиться в годности и готовности пушек, зарядить их и выстроить в надлежащем порядке, стрелять только по приказу и по достаточном приближении кораблей! Никакой паники - с вами я, Квириль-баша, командующий всей здешней артиллерией, ваш командующий, а помимо меня ещё сама великая государыня и неведомая нашим врагам иностранная незатыкающаяся пушка, которой и линейный корабль нестрашен! *** 10:45, борт линейного корабля «Царица Александра», флагманского корабля посланной к Фарне царской эскадры в 20 линейных кораблей и 1 пароход, именуемый «Морской богатырь». Выйдя из комфортабельной капитанской каюты, принадлежавшей в том числе ему, контр-адмирал граф Зубастик в чёрной военно-морской форме при такого же цвета фуражке да с заметными золотистыми эполетами и с надменным таким, противным выражением светлого, а то и несколько бледноватого лица подошёл к командовавшему «Царицей Александрой» капитану в военно-морском звании капитана 1-го ранга. - Ну-с, Ваше Высокоблагородие, - заговорил Зубастик каким-то сухо-надменным тоном, таким, словно всё, что происходило в тот момент, не было достойно серьёзного отношения, а то и вообще внимания с его стороны, - чем представлена фарнская береговая оборона? - Дозвольте доложить, Ваше Превосходительство, что фарнская береговая оборона представлена лишь островной крепостью и горными укреплениями с артиллерией, кои были сильно обстреляны и во многом пришли в негодность ещё в войну 28-го-29-го годов, после чего, судя по всему, не были укреплены, да даже восстановлены, - сообщил в ответ капитан «Царицы Александры». - В свою очередь, постройки оные и того более давней, а коли так, они в состоянии по меньшей мере 30-летней давности, и, стало быть, чрезмерно примитивны, безнадёжно отсталы и потому не могут быть серьёзным препятствием для такой эскадры, как наша. - Корабли? - Ни единого, Ваше Превосходительство, слава Богу, не выставили или, может быть, в бухте спрятали, в фарнских городских портах, кои загорожены горами и островом с крепостью. - Ну и что же они, думают со столь убогой обороной как-то потрепать наши силы? Ну вот что-с - эскадре продолжать прежний курс, а остановиться и встать на якорь только по моему приказу и соответствующему сигналу остальным кораблям. Выполнять. - Так точно, Ваше Превосходительство! *** 10:50, Главная крепость при Сером острове. - Великая государыня, их корабли всё ближе! - сказал Злыдень-баша таким тоном, в котором ощущалась настороженность. - Знаю, - сухо ответила Квирин-султан. - Так, впереди всех 1 линейный корабль, явно, что флагманский, после него ещё 1 линейный корабль, а правее, должно быть, пароход, потом 2 группы линейных кораблей, каждая группа плывёт по отдельности в 2 ряда, на 1 ряд приходится 4 корабля, также особняком плывёт 1 корабль западнее всех и 1 корабль восточнее. Так… - Великая государыня, если они подплывут слишком близко… - Не паникуйте, генерал, у нас есть чёткий план действий, тогда как огонь мы первые не откроем, по крайней мере, пока я не прикажу. И потом - ихний командующий ищет возможность как-то подыграть нам. - Надеюсь, это не отменяет необходимость оборонять Фарну и обстреливать их эскадру так, как только получится? - Конечно, нет - главное только этого контр-адмирала Зубастика не убить, а то ведь подсобить не сможет… *** 10:52, борт «Царицы Александры». - Хорошо идём, Ваше Превосходительство, благо, ветрено, - сообщил Зубастику всё тот же капитан, - ещё 5 минут, и будем у этих их крепости с укреплениями если не под носом, то достаточно близко, чтобы они оттуда и корабли наши видели, и флаг-сигнал предложения не губить своих жизней и приготовиться к сдаче. - Хорошо-с, - ответил Зубастик словно бы лениво, - по достижении такого расстояния подать эскадре сигнал остановиться, встать на якорь и поднять флаг-сигнал предложения сдаться. Мысленно Зубастик говорил себе следующее: - «Что же эти дураки, совсем к обороне Фарны не готовились? Хороша султанская армия! А флот? Где султанский флот, хоть какие-то военные корабли, чёрт их дери? Непорядок-с! Даже 25 лет тому назад была какая-то оборона, какое-то сопротивление, а сейчас что же? Что они там себе думают? Не понимают, что ли, дураки, что в рамках сей войны речь идёт об их свободе и независимости, об их государстве и не только их? Ежели царские силы сейчас победят и, прости, Господи, возьмут эту вшивую Фарну, варварское царство усилится и будет иметь больше шансов переломить ход войны в свою пользу, а это беда будет, катастрофа-с! Всякая победа царя это ныне только затягивание и без того крепкой петли на шее народа и высшего общества, конечно, тоже - оно царской тиранией задушено-с. К тому же это угроза всеобщего мира, всеобщей безопасности, и крайне печально будет, если эта паскудная, облезлая, рабская страна утопит в своём дерьме и рабстве ещё и такие огромные пределы, пространства, как подвластные Большебульдожьему султанату, а ведь так и будет, если султанская армия с флотом не начнут серьёзно и успешно отвечать, тем более, царским полчищам варваров не впервой уже нападать на султанат. Ох, и не нравится мне, как дело обстоит, неважно обстоит, дурно-с!» Зубастик мало того, что был эгоистичный, самовлюблённый пораженец, так и не самый умелый, действительно эффективный, действительно умелый флотоводец - высокое звание контр-адмирала ему досталось не столько за сколь-нибудь реальные заслуги, сколько за удачное, прямо голубокровное происхождение, царедворчество да за умение купить кого надо, угодить кому надо, и так далее. Адмиралы постарше и потолковее были о Зубастике невысокого мнения, тем более, он их нередко отталкивал надменностью и прямо противными выражениями его бритого, но щетинистого лица с чёрными волосами и тёмными глаза, прямо противной улыбкой, прямо противным смехом, прямо противным серьёзным выражением, и так далее. Кто-то ещё считал его чуть ли не молодым выскочкой для контр-адмиральского-то звания (по состоянию на 27 бреля 1854-го ему было 49 лет, тогда как получил он звание контр-адмирала в 49-м году, когда ему было 44 года). Те представители высшего общества, у которых было хоть немного реального соображения в голове, понимания действительности и сопряжённого с риском чувства юмора, над Зубастиком осторожно посмеивались, а некто сочинил о нём такую эпиграммку:   «Что царедворец, То царедворец, А что флотоводец, То не флотоводец» Впрочем, если кому и не повезло с Зубастиком, так это с вверенной ему эскадрой, тогда как у союзных сил и ихнего командования было, в общем-то, основание радоваться, что неслабая, даже вполне сильная и опасная вражеская эскадра вверена именно Зубастику, подлецу и негодяю, который, однако, вполне устраивал боевых противников тем, что намеревался подыграть им, хоть они и не знали, как именно он это сделает и в какой момент. *** 10:58, Главная крепость при Сером острове. - Великая государыня, их флагманский корабль поднял флаг-сигнал с предложением нам сдаться, - сообщил Злыдень-баша Квирин-султан. - К тому же приступают остальные их корабли, великая государыня, - сообщил смотревший в тот момент в специальную подзорную трубу Квириль-баша. - Порядок сей дипломатии неправильный - при желании договориться о чём-то надо посылать парламентёра при белом флаге, а они этого никоим образом не сделали, так что огонь по их флагману из незатыкающейся пушки и всех пушек крепости, - приказала Квирин-султан. - А ну как этого Зубастика покалечим? - спросил Злыдень-баша. - На войне, как на войне, генерал, и ежели он нам хочет как-то подыграть, пусть подыгрывает в условиях войны, боевых действий. Огонь по флагману, говорю, пали из незатыкающейся пушки и тарань их паруса, мачты, всё, что только возможно протаранить! - Приказ гарнизону крепости - целься во вражеский флагман! - объявил Квириль-баша в усиленный магией громкоговоритель. По истечении 10 секунд он приказал: - Из всех пушек крепости пли! Особенно резко, мощно, как-то необычно, даже зверски стала стрелять незатыкающаяся пушка, словно бы представляя из себя нечто среднее между пушкой и каким-то разгорячённым зверем, хотя и неживым, или же каким-то тёмно-магическим, а то и адским существом. Резкий и, что ещё хуже, непрерывный огонь быстро накрыл «Царицу Александру», тогда как ядра из этого чудовища разрывались как минимум вдвое мощнее обычных ядер. - Матерь Божья, что это?! - крикнул Зубастик, впервые, кажется, действительно эмоционально прокомментировавший что-то из того, что происходило в районе Фарны и его эскадры. - Непрерывно стреляющая и чертовски точная пушка, Ваше Превосходительство! - крикнул в ответ капитан «Царицы Александры». - Где они, дьяволы, её достали?! Как пушка может стрелять непрерывно и такими дьявольскими в аспекте разрыва ядрами?! - Не могу сообщить, Ваше Превосходительство! - Дьяволы! Нелюди! Не хотят говорить с нами, так пусть говорят с нашими пушками! Мысленно Зубастик тем временем говорил себе совсем другое: - «Слава Богу, они в состоянии как-то обороняться, может, даже недурно обороняться - какая, чёрт возьми, пушка, что так долбит по «Царице Александре»! Наверняка эльфийского производства и привезённая сюда из Эльфии. Так-с, обстрел «Царицы Александры» всё продолжается, может быть, эта чудо-пушка даже снесёт фок-мачту и нос корабля, да и весь корабль в целом потреплет, а коли так, у меня будет веское основание приказать «Царице Александре» отплыть на безопасное расстояние для ремонта, тогда как самому перебраться на пароход, может быть… может быть, они это правильно поймут, поймут, что с моей стороны это уступка, и…» - Ваше Превосходительство, Ваше Превосходительство! - тряс капитан Зубастика, слишком, как оказалось, ушедшего в свои мысли. - Да что ещё?! - буркнул Зубастик. - Они снесли фок-мачту, фок-мачту снесли, безвозвратно снесли, ту, что прямо перед носом корабля! Боже упаси, если они и следующую, гроп-мачту снесут! - Прекратить истерику, поднять флаг-сигнал о необходимости отозвать сей корабль на безопасное расстояние для ремонта! - Что же они, дьяволы, позволят нам просто отплыть, что ли… - Выполнять, а не вопросы задавать! Выполнять, говорю! Подымай флаг, пока есть ещё, куда подымать! *** 11:04, Главная крепость при Сером острове. - Великая государыня, их флагман поднял на гроп-мачте флаг-сигнал с просьбой прекратить огонь, дабы сей корабль смог отплыть на ремонт, - сообщил Квирин-султан Квириль-баша. - Ну-с, прекратим огонь и позволим им отплыть на ремонт, но только для того, чтобы поднять их на смех перед их же эскадрой, - ответила Квирин-султан. - Приказ гарнизону крепости - прекратить огонь по вражескому флагману, он улепётывает на ремонт! - объявил Квириль-баша в громкоговоритель, что вызвало жидкие, но радостные крики со стороны гарнизона крепости. Квирин-султан тем временем взяла в правую руку волшебное зеркало и по нему сообщила другим обладателям таких же зеркал, которые тем временем были в бухте, непосредственно в Фарне: - Боевые действия в районе городских защитных укреплений начаты, о чём извещаю все наши и союзные нам силы, начаты, кстати сказать, хорошо - у вражеского флагманского корабля снесена фок-мачта и ещё так повреждён нос, что они запросили возможность отплыть на ремонт, и мы им эту возможность предоставили, хотя и только для того, чтобы над ними смеялась их же эскадра. *** 11:06, борт «Царицы Александры». - Господи, стыд-то какой для столь славного корабля - проиграть, почитай, большим бульдогам, не кораблю какому-то, а наземным силам, наверняка слабым, жалким, и всё из-за какой-то непрерывно стреляющей пушки! - говорил печально капитан «Царицы Александры» в тот момент, когда данный корабль уже отплывал от эскадры подальше от, казалось бы, слабых, но, похоже, могущих ещё доставить неприятностей фарнских крепости с укреплениями. Зубастик тем временем думал: - «Если что и слабое, жалкое ныне, так это Тридевятое царство. Колосс на глиняных ногах-с! Чахнущее от рабства, царского самодурства, паскудного управления, паскудных людей, паскудной, самой тёмной и мерзкой на всём свете веры, оно, однако, полезло, аки тупой, ничего не соображающий великан, на соседа в надежде на маленькую победоносную войну, да не бывать этой войне маленькой, тем более, победоносной, не бывать-с!» Пока то да сё, прошло, говорят, где-то полчаса перед тем, как Зубастик добрался на шлюпке до «Морского богатыря» и поднялся на его борт. В Главной крепости тем временем посмеивались над тем, что эскадра ничего не делает без приказов со стороны самодура-командующего. В один момент Квирин-султан взяла в правую руку громкоговоритель и обратилась к эскадре, сказав: - Моряки эскадры Его Величества царя, послушайте хорошенько, что я вам скажу! Я, Квирин-султан, волею Всевышнего и согласно конституции султан больших бульдогов и других подвластных мне народов, всех подвластных земель и пределов, справедливая, но твёрдая защитница как правоверных, так и иноверческих подданных, хранительница множества священных мест, никем не побеждённая и никем не сломленная, даю вашей эскадре последний шанс уплыть относительно достойно, без потери лица, переложив сегодняшнюю вашу неудачу на вашего самодура-командующего! Оставьте Фарну в покое, не то всему миру станет известно, что враги приплывают сюда умирать! Тем самым Квирин-султан хорошо сыграла на чувстве мелочности многих враждебных капитанов - мол, какая-то баба, нет, девка да без каких-либо кораблей, только с наземными какими-то силами смеет целой эскадре предлагать отступить? Стоило Зубастику подняться на борт «Морского богатыря», как к нему тут же подошёл возмущённый капитан парохода в звании капитана 1-го ранга и давай чуть ли не кричать: - Ваше Превосходительство, вы слышали? Этой дуре хватает наглости предлагать нам отступить! - И без вас понятно, что дуре! - ответил недовольно Зубастик. - Теперь сей пароход флагманский корабль эскадры, почитайте это за честь и берегите пароход, аки зеницу ока, ясно я говорю? - Так точно, Ваше Превосходительство! - Поднять флаг-сигнал смены флагмана! - Так точно, Ваше Превосходительство! - Эскадре на крепость идти, всей, кроме кораблей «Нуваринский триумф» и «Зуноп» - этим в свете их крайне западного и крайне восточного расположения плыть на эти жалкие горные укрепления и открыть по ним огонь, стрелять обоим кораблям с правого борта и палить, пока там не подымут, дьяволы, белый флаг! Пароходу первым на крепость не плыть - первым поплывёт прикрывающий нас «Бесстрашный моряк», а за ним - мы и вся остальная эскадра, строя не менять, пока не прикажу иного! Выполнять! *** 11:40, Главная крепость при Сером острове. - Кажется, Зубастик изволил наконец быть, и теперь находится на пароходе, который сделал новым флагманом, - сообщил Квириль-баша. - Славно, а то я уж подумала, что он остался ремонтировать их прежний флагман, - ответила Квирин-султан. - Суетятся, великая государыня - с якоря все снялись, 18 боеспособных кораблей на крепость плывут, впереди при том линейный корабль, ещё 2 линейных плывут каждый по одиночке к Западной и Восточной горе соответственно. - Эта суета им дорого обойдётся - прикажите гарнизону крепости палить по их переднему линейному кораблю, как будет в досягаемости пушек, гарнизону же горных укреплений приготовиться к нападению и стрелять по вражеским кораблям, как только достаточно приблизятся. Хорошо бы не дать им развернуться и выстрелить с правого или левого борта. - Так точно, великая государыня! Приказ гарнизону крепости - приготовиться к нападению переднего вражеского корабля, быть готовыми стрелять по нему! Приказ гарнизону горных укреплений - быть готовыми стрелять по кораблям, приближающимся к укреплениям! - Разворачиваются, паршивцы! - крикнул Злыдень-баша, в свете чего у Квириль-баши сдали нервы, и он раньше времени и импульсивно приказал: - Все слушай меня - из всех пушек пли! И выстрелили вообще все пушки, какие только были в распоряжении соответствующих гарнизонов. Вновь начала стрелять незатыкающаяся пушка, но, правду сказать, должного эффекта от этого на сей раз не было, поскольку «Бесстрашный моряк» находился недостаточно близко к этой пушке, чтобы попасть под резкий, массированный обстрел с её стороны. Более того, с «Бесстрашного моряка» смог неплохо обстрелять с правого борта Главную крепость, и хорошо ещё, что она не рухнула или же не стала разрушаться, подобно карточному домику. - Ваше Величество, крепость гибнет, но мы будем кретинами, если погибнем вслед за ней! - крикнул Раглан. - Я никогда не бежала с поля боя, не побегу и сейчас! - крикнула в ответ Квирин-султан. - Речь не об оставлении поля боля, а об организованном отступлении, пока оно ещё возможно! - Что вы предлагаете, чёрт возьми, конкретно что? - Мы должны покинуть крепость и непременно вывезти незатыкающуюся пушку, её нельзя бросать здесь! Скорее, Ваше Величество, времени до крайности мало! - Я не могу бросить здесь сражающихся воинов! - Они не будут брошены, а мы пойдём на военную хитрость - прикажите коменданту крепости инсценировать капитуляцию крепости и втолковать при том военным, чтобы готовились взорвать крепость! Скажите, что её можно взорвать, скажите! - Взорвать-то можно, только что это даст? - заговорил молчавший до того комендант крепости. - Удастся обмануть этот линейный корабль и заодно вывезти из строя - наверняка ведь он приблизится к крепости для проведения всяких процедур капитуляции! Так мы их обманем, комендант, обманем и отправим на тот чёртов свет, а для ваших военных это будет достойная смерть, героическая! Неужели они этого испугаются? - Не испугаются. - А вы? - Меня, иностранец, никакая пуля, никакая пушка не брала, никакой парламентёр не брал, и я скорее прикажу взорвать крепость и погибну, сражаясь до последнего, чем опущусь до того, чтобы сдаться! - Так сдайтесь понарошку и обеспечьте себе достойную гибель, понимание того, что вы и ваши товарищи сделали всё возможное! - Я не принимаю приказов от вас, только от моей государыни! - Ваше Величество, ну скажите ему! - Делать всё так, как он сказал, живо! - приказала Квирин-султан. - Полковник, не оставайтесь тут - доберитесь вплавь до Западной горы и командуйте тамошними укреплениями, и пусть артиллеристы задерживают вражеские корабли даже ценой жизни, и никому не паниковать! Не потеряйте чёртов громкоговоритель и объявите всем артиллеристам, что они герои и поистине достойные сыны своей Родины, что противостоят вражеским силам в первых рядах и самым непосредственным образом! Душой я остаюсь с ними, хотя и вынуждена покинуть крепость и отплыть в город, но пусть они знают - я делаю это только во имя защиты Фарны и для возможности лично защищать город! Эвакуируемся, осторожнее с незатыкающейся пушкой, и поживее, поживее! Когда на «Бесстрашном моряке» увидели, что на вершине крепости размахивают белым флагом, от дальнейшего огня решено было воздержаться, а на новый флагман послать человека на шлюпке, чтобы выяснить у Зубастика, что делать в свете возникшего у гарнизона крепости желания капитулировать, и можно ли тогда «Бесстрашному моряку» подплыть к крепости для принятия капитуляции, разоружения гарнизона и всего такого в этом роде. Пока суд да дело, канитель со стороны Зубастика, который намеренно тянул время, делая вид, что размышляет, Квирин-султан и все, кто приплыл с ней на Серый остров, успели и сами погрузиться на доставивший их куттер, и незатыкающуюся пушку погрузить. Квириль-баша тем временем добрался вплавь до берега Западной горы и, ни на минуту не задумываясь о том, что он вообще-то мокрый до нитки, и что надо как-то высохнуть, побежал к артиллеристам тамошних укреплений и, дабы поскорее согреться изнутри за счёт громких криков, заговорил в громкоговоритель, сказав: - Артиллеристы Западной и Восточной гор, слушай меня! Может, в Главной крепости и склонились к сдаче, но от нас эти ублюдки с кораблей сдачи не дождутся! Никто из нас не сдастся и сейчас не сдаётся! Государыня тоже не сдаётся, хотя и вынужденно покинула крепость и плывёт сейчас в сторону города! Не думайте, братцы, что это побег с поля боя - это сделано только во имя защиты Фарны и для возможности лично защищать город, ведь государыня, вне всякого сомнения, будет защищать город лично! Государыня велела передать всем вам, артиллерийским товарищам, что вы герои и поистине достойные сыны своей Родины, что противостоят вражеским силам в первых рядах и самым непосредственным образом! Душой государыня остаётся с вами, я же, Квириль-баша, остаюсь с вами непосредственно и, будьте уверены, настроен решительно, как никогда прежде! - Врёт небось и не краснеет, - заявил слышавший всё это Зубастик, - тоже наверняка или сдастся, или побежит. Ну вот что-с - отправить к крепости «Бесстрашного моряка» для всего нужного в рамках капитуляции, коменданта доставить живого и невредимого сюда, на пароход. В один момент «Бесстрашный моряк» поплыл к крепости и в итоге приблизился так близко, что в случае подрыва крепости корабль точно недосчитался бы 1 мачты, а то и до 2-х, быть может, даже был бы как бы рассечён надвое, что-то в этом роде. Впрочем, подрыва крепости на «Бесстрашном моряке» ждали менее всего на свете, будучи полностью уверенными в том, что гарнизон крепости действительно решил сдаться. И вот, «Бесстрашный моряк» сел на якорь, а капитан корабля, разглядев на вершине крепости коменданта, который и размахивал белым флагом, крикнул ему: - Вы, должно быть, комендант сей крепости? - Да, я, - коротко ответил комендант. - Теперь вы и весь ваш гарнизон военнопленные. - Похоже на то, капитан. - Спускайтесь и сдавайте своё оружие, я его приму, а прежде спущусь, понятное дело, на землю этого острова. - Конечно, можно только я отдам последний приказ моим воинам как комендант крепости? - Это зависит от того, что именно вы им хотите приказать. - Уверяю, приказ сей будет благородный. - Ну-с, коли так, приказывайте, только побыстрее, если изволите, и спускайтесь. - Конечно, капитан. И, взяв в крепкую правую ручищу магически усиленный громкоговоритель, комендант, старый, увальнёвого телосложения большой бульдог с почти полностью чёрной кожей и редкими белыми участками, выкрикнул: - Взорвать крепость! Буквально через 2-3 секунды всю крепость резко и очень громко разнесло взрывами, последовавшими из сразу нескольких мест внутри крепости, в том числе имевшейся в крепости пороховой камеры.