Дневник Ландо Норриса.

15 августа Август шёл к середине. Лето было в самом разгаре, но я чувствовал, как оно начинает ускользать — как песок сквозь пальцы. В воздухе уже чувствовалась лёгкая прохлада по вечерам, а листья на деревьях начинали понемногу желтеть. Время шло слишком быстро. Каждый день приближал меня к чему-то, чего я боялся и чего ждал одновременно. Июль пролетел как один миг, а август уже наполовину прожит. Я не хотел, чтобы это лето заканчивалось. Я не хотел терять то, что у нас было. Я стал чувствовать себя рядом с ним свободнее. Мои старые страхи не исчезли, но они стали меньше. Я перестал думать о 31 августа. Я хотел жить. Я хотел быть с ним. Сегодня он позвонил мне рано утром. — Ландо! — его голос был радостным. — Есть планы на сегодня? — Нет, — сказал я. — Отлично! Хочешь пойти кататься на роликах? Я замер. Ролики. Я никогда не катался на роликах. — Я не умею, — сказал я. — Это не проблема, — он рассмеялся. — Я тебя научу. Давай! Будет весело. Я не мог отказать ему. Я всегда не мог отказать ему. — Хорошо, — сказал я. — Где встретимся? — В парке. У фонтана. В четыре. Я пришёл в парк без пяти четыре. Он уже ждал меня с двумя парами роликов. — Я взял напрокат, — сказал он. — Надеюсь, подойдут. Он протянул мне ролики. Я взял их дрожащими руками. — Ты уверен, что хочешь меня учить? — спросил я. — Я могу упасть. — Я буду рядом, — сказал он. Мы сели на скамейку и начали надевать ролики. — Готов? — спросил он. — Не уверен, — честно ответил я. — Вставай, — он подал мне руку. Я взял его за руку и встал. Мои ноги сразу же начали разъезжаться. Я вцепился в его руку, как утопающий в спасательный круг. — Осторожно, — он засмеялся. — Держись за меня. Он начал медленно двигаться назад, а я — за ним. Я чувствовал его руку, его тепло, его близость. Я боялся упасть, но я боялся отпустить его ещё больше. — Так, — сказал он. — Теперь оттолкнись одной ногой. Как на коньках. Я попробовал. Мои ноги разъехались в разные стороны, и я полетел вперёд. Он успел поймать меня, и я повис на нём, как мешок картошки. — Осторожнее, — он смеялся. — Ты что, падать собрался? Я стоял, держась за него, и чувствовал, как горит моё лицо. И не от смущения. От его близости. От того, как его руки держали меня за талию. Мы начали снова. Медленно, шаг за шагом. Он отпустил мою руку, но всё ещё держал меня на расстоянии, готовый поймать в любой момент. — Ты молодец, — сказал он. — Уже лучше. Я чувствовал себя неуклюжим и смешным. Но я чувствовал себя счастливым. Потому что он был рядом. Он учил меня. Он смеялся надо мной, но по-доброму. Он был моим учителем, моим другом, моим всем. Мы катались около часа. Я начинал привыкать к роликам, но всё ещё держался за его руку. Я не хотел отпускать её. Потом я поскользнулся на кочке и упал. Я пытался удержаться, но ноги поехали, и я рухнул на асфальт. Боль пронзила колено. Я почувствовал, как что-то горячее течёт по ноге. — Ландо! — он подъехал ко мне. — Ты как? Я сел на асфальт и посмотрел на колено. Кожа была содрана, текла кровь. Было больно, но не так сильно, как стыдно. — Я упал, — сказал я глупо. — Я вижу, — он сел рядом со мной. — Дай посмотрю. Он осторожно поднял штанину моих джинсов. Кровь уже начала заплывать на кожу. Он нахмурился. — Поцарапал. Хорошо, не сильно. Пойдём, обработаем. Он помог мне подняться. Я опирался на него, чувствуя его руку у себя на талии. Мы медленно доковыляли до скамейки. Я сел, а он достал из рюкзака аптечку. Я удивился. — Ты всегда носишь аптечку? — С тобой надо, — он улыбнулся. — Я знал, что ты упадёшь. Он смочил вату перекисью и начал аккуратно обрабатывать моё колено. Я смотрел на его руки. На его пальцы, которые касались моей кожи. Я чувствовал, как по телу пробегают мурашки. — Осторожно, — сказал он. — Может, немного пощипать. Я закусил губу. От его прикосновений я чувствовал не боль, а тепло. Он наклеил пластырь и посмотрел на меня. — Всё, — сказал он. — Теперь будешь знать, как падать. Я рассмеялся. — Я больше не упаду, — сказал я. — Ну-ну, — он улыбнулся. — Посмотрим. Мы сидели на скамейке. Я смотрел на него. На его лицо, на его глаза, на его улыбку. Он посмотрел на меня. Наши глаза встретились. — Спасибо, — сказал я. — За что? — спросил он. — За то, что научил. И за то что ты есть. Он усмехнулся. — Ландо, ты уже говорил мне это. Ты странный. Он сказал это с лёгкой улыбкой, без злости. Но я почувствовал, как у меня внутри всё сжалось. Он заметил. Он запомнил мои слова. Я был слишком очевиден. — Прости, — сказал я. — Я просто… — Всё нормально, — он перебил меня. — Я привык. Я не знал, радоваться мне или огорчаться. Он привык к моей странности. Он принимал меня таким. Но при этом он не понимал, что я чувствую. Мы ещё посидели на скамейке. Он рассказывал о том, как в детстве тоже учился кататься и разбил нос. Я слушал и улыбался. Я старался не смотреть на него слишком долго. — Пойдём, — сказал он наконец. — Я провожу тебя домой. Мы шли медленно. Он поддерживал меня, но я почти не опирался на него. Мы дошли до моего дома. Он остановился у двери. — Завтра увидимся? — спросил он. — Конечно, — сказал я. Он улыбнулся и ушёл. Я стоял и смотрел ему вслед. Я смотрел на его спину, на его волосы, на его руки, которые я помнил на своей талии. Я вошёл в квартиру. Мама была на работе. Я сел на кровать и начал рисовать. Я рисовал и плакал. Потому что я понял, что люблю его. И я не знал, что с этим делать. Я хотел сказать ему правду. Но я боялся. 31 августа приближалось. И я не знал, хочу ли я всё ещё умереть. Но я знал, что если я умру, я не увижу его. Я не буду чувствовать его руки, его тепло. Я не буду слышать его смех.