Участь марионетки

Винсент плюхнулся в кресло, даже не сняв пальто, и уставился в потолок с таким видом, будто надеялся увидеть там ответы на все вопросы, которые не давали ему покоя последние несколько дней. Погоня вымотала его — не физически, хотя ноги гудели, а морально. Он не привык проигрывать, и уж тем более дрэг-квин в парике. Он вообще ничего не хотел, только пять минут тишины. — Спокойно, Винсент… Всё под контролем, он никуда не денется. Вряд ли у него есть деньги, раз подрабатывает там, притворяясь женщиной. — сказал он, проводя руками по лицу, одновременно с этим пытаясь себя расслабить. Только тень под его ногами шевельнулась, и Винсент перевел взгляд на пол, где она отделилась от его собственной и выползла на середину комнаты, приняв очертания фигуры, сидящей на корточках и подперевшей голову рукой. — Чего тебе? — спросил Винсент, чувствуя, как нарастает раздражение. Тень покачала головой — жест получился укоризненным, почти человеческим. Винсент посмотрел на нее с таким выражением, от которого любой нормальный человек предпочел бы исчезнуть, но тень Аластора человеком не была. Она подползла к его ногам, прижалась к ботинкам, а потом вдруг резко дернулась, изображая, как кто-то спотыкается и падает — очевидно, пародируя его неуклюжие попытки догнать шпиона. — Да пошла ты, — устало сказал Винсент, откидывая голову на спинку кресла. Из угла комнаты раздался шум, а затем голос Аластора — приглушенный, с той же идеальной дикцией. — О, не будь таким râleur, Винсент. Ты был великолепен! Эти повороты, эти спринтерские рывки, этот финальный аккорд, когда ты понял, что твой соперник быстрее, моложе и, осмелюсь заметить, куда лучше ориентируется на местности. Я бы поставил этому выступлению твердую четверку! — Да? Мог бы и помочь, раз дохрена наблюдательный. — буркнул Винсент, не открывая глаз. Он был слишком уставшим, чтобы реагировать на очередную провокацию. — Не много ли тебе, ma poupée? Я и так обеспечил тебя компаньоном, — голос Аластора звучал теперь ближе, как будто он прошел через комнату и остановился рядом с креслом. — Негоже быть таким неблагодарным. В конце концов, это благодаря мне ты узнал, что наша шпионка обладает другими половыми признаками! Я даже подсказал, в каком переулке он свернет, но ты, mon cher, в очередной раз не оценил моих стараний. — О, да ладно, не прибедняйся! Могущественный демон может обеспечить меня только этими привелегиями? — М-м-м, большего ты пока не заслужил. Будешь хорошо себя вести, так и быть, приставлю к тебе собаку поводыря. Может, с ней вы будете разговаривать на одном языке. — довольно промурлыкал Аластор. Винсент открыл глаза и увидел Аластора, стоящего у камина, в котором догорали поленья, оставшиеся с прошлого вечера. Демон выглядел так, будто только что вернулся с прогулки по парку — никакой спешки, только легкая усмешка на губах и блеск в глазах, который Винсент научился распознавать как предвестие очередной колкости. А они вылетают изо рта этого оленя через каждую секунду. — Ты мог бы просто схватить его, — сказал Винсент, потирая переносицу. — Ты же демон. Неужели тебе было так сложно выставить щупальце и прижать его к стене, пока я не подошел? Аластор щелкнул пальцами, и в ладони Винсента появился стакан с виски — янтарный, с тяжелым ароматом, который тут же заполнил комнату. Тот лишь слегка удивленно поднял брови. Через мгновение в руке Аластора материализовался точно такой же. — Мой дорогой, — Аластор щелкнул пальцами третий раз, и одежда Винсента — мокрая, грязная — сменилась на чистую, темно-синюю пижаму. — Если бы я делал всю работу за тебя, какое бы в этом было веселье? Винсент удивленно оглядел себя, все еще держа стакан в одной руке, чудом не выронив его от неожиданности. Как этот демон может быть таким хаотичным? От его непредсказуемости хотелось на стену лезть. Он молча глотнул виски, и тепло напитка разлилось по груди, снимая напряжение, которое копилось последние часы. Аластор сел в кресло напротив, положил ногу на ногу и теперь рассматривал его с любопытством. Пометав искры глазами, поблагодарить демона у Винсента язык не повернулся, но он всё же смягчил взгляд. Ладно, подонок, у тебя получилось. — Так или иначе, мы его упустили, — сказал Винсент, всё ещё рассматривая свою новую неплохую пижаму. Ткань приятно облегала тело, и напоминала шелк. — Теперь он, скорее всего, заляжет на дно. У нас ни одной зацепки к нему, кроме этого бармена. — Возможно, — легко согласился Аластор, наклонив голову набок. — Но не исключено, что его пристанище временное, и ему придется показаться рано или поздно. Главное — мы знаем его маленький грязный секрет. Винсент поставил стакан на столик и подался вперед, положив локти на колени. — Как насчет того, чтобы использовать Оскара? — А-а-а, — Аластор покачал пальцем, и в свете камина его тень на стене повторила жест, но с большей театральностью — как будто дразнила Винсента. — Тебе стоит подумать, как к нему подступиться, не спугнув. Ты уже провалился с угрозами. Если мы сможем найти точку давления, парень объявится сам. Не сразу, возможно, но объявится. — Я мог бы его загипнотизировать. — сказал Винсент, и в голосе его прозвучала уверенность. — Хорошая попытка, — Аластор качнул рукой со стаканом, и его улыбка стала шире. — Если бы твой гипноз работал на всех подряд. Но, напомню, люди разные, mon cher. Судя по всему, этот Оскар — уставший от жизни человек. Такого будет не так просто сломить. Винсент задумался. Он прокручивал в голове прошлый разговор с Оскаром, его жесты, интонации, взгляд, когда тот говорил о загадочном «Энджи». Он не врал — или врал так хорошо, что Винсент не мог отличить правду ото лжи. Но он точно что-то скрывал. Оскар был сварливым, закрытым, и, судя по его глазам, он видел достаточно дерьма, чтобы ничему не удивляться и никого не бояться. Но у каждого есть слабое место. И он его найдет. — Возможно, через грубую силу до него не достучаться. Но что, если мы немного за ним проследим? — Винсент сосредоточенно потер подбородок.

***

Бóльшую часть рабочего дня Винсент просидел на иголках, готовясь сорваться с места и бежать к машине, как только часы стукнут семь вечера. Сегодня он планировал заняться слежкой, не полагаясь на Аластора. В конце концов, он был журналистом, пусть и ведущим новостей, но навык наблюдения и анализа вбивали в него с первых дней работы. Под вечер Винсент едва успел переодеться, чтобы не привлечь лишнего внимания. Дэйва он запряг лишь собрать досье на Оскара — узнать, где он живет, где бывает, с кем общается. Уже сейчас у телеведущего была важная зацепка, и ему невольно вспомнился его последний разговор на работе: «— Мистер Уиттман, я узнал не так много, — сказал Дэйв, переминаясь с ноги на ногу. — Оскар работает в клубе последние пять лет. Живет один в небольшой квартире недалеко от Гринвич-Вилладж. Но кое-что я все-таки нашел. Он каждую ночь после работы ходит в одно и то же место. — Что за место? — спросил Винсент, открывая папку. — Подпольный покерный клуб, в подвале дома на Спринг-стрит. Вроде как, ходит туда после смены в «Velvet Needle», и остается там до утра. Говорят, он азартный игрок и влез в большие долги.» Винсент не был опытным игроком, никогда не увлекался покером, но он понимал, что такое зависимость — желание рисковать, получать удовольствие от процесса, который может принести или славу, или уничтожить. Если Оскар проигрывает большие деньги и по уши в долгах, Винсент не побрезгует этим воспользоваться. Он оставил машину в квартале от клуба и занял позицию у входа в подворотню, откуда был виден и черный ход, и парадная дверь. Оскар вышел из клуба в начале восьмого — не через черный ход, как Винсент ожидал, а через главный, с сигаретой в зубах, не спеша перебирая ногами. Он застегнул пальто, поправил шляпу и медленно пошел в сторону центра. Винсент двинулся следом, держась на расстоянии полквартала, прижимаясь к стенам, когда Оскар останавливался зажечь новую сигарету или пропустить кого-то на узком тротуаре. Тень Аластора, прилипшая к его пяткам, извивалась и дергалась, словно ей надоело тащиться за ним, но Винсент шикнул на нее, и она замерла, обиженно свернувшись у его ботинок. Вот ведь неугомонная. Оскар свернул в переулок, и Винсент, замедлив шаг, прижался к стене и заглянул за угол. Бармен спускался по лестнице в подвал, над входом в который горела тусклая неоновая вывеска: «Jackpot». Мужчина задумался, бегая глазами то к двери, то к сгустившейся тени под ногами. Сейчас или никогда — у него нет времени мешкать, когда его шанс прямо сейчас ускакал проигрывать последние копейки! И не важно, что Винсент, в общем-то, никогда и не интересовался покером. Чего там может быть сложного? Это же просто карты. Он поломался минуту, потом еще одну, и когда окончательно убедился, что Оскар не вернется, пересек улицу и толкнул тяжелую дверь, обитую дерматином. Внутри оказалось шумно, накурено и тесно. Играли в карты на трех столах, и возле каждого толпились люди — кто-то ставил, кто-то наблюдал, кто-то просто пил и курил, глазея на играющих. Оскар сидел за дальним столом, стянув пальто и повесив его на спинку стула, и перед ним лежала высокая стопка фишек, будто он только что выиграл крупную сумму. Винсент прошел к барной стойке, и стал наблюдать, делая вид, что интересуется игрой. Оскар шел уверенно — повышал ставки, блефовал, сбрасывал карты в последний момент, и Винсент, глядя на его подрагивающие руки, цепкий взгляд, и глубокое дыхание, понял, что бармен не просто любит азарт, а действительно зависим от него, как от наркотика. Он проиграл несколько раздач подряд, и его лицо исказилось разочарованной гримасой. Но в следующей ему повезло — к нему снова вернулись деньги. Винсент, выждав время, направился к столу. — Есть место? — спросил он, и Оскар поднял голову, удивленный его появлением, но быстро взял себя в руки. Напряжение на его лице отразилось тут же. — Конечно, садитесь, — сказал бармен, недоверчиво глянув на него и кивнув на свободный стул. — Вы… Вообще играть умеете? — Конечно, — слишком уверенно соврал Винсент, садясь и беря фишки. Первая раздача показалась ему простой — карты легли неплохо, он сделал ставку, но Оскар перебил его, и Винсент сбросился, стискивая зубы от раздражения. Вторая раздача была хуже, третья — еще хуже, и через час Винсент проиграл триста долларов, которые вытащил из бумажника с таким видом, будто это были копейки, хотя на самом деле ему было до чертиков обидно. Оскар, напротив, выигрывал раздачу за раздачей, и его лицо, обычно апатичное, светилось довольством. — Похоже, удача не на вашей стороне. — с явной усмешкой резюмировал он, когда они остались вдвоем за столом — остальные игроки разошлись, проиграв или выиграв достаточно. — В карты играть не научит одно только везение. — Я уже понял, — практически рявкнул Винсент, чувствуя, как кровь приливает к щекам от унижения. — Это видно, — Оскар усмехнулся, вставая из-за стола. — На сегодня хватит. Спокойной ночи, мистер Уиттман. Не знаю, что вы тут разнюхиваете, но такими темпами вряд ли у вас что-то выйдет. Он вышел, и Винсент остался сидеть за столом, глядя на опустевшие места, где лежали чужие карты и окурки. Тень Аластора метнулась по стене, приняв очертания человека, который держится за живот от смеха, и Винсент хотел сказать ей что-то резкое, но из динамика, висевшего над стойкой, раздался треск, а потом знакомый голос — теплый, чуть насмешливый. — Ну, Винсент, это было великолепно! — произнес Аластор на выдохе, и в голосе злорадство мешалось с искренним весельем, словно он только что от души посмеялся. — Я давно не видел такого самоуверенного дилетантства! Проиграть триста долларов – впечатляющая неудача даже для тебя. Винсент молча встал с места, собираясь уйти от очередных нападок демона. Он вышел из подпольного казино, хлопнув дверью с такой силой, что та жалобно скрипнула. Морозный воздух ударил в лицо, и Винсент сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. «Триста баксов, — пронеслось у него в голове, пока он переводил дух. — Триста баксов какому-то гэмблеру на нуле, который ещё и выглядит так, будто его вытащили из мусорного бака». Он сжал кулаки в карманах пальто и попытался убедить себя, что это была просто разведка боем, но внутри горела обида, которую ничем было не потушить. Он прошел за стену, чтобы закурить и успокоиться. — Терпением ты явно обделен. Как и хорошим чувством юмора. — раздался голос из темноты, и Винсент не удивился, увидев Аластора, который стоял у стены, заложив руки за спину и не переставая улыбаться. — На что это ты надеялся, скажи на милость? Твоя вера в себя явно не знает границ, это даже смешно, mon étoile. — О, да, рад, что ты развлекаешься, — Винсент усмехнулся сквозь зубы, чтобы не тратить остаток рассудка на препирания с «партнером», посильнее закутался в пальто, и с сигаретой меж пальцев пошел в сторону нужного квартала. Холодный ветер продолжал обжигать ему лицо, заставляя зажмуриться. Аластор, впрочем, не отставал. Он говорил из каждого встречного радиоприемника, из динамиков машин, которые сигналили на перекрестках, и даже из телефона-автомата, мимо которого Винсент проходил, сжимая кулаки в карманах. — О, не стоит дуться на меня за собственные скудные навыки, — Аластор ехидно шептал Винсенту со всех сторон. — сел бы ты играть в русскую рулетку – наша сделка бы оборвалась в этот же вечер. Тебе стоит иногда слушать кого-то, кроме себя, я же не просто так над тобой смеюсь. — Ах, так ты прямо признаешь, что смеешься. Хоть здесь ты честен. — А я и не скрывал! — ушастый от души рассмеялся, и от его льющегося смеха у Винсента невольно расслабились плечи. — Но если хочешь услышать мое мнение – у тебя есть потенциал и почти все навыки, чтобы обыграть даже такого опытного игрока. Ты умеешь блефовать, умеешь читать людей, и, время от времени — на этих словах Уиттман закатил глаза — контролировать эмоции. Это уже девяносто процентов успеха. Всё, чего тебе не хватает – практики! И, признаться, я даже могу её предоставить. — тон Аластора стал заговорщеским. Винсент удивленно замер. Предложение было неожиданным — не потому, что Аластор не мог помочь, а потому, что он сам предложил, не дожидаясь просьбы и не торгуясь. Это было странно, почти подозрительно, и Винсент на секунду задумался, с чего демон так к нему милостив. В следующую секунду он вздернул подбородок, скрестив руки на груди. — Что же я слышу? Ты сам предлагаешь помощь? — на лице Уиттмана расползлась нахальная улыбка, пока он смотрел на телефонную будку, откуда Аластор с ним разговаривал. Проходящие мимо люди в легком недоумении косились на него. Какая-то парочка даже пошла прибавила шагу. — Возможно, но я в любой момент передумаю, если не перестанешь так отвратительно улыбаться. — у плеча Винсента внезапно появился отросток, слегка подтолкнув его вперед. — Ладно, ладно, — сказал он, молча соглашаясь с желанием Аластора поторопить его. — Я принимаю твое великодушное предложение. Неужели ты и правда умеешь играть? И с чего такая щедрость? — Вот это уже деловой подход, — голос демона зазвучал одобрительно, и тень на стене вытянулась, приняв очертания человека, который хлопает в ладоши. — Ну конечно! Возможно, даже лучше твоего оппонента. Что ж, тогда мы приступаем к ускоренному курсу по покеру! Обещаю, будет весело. Последний вопрос был тактично проигнорирован. — Не сомневаюсь, — ответил Винсент, с усмешкой, когда открывал дверь машины. — Ты всегда веселишься за мой счет. — За твой? — голос Аластора теперь раздавался из внутреннего радио, и изображал удивление. — Mon petit, ты только что проиграл триста долларов. Я бы сказал, это ТЫ веселишь других за свой счет! Винсент хотел ответить, но в этот момент тень Аластора скользнула по стене салона и обвилась вокруг его ноги, как кошка, которая трется о хозяйские штаны, требуя внимания. Странно, почти нелепо — демоническая сущность, которая вела себя как домашний питомец, — но в этом было что-то, отчего Винсент невольно улыбнулся, хотя тут же одернул себя. Сев в машину, Винсент и Аластор провели остаток пути, препираясь по поводу завтрашнего дня. Винсент, сам не заметив как, начал улыбаться. Хотя Аластор и смеялся над ним (ха-ха, как всегда), одновременно с этим он умудрялся подчеркивать и его некоторые достоинства, из-за чего Винсент не знал, куда себя деть от такой двусмысленной похвалы. Пока они ехали, демон объяснял интересные стратегии, которые часто используют в покере, подкалывал его, когда Винсент задавал глупые вопросы, и хвалил, когда он угадывал план тактик. Это ощущалось почти похожим на дружбу, но про себя Уиттман отметил: вряд ли демон стал бы считать его другом, поэтому он бы назвал это больше похожим на тандем.

***

— Ладно, — сказал он, проходя в квартиру. — Завтра так завтра. Но если я снова проиграю, ты мне должен! — С какой стати? — голос Аластора звучал теперь слегка высокомерно. — Я не твой гуру. Проиграешь – и это будет только твоя вина. — Тогда, будь добр, не лезь во время игры, — ответил Винсент, раздеваясь и падая на кровать. — И не собирался, — усмехнулся Аластор. — Не терпится посмотреть, как ты без меня продержишься. Винсент закрыл глаза и почувствовал, как тень Аластора, в очередной раз прилипшая к его тени на полу, гладит его лодыжку — легонько, почти незаметно, но так, что по коже бежали мурашки. Хотелось то ли отодвинуться, то ли, наоборот, прижаться ближе, и Винсент, не открывая глаз, подумал о том, как изменилась его жизнь за последний месяц. Раньше он был один на один с собой, и полагался только на себя. Не то, чтобы и сейчас что-то изменилось во втором случае, но теперь в его распоряжении был Радио-демон, который следовал за ним по пятам, комментировал его ошибки, и был, наверное, самым невыносимым ублюдком в обоих мирах. Но несмотря на все его бесконечные минусы, помноженные на двое, он не бросал его на произвол судьбы, и даже иногда протягивал руку помощи, когда Уиттман меньше всего этого ожидал. — Аластор, — позвал он, уже засыпая. — М-м-м? — отозвался демон из динамика. В голосе не было обычной игривости — только тихое, почти нежное внимание. — Спасибо, — сказал Винсент, и это слово вышло каким-то неловким, не своим. Он не помнил, когда последний раз вообще говорил это искренне кому-либо, без цели получить что-то взамен. Аластор молчал несколько секунд, и в этой тишине Винсент успел пожалеть о сказанном, но потом голос демона зазвучал снова — такой же, но чуть удивленный. — Не за что, ma poupée, — сказал Аластор. — Спи и набирайся сил. Завтра у нас много работы. Радиоприемник щелкнул и замолк, и Винсент остался один в темноте. Он закрыл глаза и подумал, что иногда, очень редко, полагаться на кого-то — это не так уж и плохо.