Сладость допроса

— бооже, — протянул он, ставя бутылку на стол и подходя ближе. — ты даже не представляешь, как забавно выглядишь. вся эта паника, слёзы… ты будто маленький зверёк, который попал в капкан. кавински остановился прямо перед ним, нависая над стулом. его лицо изменилось — улыбка стала мягче, голос потеплел, в глазах появился странный, почти нежный блеск. — ты такой красивый, знаешь? — сказал он тихо. — бледный, тонкий… эти глаза. я столько смотрел на них.. в них столько страха, столько отчаяния… Это завораживает. престон моргнул, не веря своим ушам. он ожидал продолжения издевательств, угроз, нового унижения. но вместо этого винс говорил с ним мягко, как с тем, кого действительно хотят утешить. — у тебя красивая линия челюсти, — продолжил кавински, протягивая руку и проводя пальцами по щеке престона. — и кожа. такая светлая. вся покрывается мурашками, когда я касаюсь. я заметил это ещё когда кусал тебя за шею.... ты дрожишь, но не от холода, правда?) престон замер, его дыхание сбилось. он не понимал, что происходит. этот псих, который секунду назад хохотал над ним, теперь говорил такие слова, от которых внутри всё переворачивалось. странное тепло разливалось под кожей, смешиваясь с остатками страха. может этот чёрт ввёл что-то в его тело, пока он не видел? навряд ли, но возможно. — ты думаешь, я хочу тебя уничтожить? — кавински наклонился ближе, почти касаясь губами его уха. — нет. ты слишком ценный для этого. ты — произведение искусства. хрупкое, чистое. прелесть.. он выпрямился, отступил на шаг и начал отстёгивать ремни со стула. престон почувствовал, как освобождаются его руки, но вместо того чтобы попытаться сбежать, он просто сидел и смотрел на кавински с расширенными глазами. где-то в глубине сознания он понимал, что происходит что-то неправильное, но тело уже не слушалось его. оно слушалось голоса, который говорил ему такие приятные вещи. престон хотел возразить, но слова застряли в горле. кавински уложил его на койку, нависая сверху, и начал привязывать его запястья к изголовью. его пальцы двигались медленно, почти нежно, и он продолжал говорить. — твои руки... такие тонкие, с длинными пальцами. я сразу заметил, когда ты рисовал в баре. ты ведь художник? ты создаёшь красоту. я видел твои наброски на салфетке. у тебя талант. престон приоткрыл рот, когда ремень затянулся на его левом запястье, но боли не было. кавински затягивал ровно настолько, чтобы удержать, но не причинить дискомфорта. — и твои глаза, — продолжил кавински, привязывая вторую руку. — м-м, ты знал, что в таких глазах тонут? я видел их в баре и подумал: «боже, какой красивый мальчик!» он спустился ниже, поцеловав ноги престона, и его руки скользнули по бёдрам парня, оглаживая кожу через тонкую ткань трусов. — длинные ножки, стройные.. когда ты сидел в баре, я смотрел на то, как ты перебираешь пальцами по кружке. ты не представляешь, сколько времени я провёл, просто разглядывая тебя. престон выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает его тело. каждое слово кавински было как тёплый мёд, разливающийся по венам. он знал, что это неправильно. знал, что должен бороться. но вместо этого он просто лежал, смотрел в потолок и слушал, как его хвалят. как говорят о нём красивые вещи, которые он никогда не слышал от других. кавински выпрямился и оглядел свою работу. престон лежал распластанный на койке, руки над головой, ноги разведены, и в его взгляде уже не было страха. только растерянность, смущение и что-то ещё, чему он боялся дать имя. — ты такой доверчивый, — тихо сказал кавински, опускаясь на колени у койки. — ты разрешил мне привязать себя. ты поверил каждому моему слову. это так… трогательно!~ он провёл ладонью по бедру престона, скользнул выше, к поясу трусов, и осторожно потянул их вниз. престон дёрнулся, но не сильно — скорее для приличия. — тсс, — прошептал кавински, освобождая его от нижнего белья. — всё будет хорошо. Я позабочусь о тебе. он потянулся к столу и взял баночку смазки, которую держал на случай «экстренных ситуаций». крышка открутилась с мягким щелчком, и кавински выдавил немного прозрачного геля на пальцы. престон смотрел на него расширенными глазами, его дыхание участилось. он хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле. кавински лишь ухмыльнулся на этот взгляд. — ты даже не представляешь.. — прошептал кавински, наклоняясь над ним, — как я хочу тебя.) он снова выдавил смазку на пальцы и опустил руку между ног престона. тот вздрогнул от холодного прикосновения, но не дёрнулся, не попытался вырваться. только прикусил губу и закрыл глаза, когда кавински начал аккуратно вводить в него пальцы, один за другим, растягивая и подготавливая. — ты такой послушный, — выдохнул кавински, чувствуя, как мышцы под его пальцами расслабляются, принимая его. — я знал, что ты будешь хорошим мальчиком. он работал медленно, но уверенно, растягивая престона, пока тот не начал издавать тихие, сдавленные звуки — не боли, а чего-то другого, чего кавински ждал. когда он почувствовал, что парень готов, он убрал руку и пристроился между его бёдер, нависая сверху. — смотри на меня, — приказал кавински, но голос его звучал мягко, почти ласково. престон подчинился. — да, не отводи взгляд.. и он вошёл в него. престон вскрикнул — резко, но тут же закусил губу, когда кавински начал двигаться. винс был грубым: его толчки были глубокими, резкими, почти жестокими, заставляя койку скрипеть и металлические ножки царапать бетонный пол. он входил в престона с силой, которая выбивала из него дыхание, заставляла его тело содрогаться от каждого толчка. но одновременно с этим кавински был нежным. пока его бёдра вбивались в парня, его пальцы скользили по его коже — по животу, по рёбрам, оставляя на них лёгкие, почти ласкающие касания. он гладил лицо престона, отводил с его лба мокрые волосы, проводил большим пальцем по его губам, когда те приоткрывались для вздоха. — ты чувствуешь это? хихи.. — прошептал кавински, входя особенно глубоко, заставляя престона выгнуться. — творческая шлюшка.~ престон не мог ответить — он потерял голос. только тихие всхлипы вырывались из его горла, смешанные с дыханием, и пальцы его сжимались в кулаки над головой, цепляясь за ремни, как за единственную опору. кавински ускорился, его движения стали жёстче, но рука, сжимающая бедро престона, всё ещё гладила кожу, поглаживая внутреннюю сторону ноги, пока он трахал его. он аккуратно взял его руку и поцеловал — коротко, почти целомудренно, контрастируя с тем, как грубо входил в него. — ты так красиво выглядишь, — выдохнул кавински ему в ладонь — когда я беру тебя. когда ты всячески постанываешь подо мной.. он чувствовал, как престон сжимается вокруг него, как тело парня начинает дрожать от приближающегося оргазма. кавински улыбнулся, продолжая двигаться, чувствуя, как напряжение нарастает в нём самом. — давай, — прошептал он, сжимая рукой член престона, двигая в такт своим толчкам. — кончи для меня. покажи, как хорошо тебе со мной.) престон выгнулся, вскрикнул — и кончил, изливаясь на живот и на руку кавински. его тело содрогалось в конвульсиях, мышцы сжимались вокруг кавински, и тот, не выдержав, кончил следом, входя глубоко в парня, и чувствуя, как тот дрожит под ним. несколько мгновений они лежали неподвижно, слыша только прерывистое дыхание и гул вентиляции. кавински медленно вышел из него, откинулся на спину рядом с престоном и повернул голову, чтобы посмотреть на него. престон лежал с закрытыми глазами, слёзы текли по его щекам, но он не плакал — просто смотрел в потолок, пытаясь осознать, что только что произошло. кавински протянул руку и небрежно погладил его по влажному животу, стирая сперму. — ты был хорош, — сказал он тихо, и в голосе его не было насмешки. только усталое удовлетворение. — действительно хорош. я оставлю тебя здесь на сегодня. завтра поговорим, когда ты отдохнёшь..) он поднялся с койки, достав из стола влажные салфетки и начав вытирать себя. он натянул боксеры и другую одежду. а потом направился к двери. у самого порога обернулся и посмотрел на распластанное тело престона, всё ещё привязанное к койке, всё ещё дрожащее. — и не пытайся сбежать, — добавил он с лёгкой усмешкой. — я привяжу тебя по-другому, если увижу, что ремни ослабли. это не угроза. просто… совет. *** вечерний воздух был прохладным и влажным. кавински стоял у входа на базу, прислонившись плечом к шершавой бетонной стене. он уже был полностью одет — чёрная водолазка, его галстук, брюки, пальто, на лоб спущены голубые очки. в зубах дымилась сигарета. небо над городом полыхало оранжево-розовыми разводами. солнце медленно уходило за горизонт, подсвечивая силуэты зданий и превращая облака в рваные огненные полосы. где-то вдалеке шумел город, но здесь, в этом тихом переулке, было почти безлюдно. кавински затянулся, выпустил дым и проследил за ним взглядом — тонкая струйка поднималась вверх, смешиваясь с сумерками. он думал о Престоне. о том, как тот лежит сейчас на койке, привязанный и дрожащий, с мокрыми от слёз щеками. о том, каким он был послушным, когда Кавински говорил ему красивые вещи. о том, как конвульсивно сжимался вокруг него, теряя контроль над собой. «красивая игрушка», — подумал кавински, делая ещё одну затяжку. — «жалкая и красивая. интересно, что он почувствует, когда я войду опять, чтобы забрать вещи?» он усмехнулся, стряхивая пепел на асфальт. ему было всё равно. почти всё равно. где-то глубоко, в самом тёмном уголке его сознания, шевелилось что-то странное — что-то похожее на отголосок той лёгкой нежности, которую он позволил себе проявить. но кавински быстро отогнал это чувство, как надоедливую муху. закат догорал. оранжевый перетекал в тёмно-синий, звёзды начинали проступать на небосклоне. город зажигал огни, и кавински смотрел на это зрелище с лёгкой отстранённостью. он любил эти моменты — когда день умирал, а ночь только начиналась, и можно было побыть наедине с собой, не думая о заданиях, о мафии, о планах мести. только он, небо и сигаретный дым. он докурил до самого фильтра, бросил окурок на землю и придавил его подошвой ботинка. поправил очки, которые тихо моргнули голубым индикатором, и вздохнул, глядя на угасающее пламя на горизонте. — красиво, — сказал он сам себе, и в голосе его не было ни сарказма, ни иронии. только тихая, почти человеческая грусть. а потом он развернулся и пошёл обратно в здание. внутри ждал престон, привязанный к койке, который, возможно, до сих пор смотрит в потолок и не знает, что его ждёт. кавински толкнул дверь и скрылся в темноте коридора, оставляя закат догорать без зрителя. хихи.