Chronicles of the Bahng Lee Family

***

Электронные часы показывали 5:12 когда в коридоре послышались поспешные топот босых ножек. Мгновение спустя дверь в хозяйскую спальню отворилась, тихонько скрипнув, и маленькая дрожащая фигурка скользнула в темную комнату. – Папа…папа! Минхо мгновенно открыл глаза. За годы отцовства он отточил навык просыпаться мгновенно при малейшем нарушении в домашней рутине. Рядом слабо зашевелился Чан, инстинктивно проверяя на месте ли Минхо и низко сонно замычал. Минхо сел, всматриваясь сквозь утренний полумрак в десятилетнего Чанбина, стоящего у края их кровати. Мальчуган держался за животик, согнувшись вперёд, лицо его было куда бледнее обычного. – Бинни? – прошептал Минхо, мгновенно откидывая одеяло и падая перед ним на колени, чтобы оказаться на уровне глаза старшего сына. – Что случилось, малыш? Что болит? – Мне очень нехорошо здесь, в животике. – Чанбин захныкал, слезинка скатилась по его щеке. – Я от этого проснулся и, мне кажется, меня сейчас стошнит. Чан тоже проснулся, быстро сел и подвинулся к краю кровати. Он протянул руку и большой теплой ладонью коснулся лобика Чанбина. – Ух ты, Бинни! Да ты горяченький. Ну ка иди сюда. – он мягко притянул мальчика и посадил рядом, позволяя прислониться к своей груди. Минхо тем временем гладил его по спинке успокаивающими круговыми движениями. – Боль резкая или животик просто крутит? – спросил Минхо. Он мгновенно взял ситуацию под контроль, как делал всегда, когда кому то их мальчишек нездоровилось, а это немало – чтобы дети чувствовали себя в безопасности. – Он просто болит. Очень сильно. – невнятно захныкал Чанбин, пряча лицо в футболку Чана. – А ещё меня очень тошнит. Чан обменялся с Минхо долгим многозначительным взглядом поверх головы сына. Им не нужно было даже всё обсуждать вслух, чтобы понять, что им делать дальше. Так бывает после семи лет брака. – Ну ладно, вот что мы сделаем. – Чан мягко поцеловал Чабина в макушку. – Минхо, останься с ним. Разберись со своим расписанием в академии на сегодня. Я займусь остальными и соберу их в школу. – Давай так. – кивнул Минхо и потянулся за телефоном к прикроватной тумбочке, чтобы написать младшему инструктору и попросить взять его утренние классы. – Бинни, давай на всякий случай сходим в ванную. Давай, малыш, идём. Минхо мягко повёл Чанбина из комнаты, позволяя Чану включиться в режим ЧС по полной. Чан взглянул на часы – было уже 7:15. Они были так заняты заботой о Чанбине, что совсем не следили за временем. – О нет. – пробормотал Чан, сверяя время по наручным часам. – Школьный автобус. Он рванул по коридору и выглянул в окно. В точности, как он и предполагал, школьный автобус скрылся в конце улицы в этот самый момент, махнув на прощание жёлтым хвостом. В этот момент остальные жители дома только начали просыпаться. – Папа? – восьмилетний Хёнджин появился из их с Чанбином спальни, зевая и потирая глаза. – Где Бинни? В кровати его нет. – Бинни останется сегодня дома с папой, Джинни. У него разболелся живот. – быстро объяснил Чан, присев перед Хенджином. – И пока мы занимались с ним получилось так, что школьный автобус уже уехал. Поэтому мне сейчас очень нужна твоя помощь. Сходи разбуди близнецов и Сынмина. У нас есть ровно двадцать минут чтобы одеться, что-нибудь перекусить и загрузить всех в машину. Сможешь помочь? Глаза Хёнджина расширились, на лице промелькнуло беспокойство. – С Бинни всё будет в порядке? – Конечно, с ним всё будет в порядке, я обещаю. – Чан улыбнулся и ободряюще приобнял Хёнджина. – А теперь давай-давай-давай! Следующие двадцать минут пронеслись беспорядочным вихрем. Чан ураганом носился по дому. Одной рукой он завязывал шнурки на кроссовках шестилетнего Феликса, а другой протягивал пересушенный тост всё ещё наполовину спящему Джисону. Четырёхлетний Сынмин жаловался, что носки сегодня были “кусючими”, а малыш Чонин плакал в своём высоком креслице, потому что уронил кусочек банана на пол. – Ну всё, народ! Все быстро в машину! – приказал Чан, подхватывая Чонина на руки и хватая ключи от машины. Феликс и Джисон вывалились на крыльцо, рюкзачки подпрыгивали на их маленьких плечиках. Хёнджин шёл за ними следом, ведя за руку Сынмина, чтобы тот ненароком не убежал в другую сторону. Несмотря на то, что обычно они препирались не затыкаясь, сейчас они непривычно притихли, рассевшись на заднем сидении минивена давая Чану спокойно лавировать по утреннему трафику. – Пап, – Феликс чуть привстал со своего сидения, его нижняя губа чуть подрагивала, – Бинни нужно идти к доктору? – Папа за ним хорошо присматривает, Ликси. – Чан посмотрел на него через зеркало заднего вида и ободряюще улыбнулся. – У него, скорее всего, просто небольшое растройство в животике или он просто съел что-то, что ему не понравилось. Папа Хо уже дал ему водички и кое-какие лекарства. Не переживайте, ребятки: спокойно идите в школу и развлекайтесь там, хорошо? – Хорошо. – хором ответили мальчики. Только Хёнджин промолчал, уставившись в окно с задумчивым, обеспокоенным выражением лица. Он всегда с трудом выносил когда его старший брат был болен; в его глазах Чанбин был примером стойкости. Когда наконец старшие дети были доставлены в школу, а Чонин в свои ясельки, Чан вернулся домой около 10:30. Дома было непривычно тихо. Чанбина он нашёл в гостиной, свернувшимся калачиком под пушистым одеялом. Минхо сидел рядом на полу, нежно поглаживая его по голове. На фоне тихонько шло какое-то кулинарное шоу. – Ну как он? – Чан опустился на колени рядом с мужем. Минхо поднял взгляд и улыбнулся обнадёживающе. – Некоторое время назад его вырвало и теперь он, честно говоря, выглядит получше. Жар немного спал. Думаю, он плохо отреагировал на морепродукты, которыми мы вчера поужинали. А может просто легкий вирус. Чанбин открыл глаза и несколько раз моргнул. Он выглядел уставшим, но гораздо менее бледным чем до этого. – Привет, пап. Прости, что из-а меня все пропустили автобус. Чан тепло рассмеялся, наклонился и поцеловал влажный лобик. – Ничего подобного. За то, что ты заболел, никогда не нужно извиняться, Бинни. Мы с папой как раз для этого и есть здесь с тобой. Как сейчас себя чувствует твой животик? – Получше. – пробормотал Чанбин и завозился под одеялом. – Просто устал. – Тогда поспи, малыш. - Ближе к вечеру беспокойство постепенно улеглось. Чан забрал из школы детей. Они вернулись домой в тот момент, когда Минхо собирался уходить на вечерние классы, и страшно разволновались увидев, как Бинни, сидя на диване, потягивает Регидрон и выглядит гораздо более похожим на себя обычного. – Бинни! – заорал Джисон, немедленно попытавшись ухватиться за старшего брата, но Минхо вовремя поймал его за воротник рубашки. – Ханни, поспокойнее. Он ещё не до конца выздоровел. – предупредил Чан, при этом улыбаясь. – Давайте, идёмте мыть руки. Когда Минхо вернулся, они организовали уютный ужин. Чтобы отметить выздоровление Чанбина, и заодно наградить детей за их самостоятельность в утреннем беспорядке, Чан и Минхо решили переместить ужин в гостиную. Они приготовили рис и легкий куриный бульон для Чанбина, а для остальных детей – много лапши. Они приглушили свет в комнате и включили диснеевский фильм, все сгрудились на большом диване. Феликс и Джисон сели по обе стороны от Чанбина, укрывшись одним одеялом, а Хёнджин сел у них в ногах. Он наконец немного расслабился глядя на то, как его брат снова улыбается. Сынмин уснул на половине фильма, положив голову на колени Чана. Минхо тихонько баюкал Чонина, спящего у него на руках. – Видишь? – прошептал Минхо на ухо Чан, откидываясь на диванные подушки, когда по экрану поползли титры. – Мы справились. Это было просто небольшое расстройство желудка. – Ага. – ответил Минхо и посмотрел на спящего малыша у себя в руках, а затем поверх него на зевающего во весь рот Чанбина. – К счастью ничего серьёзного. Не могу видеть когда им больно. В 20:30 дети были уже в кроватях. Чан и Минхо рухнули совершенно без сил, вымотанные за день физически и эмоционально. Они обнялись под одеялом, проваливаясь в глубокий мирный сон. – Папа Чан! Папа Хо! Проснитесь! Пожалуйста проснитесь! Торопливый высокий крик разрезал тишину ночи. Чан резко вскинулся, сердце тяжело бухало в грудной клетке. Минхо был уже на ногах, ещё до того как Чан успел протереть сонные глаза. Свет из коридора падал в проём их комнаты, освещая всхлипывающего и задыхающегося Хёндина. – Джинни, что случилось? Что? Что такое? – крикнул Чан, вскакивая и немедленно хватая его в объятия. Хёнджина неконтролируемо трясло, его лицо промокло от слёз. – Бинни! Он так громко плачет, папа! Ему так сильно больно, что он даже не может встать! – Хёнджин заревел в голос, сильнее прижимаясь к шее Чана. Минхо не мешкал. Он побежал в комнату мальчиков, Чан последовал за ним, держа на руках Хёнджина. Когда они вошли в комнату, у Чана перехватило дыхание. Чанбин свернулся на кровати в напряженной позе эмбриона, подтянув колени к груди. Он задыхался, безудержно рыдая, и обеими руками вцепился в правый бок внизу живота. – Больно! Папа, мне так больно! – закричал Чанбин. От его крика Чана словно полоснули ножом по сердцу. – Сделай что-нибудь, пожалуйста, сделай что-нибудь! Минхо опустился на колени рядом с кроватью, лицо у него было бледное, но выражение крайне сосредоточенное. Он осторожно положил руку ему на живот и едва ощутимо надавил. В этот момент Чанбин резко вскрикнул и затрясся. – Чан. – он понизил голос до пугающего шёпота и сделался до предела серьёзен. Он поднял глаза и пристально посмотрел на мужа. – Это не вирус. Посмотри, где именно у него болит. Это может оказаться аппендицит. На мгновение паника захлестнула грудь, но Чан усилием воли подавил её. Он должен быть сильным. Он повернулся к Хёнджину, ободряюще погладил его по спине. – Джинни, послушай меня. Мне нужно чтобы ты побыл немного самым храбрым старшим братом, хорошо? Посмотри на меня. – Хёнджин поднял глаза, широкие и испуганные. – Мы отвезём Чанбина в больницу. И он поправится, но нам нужно сделать это прямо сейчас. – Он умрёт? – всхлипнул Хёнджин. – Нет! Вовсе нет! – заверил его Чан, целуя в обе щёчки. – Ему просто нужно поскорее к доктору, чтобы помочь его животику. Я сейчас позвоню тёте Ханне. Она придёт и побудет с тобой и с остальными пока нас не будет. Чанн быстро вытащил телефон, набрал сестру. Было около два утра с чем-то, но Ханна ответила после первого гудка, голос у неё был сонный. – Чан? Что-то случилось? – Ханна, мне очень нужно чтобы ты приехала. – сказал Чан, одновременно направляясь назад в хозяйскую спальню, чтобы прихватить бумажники и курточку для Чанбина. Голос звучал напряжённо, но он хорошо себя контролировал. – У Чанбина возможно аппендицит, мы сейчас поедем с ним в приёмное отделение. Можешь приехать прямо сейчас и присмотреть за остальными? Дверь будет незаперта. – Омагад! Да, прямо сейчас бегу. Буду у вас через десять минут. – тут же ответила Ханна, её голос больше не звучал сонно. – Скорее езжайте. Помогите там моему племяшу. – Спасибо. – Чан облегчённо вздохнул и нажал отбой. Минхо уже завернул Чанбина в толстое одеяло и взял на руки. Несмотря на то, что Чанбин был крепким малышом, Минхо на адреналине легко нёс его. Чанбин уткнулся в его шею, коротко постанывая. Звуки разлетались в тишине дома. Когда они поспешно спустились по лестнице, близнецы и Сынмин стояли в коридоре и выглядели озадаченными и напуганными шумом. – Папа, куда вы несёте Бинни? – голосок Феликса прозвучал совсем тоненько. Минхо остановился на несколько секунд, держа Бинни так, чтобы его лица не было видно. – Бинни нужно к доктору, чтобы он помог с его животиком. Тётушка Ханна скоро придёт. Идите с Хёнджином обратно в кроватки, хорошо? Мы вас всех очень любим. Чан зашептал детям какие-то ласковые пустяки и слова поддержки, мягко подталкивая к их комнатам, пока входная дверь не щелкнула и вбежала Ханна в куртке, надетой только наполовину. – Идите-идите! Я тут разберусь! Кыш-кыш-кыш! – зашипела на них она. Путь до больницы пролетел как в дурмане: за окнами расплывались неоновые вывески, а в салоне звучали лишь тихие молитвы. Минхо сидел сзади, держа Чанбина на коленях, безостановочно шепча ему нежные слова и утешения. Чан вёл так быстро, как позволяли ограничения на трассе. Приемное отделение гудело, как растревоженный улей. Медсестры, окинув взглядом Чханбина и отметив, где именно он держится за живот, тут же повезли его в смотровую. Не прошло и часа, как у него взяли анализы, сделали УЗИ, и в комнату вошел врач с планшетом для записей. – Господин Бан, господин Ли. – серьёзно обратился к ним доктор. – Ваши подозрения оказались верны. Подтверждён острый аппендицит. Он не прорвался, к счастью, но сильно воспалён. Требуется экстренная операция, чтобы его удалить. Чана по спине прошиб холодный пот. Даже зная, что аппендицит довольно простая операция, но одна мысль о том, что их первый мальчик – малыш который сделал их родителями – должен лечь под наркоз и ему разрежут живот заставила его желудок сделать сальто. Он почувствовал, как теплая ободряющая ладонь скользнула в его. Он оглянулся. Минхо смотрел на него, челюсть сжата, но глаза полны решимости. – С ним всё будет хорошо, Чанни. – Минхо сжал руку Чана так сильно, что побелели костяшки пальцев. – Бинни сильный. Он боец. Чан сглотнул комок в горле и кивнул. – Да, он справится. Им разрешили побыть с Чанбином пока команда хирургов не увезёт его. Чанбин выглядел таким маленьким в огромной больничной сорочке, глазки у него уже были сонными от обезболивающих, которые ему дали. – Папа? Папочка? – пробормотал Чанбин, наугад протягивая руки. Чан и Минхо ухватили его за ручки, прислонившись к ограничителям каталки с двух сторон. – Мы рядом, Бинни. – сказал Чан и погладил его по волосам, от эмоций его голос стал ниже. – Доктора вынут кое-что плохое у тебя из животика и, когда ты проснёшся, боли уже не будет. Папа и я будет ждать тебя здесь. Мы будем с тобой. – Я люблю вас обоих. – прошептал Чанбин, его веки задрожали прежде чем сомкнуться. Наркоз полностью подействовало. – Мы любим тебя больше всего на свете. – прошептал Минхо и поцеловал его в щёку как раз в тот момент, когда двойные двери в хирургическое крыло распахнулись. Следующие часа два прошли в тягостном ожидании. Чан ходил из угла в угол в комнате ожидания, пил отвратительные кофе, пока Минхо сидел абсолютно неподвижно с закрытыми глазами. Он словно мысленно поддерживал их сына. Они не разговаривали, но постоянно касались друг друга. Плечом к плечу, рука лежащая на колене. Они справлялись вместе, как и всегда. Наконец, около 5:30, к ним вышел хирург, стягивая с рук перчатки. Он тепло улыбнулся, увидев, как двое взволнованных родителей подскочили на ноги. – Он справился потрясающе. – сообщил доктор. Операция прошла полностью без осложнений. Мы удалили аппендицит лапароскопически. Он сейчас в палате пробуждения, приходит в себя. Скоро его переведут в отдельную палату. Вы сможете увидеться минут через двадцать. Чан издал нервный смех граничащий со всхлипами, и спрятал лицо на плече Минхо. Минхо обнял его крепко-крепко, выдохнул долго, прерывисто, и впилсяпальцы в спину Чана. – Я же говорил, – прошептал Минхо, и голос его дрогнул. – Он у нас сильный парень. На следующий день больничную палату заливал солнечный свет и вокруг стоял всё такой же гвалт. Дверь рывком распахнулась и вошла усталая, но улыбающаяся Ханна с выводком детей. – Бинни! – Феликс и Чонин пискнули в унисое, подбегая с двух сторон к больничной кровати. Чанбин сидел опершись спиной на гору подушек. Он был всё ещё немного сонным, но выглядел всё равно в миллион раз лучше, его щечки снова порозовели. Он широко улыбнулся, когда его братья столпились вокруг него. – Осторожнее, мальчики! На кровать не прыгать! – предупредил Чан, выпрямляясь после того, как поднял на руки Сынмина, чтобы тому было лучше видно старшего брата. Ханна стояла сзади, держа Чонина, который немедленно начал гулить и потянулся к Чанбину. – Как ты, Бинни? – спросил Хёнджин. Он подобрался прямо к подушке Чанбина. Выглядел он словно выплакал все слёзы за прошедшие двенадцать часов, но как только увидел Чанбина улыбающимся – его лицо разом просияло. – Всё ещё больно? – Немного, только когда я смеюсь. – голос Чанбина был немного хриплым. – Но самая сильная боль уже прошла. – Папа сказал, что тебе разрезали живот! – сказал Джисон, в его широко распахнутых глазах плескался страх вперемешку с восхищением. – Они вытащили монстра? – Всего лишь маленький кусочек моего тела. – рассмеялся Чанбин. – Но знаешь что? Доктор сказал, что после того как они это сделали, у меня останется три крутых шрама прямо у меня на животе. У Феликса отвалилась челюсть. – Шрам? Как у настоящего пирата? – Ага, или как у крутого героя аниме. – Чанбин гордо оскалился, немного выпятив грудь, и тут же немного сморщился, потому что потянул швы. – Ого…– Хёнджин вздохнул, его беспокойство тут же трансформировалось в благоговение. – Это так круто, Бинни. Ты как супергерой теперь. – А можно посмотреть? Можно посмотреть на шрамы? – попросил Сынмин, склоняясь вперед над матрасом. – Ещё нет, Минни, они под повязками. – Минхо улыбнулся и, подойдя, положил руку Сынмину на спину. Минхо повернулся к сестре Чана, его глаза были наполнены благодарностью. – Ханна, правда спасибо огромное за то, что помогла с утренними делами и привела их сюда. Мы тебе обязаны за это время. – Да не беспокойся об этом, пожалуйста. – улыбнулась Ханна и отмахнулась, как только передала ему из рук в руки Чонина. – Они вообще ангелочки. Ну по большей части. Джисон, правда, пытался меня убедить, что им нормально позавтракать печеньем. Правда, Хёнджин его принудительно успокоил. Минхо рассмеялся, покачивая Чонина на груди. – Молодец, Джинни. Спасибо за твою ответственность. – Хёнджин гордо кивнул, и как-будто стал чуточку выше. Вечером доктор выписал Чанбина с кучей строгих предписаний: постельный режим, легкая диета, не поднимать ничего тяжёлого, и пить много жидкости. Когда они наконец приехали домой, они были так взволнованы возвращением брата, что отказывались оставлять его одного. Чанбин и Хёнджин делили комнату с двумя кроватями и через десять минут спустя возвращения домой все дети набились в маленькую комнатку. Чан направился по коридору проведать мальчиков и остановился в дверях. По его лицу расплылась нежная улыбка... Чанбин полулежал на кровати, опираясь на подушки, а остальные братья облепили его, как куча щенков. Феликс и Джисон устроились в ногах, тихонько рассматривая с ним комикс. Сынмин свернулся клубочком рядом, крепко держа брата за руку, а Хёнджин сидел на своей кровати через узкий проход между ними, не отрываясь следя за братом, будто проверяя, что тот никуда не денется. Малыш Чонин спал в своем переносном манеже в углу комнаты. – Ну вот, посмотри на этот щенячий выводок. – поддразнил Чан, опираясь о дверной косяк. Минхо встал за ним, скрестил руки на груди. – Ну всё, мальчики, часы посещений окончены. Бинни нужен отдых, чтобы его животик заживал. Сейчас все отправляются по их собственным кроватям. Быстренько! Раздался общий разочарованный вздох, но мальчики медленно расползлись в разные стороны. Феликс и Джисон с особой заботой обняли на ночь Чанбина, а за ними и Сынмин. Чан и Минхо помогли отвести по комнатам младших, оставив только Хёнджина у Чанбина в комнате. Чан зашёл к ним снова, присел на край кровати Хёнджина. Он заметил, что мальчик выглядит всё ещё немного настороженным, его глаза безотрывно рассматривают повязки, выглядывающие из-под пижамной рубашки Чанбина. – Джинни. – Чан мягко погладил его по плечу. – Ты всё ещё переживаешь? Хёнджин опустил взгляд на колени, его голос перешёл на шёпот. – Что если ему снова станет больно посреди ночи? Что если я не услышу и не проснусь? Услышав это Чанбин заёрзал на подушках и взглянул на Хёнджина через проход между кроватями: – Хёнджин, посмотри на меня! – Хёнджин поднял глаза. Чанбин тепло ободрящий улыбнулся своей фирменной улыбкой несгибаемого брата. – Я абсолютно в порядке. Доктора там всё исправили, не забывай. А в случае чего – я просто запульну в тебя подушкой и ты проснёшься. Хёнджин робко рассмеялся и вытер нос рукавом. – Лучше не надо, у тебя очень тяжёлая подушка. Минхо вошёл в комнату и наклонился, чтобы подоткнуть одеяло вокруг плечей Хёнджина. Он тепло поцеловал мальчика в лоб. – С твоим братом всё в порядке, Джинни. Мы с папой в соседней комнате и самое худшее уже позади. Ты прекрасно поступил, что разбудил нас прошлой ночью. Ты просто всех спас. – Правда? – глаза Хёнджина засияли гордостью. – Да, абсолютная правда. – улыбнулся Чан и наклонился, чтобы поцеловать его в щёку. – А теперь засыпай, маленький герой. Они выключили верхний свет, оставив гореть только ночник, и подошли к кровати Чанбина. Минхо бережно проверил в последний раз его температуру – всё было в порядке. Он наклонился и поцеловал его в щёку. – Спокойной ночи, мой храбрый мальчик. – Спокойной ночи, папа. – пробормотал Чанбин. Его глаза уже отяжелели от сна. Наконец в доме наступила тишина. Чан и Минхо вернулись в свою хозяйскую спальню, вся тяжесть последних суток наконец навалилась на них усталостью. Они были оба физические истощены, мышцы болели, но сердца наполняло спокойствие. Перед тем как лечь, Чан достал телефон и позвонил ещё раз Ханне. Она ответила после первого гудка. – У вас всё хорошо? Вы устроились? – Ага. – сказал Чан, кладя голову Минхо на плечо. Тот в свою очередь обнял его сзади за талию. – Все уже уснули, Чанбин отдыхает. Ханна, спасибо тебе огромное ещё раз. В суматохе прошлой ночи просто знать, что ты здесь с детьми – это была огроманя помощь. – Даже не думай меня за это благодарить, Чанни. – тихо произнесла Ханна. – Вы с Минхо просто потрясающе справляетесь с этими мальчиками. Вы построили прекрасную семью. Иди поспи, ладно? Ты это заслужил. – Спасибо, Хан. Люблю тебя, спокойной ночи. – И я тебя. Спокойной ночи. Чан отключил звонок и оставил телефон на тумбочке. Он повернулся в объятиях Минхо, глядя на мужа сверху вниз. Глаза Минхо смягчились, ловя лунный свет, что пробивался через окно. – Мы справились. – прошептал Минхо. Усталая улыбка заиграла на его лице. – Да. – согласился Чан, обнял его и притянул так, чтобы между ними не оставалось пространства. Они улеглись в постель, сразу же переплетя ноги под тяжелым одеялом, соединяясь, как два идеально подходящих друг другу кусочка пазла. Семь лет назад все думали, что они не выдержат. Что жизненный хаос разведет их в разные стороны. Но когда Чан крепко держал Минхо у груди, слушая ровное, успокаивающее биение сердца мужа, он знал правду. Хаос не разлучил их – он был тем самым, что связало их навсегда. – Лююблю тебя, Минхо. – прошептал в темноту Чан. – И я тебя, Чанни. – проборматал Минхо, проваливаясь в сон.