Temptation

      Небольшой маяк на краю обрыва одиноко освещал путь заблудившимся путникам. Ночью это ощущалось особенно остро: влажный туман обволакивал всё пространство, а тёмные тучи, почти не пропускавшие свет луны и звёзд, давили своей тяжестью на сырую землю.       Длинная винтовая лестница плавно уходила вверх. Внутри маяка было сыро, почти мерзко. Запах гнили исходил от стен, ощущался кожей, впитывался в тело, добирался до внутренностей и отравлял их. На смотровой площадке становилось легче — стены не давили. Влажный воздух мягко окутывал, а туман обнимал.       Сигарета на исходе, которую едва удалось зажечь, медленно догорала в руке. Пепел падал прямо вниз, в море. Сегодня выдался особенный день — полный штиль, абсолютно без ветра. После безумных недель, когда ураганы и тайфуны сносили всё на своём пути, это спокойствие ощущалось по-особенному.       Тишину резко разорвал телефонный звонок. — Здравствуйте, господин Чон. Мы закончили проверку, — глухо раздалось из трубки. — Здравствуй. Все суда и порты прошерстили? — ответил Чонгук голосом, охрипшим от долгого молчания. — Так точно, господин. Наркотиков и прочей дряни не обнаружено, всё в порядке. Можете возвращаться в Сеул. Мы закончим подготовку в ближайшие пять дней, и ваши суда покинут этот район. — Я улетаю завтра рано утром. Надеюсь, вы всё сделаете по совести. Думаю, вы понимаете, что проблем мне сейчас и так хватает, — жёстко произнёс мужчина. — Разумеется, господин. Всё будет в лучшем виде, — отчитался сотрудник. — Жду результатов. Не подведите. До свидания, мистер Шин. — До свидания, господин Чон.       Мужчина положил трубку. Пока он говорил, сигарета окончательно погасла. Судорожно вздохнув, Чонгук выбросил её туда же, куда падал пепел. Встряхнув руки, убрав телефон в карман брюк, мужчина поплелся в гостиницу, напоследок взглянув на спокойное море за спиной.       Он приехал в этот маленький городок ненадолго. Командировка требовала полного осмотра всех портов компании по всей Южной Корее. Этот портовый город был последним в списке, но понравился Чонгуку больше всех. С детства он любил тишину и покой, ценил плавные линии маленьких улочек и яркое небо, по ночам усыпанное звёздами — без городской дымки. Этот город на берегу моря идеально подходил ему по характеру.       Чон Чонгук с детства был одержим водой. Бездонное дно океана, далёкий горизонт, огромное, на первый взгляд пустое пространство, которое таило в себе больше тайн, чем всё остальное. Когда он смотрел на бескрайнюю водную гладь, дыхание учащалось, сердце билось быстрее. После школы он поступил в самый престижный военно-морской вуз Сеула, но после выпуска работать по профессии не стал.       Амбиции и способности Чона несли его выше, намного дальше маленьких неприметных городов. Ещё в старшей школе он определился со своим будущим. Планы казались нереальными, мечты — недосягаемыми, но Чонгук старался не зацикливаться на этом и просто много работал. Со временем он выработал дисциплину, и жизнь из хаоса превратилась в чёткий план.       Мужчина с нуля построил целую империю и встал во главе её. Его компания занималась водной транспортировкой товаров и строительством судов. Около шести лет назад фирма стала крупнейшей в отрасли и с тех пор ни разу не опускалась ниже по востребованности. Чонгук определённо гордился собой и своей работой.       Он был жёстким, но справедливым начальником. Подчинённые безоговорочно слушали и уважали его — мужчина умел располагать к себе людей. Властный, притягательный, внешне бесстрастный, вечно спокойный и холодный как лёд — он идеально вписался в роль влиятельного и крупного человека страны.       Дорога петляла, в свете уличных фонарей то исчезала за поворотом, то снова выпрямлялась. На улицах было тихо: город спал. Свет в окнах не горел, создавая мистическую атмосферу. Звёзды светили как фонари, указывая путь и уводя Чонгука вглубь города. На нём был чёрный костюм-тройка современного кроя, серая рубашка в мелкую полоску, чёрные лакированные туфли и тёмное расстёгнутое пальто. От влажности его немного длинные чёрные волосы вились и закручивались. А тяжёлый взгляд тёмных, почти чёрных глаз словно впивался в самую душу. На улице стояла звенящая тишина, которую нарушал лишь стук острых ботинок мужчины об асфальт.       Скоро утро, скоро самолёт. Чонгук вернётся домой, к семье. Если ему удастся уснуть этой ночью, он будет самым счастливым человеком на Земле. Семья Чона была дружной и любящей, правда иногда он чувствовал себя в ней лишним. Крепкий союз родителей, старший брат с женой и их двое детей: мальчик и девочка. Идиллию нарушал только Чон — к 39 годам у него не было ни жены, ни детей. Он никогда не испытывал настоящей, чувственной, романтичной любви. Ему казалось, что он не вписывается даже в собственную семью: все нашли своё счастье в близких, обрели покой и двигаются вместе уже много лет.       Намджун, старший брат Чонгука, пошёл в отца: каштановые прямые волосы, зелёные глаза, чуткий и преданный с родными, но холодный и грубый с теми, кто их обижает. Он всегда был горой за семью, в детстве оберегал и Чона. Повзрослев, женился на женщине, в которую влюбился без памяти, и зачал двоих прекрасных детей. Их семья была синонимом счастья, тепла, заботы, любви и нежности. В карьере брат тоже не отставал: выучился на стоматолога и благодаря упорству и трудолюбию добился места в престижной больнице. Со временем он наработал отличную репутацию, отбоя от клиентов не было, и он искренне радовался, занимаясь делом мечты.       Его жена Джеф тоже выучилась на врача, но по другой специальности — клинический психолог. Они с Намджуном познакомились на одном потоке, хоть и на разных факультетах. Будущий муж долго ухаживал за ней, добивался, и она не устояла — влюбилась по уши. Родила ему двоих прелестных деток: младший сын Тэхен, ему ещё только 17 и старшая дочь Кайли, ей недавно исполнилось 23. Джеф обожала своих детей и души не чаяла в муже. После последнего декрета она хотела было оставить работу, но решила просто сократить число клиентов — помогать людям как психолог ей нравилось больше всего. Она, как и муж, горела своим делом.       Младший сын Тэхен учился в школе. Он был почти отличником, пару итоговых четвёрок старался не считать. Дополнительно занимался актёрским мастерством, мечтая в будущем поступить на актёрский факультет и стать известным. Для себя он занимался спортом и обожал йогу. У него была пара близких друзей, а среди девчонок он пользовался успехом, хотя ему на это было плевать: парень ещё в четырнадцать понял, что его не тянет к противоположному полу. Со временем пришло чёткое осознание ориентации — он чистокровный гей, без примеси влечения к женщинам. Друзья знали об этом и поддерживали его. Чимин и Юнги геями не были, но друга любили и ценили всей душой. Их компания из троих крепко держалась друг за друга ещё с начальной школы: парни были не разлей вода. Ссорились — быстро мирились за разговорами, постоянно поддерживали друг друга, вместе смеялись и плакали. Каждый стал важной частью остальных, они не хотели быть порознь. Тэхен обожал их, а они — его.       Родители Чона тоже помогали, поддерживали сыновей и души в них не чаяли. Вся семья словно сошла с рекламного плаката, всё было слишком идеально. Но идеала не существует, так считал Чон. С возрастом он всё чаще думал, что «неидеальное» в этой семье — он сам. Он состоялся в карьере, но близкого по духу человека так и не нашёл. Одиночество всегда было его верным спутником, сопровождало во все периоды жизни. Чонгук уже смирился, перестал искать истинную любовь. Когда становилось совсем невыносимо, он спал с кем-то. В его постели бывали и мужчины, и женщины — они одинаково возбуждали Чона, но ни один не запал в душу. Одна ночь притупляла одиночество ненадолго, но затем оно возвращалось с новой силой, уничтожая всё на своём пути.       Вдохнув прохладный зимний воздух, Чонгук открыл двери гостиницы. Взглянул на часы в холле: до вылета оставалось всего пара часов. Похоже, снова бессонная ночь. Он всегда плохо спал на новом месте, а в командировках мог не спать сутками, заглушая усталость чёрным кофе по утрам. Пора подниматься в номер, собрать немногочисленные вещи и ехать в аэропорт — опаздывать нельзя. Прикрыв уставшие глаза, Чонгук побрёл наверх.

***

      Холодные лучи солнца медленно выползали на небо. Всё вокруг искрилось и блестело. Слабый утренний свет отражался от луж и росы, заполняя собой пространство. Ясное лазурное небо не давило, а дарило волю и свободу. Зимний воздух словно застыл между небом и землёй, своей неподвижностью доставая до самых дальних уголков души.       Парень вздрогнул от ледяного порыва ветра и ещё сильнее закутался в мягкий плед. Белые железные перила открытого балкона не грели, а бетонный пол заставлял голые ступни переминаться с ноги на ногу. Сигарета догорала в дрожащих от холода руках. Длинные пальцы крепко держали её, не давая упасть вниз. Причиной белого пара изо рта служил явно не леденящий душу холод.       Взъерошив светлые волосы, парень потушил шоколадную сигарету. На алых губах остался сладкий привкус. Шмыгнув носом, он вернулся в комнату. Горячий воздух в доме действовал успокаивающе, в отличие от уличного холода. Нырнув под одеяло, парень включил телефон. Яркий экран на мгновение ослепил, чтобы позже мальчишка разглядел кучу уведомлений. Большая часть — спам, остальные несколько — сообщения от друзей. Youngia •Тэхен, ты придёшь сегодня? •Ещё один день наедине с этими фриками я не переживу. Чимин тоже заболел, ты — моя последняя надежда.       Тэхен удивлённо моргнул и взглянул на часы. — Блять, уже семь. Дерьмо, — быстро напечатав положительный ответ другу, Тэ вскочил с кровати.       Накинув первое, что выпало из шкафа: серый лонгслив с широким вырезом, классические чёрные штаны, которые сидели на бёдрах и были чуть великоваты, и белые длинные носки, он пулей вылетел из комнаты. Наспех позавтракал, умылся, накинул сверху чёрную спортивную куртку, закинул рюкзак на плечо — и уже через несколько минут сидел в машине вместе со всей семьёй по дороге в школу.       Семью свою Тэ любил. Она была небольшая, но дружная. После ссор они быстро мирились, конфликты и недопонимания решали спокойно, без криков и драк. Все искренне доверяли и любили друг друга.       Пейзажи за окном мелькали, сменяя друг друга. Яркие солнечные лучи били в глаза, а ледяной ветер, сочившийся через приоткрытое окно, бодрил, не давая уснуть. — Тэхен! — уже в третий раз повторил отец.       Парень, до этого листавший ленту соцсетей, шумно выдохнул и поднял голову. — Что? — раздражённо спросил Тэ. — Закрой окно, сколько можно повторять, — ответил Намджун не менее раздражённо. — На улице холод собачий, а ты ещё окна открываешь. Сейчас конец января, а не начало июня, если ты не заметил.       Тэхен закрыл окно, потушил экран телефона и ответил уже спокойнее: — Да знаю я. Просто боялся, что снова усну. Холодный воздух хоть бодрит. — Ты и так недавно выздоровел, побереги себя. — Пап, хватит. Я от этого не заболею. — Тебе не хватило прошлой недели? — возмущённо вмешалась мама. — Ты своё дома отсидел. Пора продолжать учиться, — причитала Джеф.       Тэхен решил не продолжать бессмысленный спор, молча кивнул и отвернулся к окну. Утром все обычно злые — сегодня не стало исключением.       Через пять минут семья уже почти въехала в город. Их коттедж находился в частном секторе недалеко от города, поэтому каждое утро приходилось выезжать пораньше, чтобы не опоздать. Тэхен не любил ранние подъёмы, но жизнь за городом нравилась ему куда больше, чем когда они жили в Сеуле.       Голос отца вырвал его из раздумий. Парень прислушался к разговору взрослых. — Завтра Чонгук приезжает, — говорил Намджун, продолжая вести машину. — Со своими лодками уже совсем про семью забыл.       Брат искренне гордился младшим, обожал его и безумно радовался приездам, но за трудоголизм часто ругал. — Ты поедешь его встречать? — спросила Джеф. — Да. Он, конечно, не просил, — Намджун немного замялся. — Написал только, что возвращается, но я слишком соскучился и всё равно встречу. Ты не против, если он у нас немного поживёт? — с надеждой спросил мужчина. — У него же есть своя огромная квартира, между прочим, — недоумённо пролепетала Джеф. — Я попросил его пожить у нас. Мы так давно не виделись, а ездить туда-обратно не хочется. Тем более Чонгуку надо отдохнуть, а за городом это легче всего сделать. — Я не против, звучит даже весело. Думаю, мы уживёмся все впятером. — Конечно уживёмся, — засмеялся Намджун и тепло улыбнулся жене. Она в ответ тоже рассмеялась.       Тэхен прокрутил разговор взрослых в голове и задумался. Чонгук никак не участвовал в его воспитании. Младший не видел дядю в детстве, фото взрослого Чона ему тоже не показывали. Он всегда знал дядю как крутого богатого родственника — со слов семьи. Впервые увидеть мужчину Тэ смог только в свои пятнадцать. Чонгук приехал лишь раз, два года назад, в разгар подросткового бунта Тэхена — странное время для него. Странное во многом именно из-за мужчины, который так внезапно ворвался в жизнь парня и перевернул всё вверх дном.

***

Два года назад       В разгар переходного возраста Тэхен отрывался на полную. Он почти не учился, постоянно прогуливал школу. Вечно пропадал на тусовках, не возвращаясь домой. Спорил и ругался с родителями, однажды даже ушёл из дома на неделю и жил то у Юнги, то у Чимина. Рано попробовал алкоголь и сигареты — на тех же самых тусовках. Целовался и обжимался со всеми подряд, но до секса не доходило. В этом же возрасте он попал в «плохую компанию». Они вели себя так же, как и Тэ, поэтому он никогда не считал их плохими. Правда, однажды они дали ему попробовать кокаин, но забрать парня приехал отец — с криками и истерикой, так что младший так и не попробовал. С этой же компанией он ходил по клубам. Сначала это были обычные бары, где рекой лился алкоголь. Позже — стрип-клубы: голые женщины на шестах, кучи грязных денег, крики и стоны, шлепки и ужасная вонь. А после осознания своей ориентации Тэхен начал ходить и в гей-клубы. Он умел запудрить мозги охранникам, и его всегда пропускали. В общем, в столь юном возрасте он уже начал пускаться во все тяжкие.       В сердце от такой жизни ничего не екало. Тэхену было весело: он любил шум, внимание, обожал, с каким вожделением на него смотрели и женщины, и мужчины. Он купался в похоти, алкоголе и пахабных желаниях. Но всё это продолжалось до одного момента. Вернее — до появления одного мужчины.

***

      На небольшой улице стояла кромешная тьма — сегодня даже луна не светила. Спальный район с узкими проходами не освещали фонари, в старых домах давно погас свет. Но бары здесь жили своей насыщенной жизнью. Каждый житель Сеула знал эти места, но вслух обсуждать их было не принято. Здесь словно находилось место силы похоти, разврата, алкоголя, наркотиков, сигарет, пошлых шуток и грязных денег. Темнота скрывала эти бары от случайных посетителей, она словно спасала и укрывала от закона всех, кто приходил сюда намеренно.       Громкая музыка больно била басами по перепонкам. Тэхен был здесь уже больше трёх часов и привык к своим ощущениям. Алкоголь начал действовать: мышцы скручивало от внезапных спазмов, тело периодически обдавало жаром, щёки горели — то ли от стыда, то ли от перегрева. Запахи смешались в один, люди стали однородной серой массой. Кто-то пытался заговорить с Тэхеном, но парень был настроен агрессивно и слал всех куда-подальше. Он был зол, огорчён, расстроен, и тревога пожирала его изнутри. Вся жизнь пошла под откос, ничего не клеилось, никто не понимал и, казалось, не хотел понимать. Парень пытался заглушить внутренний гной алкоголем, но спиртное делало только хуже. Отчаявшись, он уже просто лежал на барной стойке, изредка что-то выпивая. Плакать не получалось, голова гудела, спать тоже не хотелось — некуда было бежать от самого себя и всей той грязи, что месяцами копилась внутри. Хотелось вывернуться наизнанку, помыться изнутри или хотя бы перестать чувствовать, но у Тэхена не получалось. Грязь приросла к нему слишком крепко, её нельзя было смыть — только содрать вместе с кожей.       Рядом с парнем сел мужчина. На вид лет тридцать — тридцать пять, высокий, спортивного телосложения. Тёмные вьющиеся волосы красиво обрамляли лицо и шею, немного загорелая кожа, красивые скулы, прямой нос, уставшие чёрные глаза с длинными ресницами. Тэхена смущала только его одежда: тёмно-коричневые классические брюки, чёрная приталенная рубашка с закатанными рукавами, открывавшими красивые руки. Верхние пуговицы были расстёгнуты, что подчёркивало накачанную грудь и идеально дополнявшие её ключицы. От мужчины пахло табаком и хвоей — Тэхен буквально утонул в этом запахе, хотелось ещё, до звёздочек в глазах.       Впервые за этот вечер парень сам пошёл на контакт и решил завести беседу с таинственным и горячим незнакомцем. — Вы любите коньяк? — немного заторможенно спросил младший. Он слышал, какой напиток мужчина заказывал у бармена.       Старший повернул голову к парню и упёрся взглядом прямо в него. Он словно оценивал, скользя глазами сначала по красивому лицу, потом по сладкому юному телу. — Он помогает снять напряжение, — ответил мужчина раскатистым, бархатным голосом.       Тэ плавился уже под одним его взглядом, а от голоса мурашки разбежались по телу. — Вы, наверное, устали, раз сразу после работы поехали сюда, — сказал Тэхен, сбивая дыхание и пытаясь перекричать музыку. Офисная одежда явно указывала — мужчина пришёл сразу после работы. — О нет, я здесь из-за приятеля. Он захотел выпить и потрахаться, а мне страшно оставлять его одного — вдруг натворит дел. — Прияте-еля? — младший икнул и, поёрзав, сел удобнее. — А почему вы не хотите отдохнуть, раз подвернулась такая возможность? — Я не любитель такого отдыха. Ненавижу шум, — мужчина поморщился от внезапно громкого баса в песне. — А я наоборот обожаю. Обычно мы с друзьями тусуемся, но сегодня они все, суки, заняты и оставили меня пить в одиночестве. А одному пить хреново. — Сколько тебе лет? — Мне пятнадцать. А вам? — Мне тридцать семь. Но кто тебя вообще пускает в такие места в пятнадцать? — Охренеть, — выдохнул парень, удивляясь возрасту мужчины. — Я же с друзьями обычно хожу. Они совершеннолетние, а меня за компанию пускают. Или я просто заговариваю охранников — они ведутся на милого, смазливого мальчика, который очень хочет отлить и уже не может терпеть.       Старший рассмеялся. Его смех отражался где-то глубоко в сознании Тэхена, провоцируя мурашки и жар внизу живота. — Значит, соблазняешь взрослых мужчин и не стесняешься? — мужчина слабо усмехнулся, мягко выдохнув. — Мне постарше нравятся куда больше, чем ровесники, — Тэхен поёжился. — Даже так? — теперь старший рассмеялся в голос, улыбаясь шире. Его глаза впивались в Тэ, не давая выбора. Он лукаво щурился, пока младший задыхался и плавился под его взглядом. Жар прилил к лицу, парень засмущался и покраснел, а внизу живота разлилась приятная истома, которой хотелось всё больше с каждой секундой. — Знаешь, — продолжил мужчина, — я бы не советовал тебе ходить по таким местам. Понимаю, что для тебя я левый мужик, который несёт чушь, и ты наверняка забудешь меня, когда проспишься. Но хотя бы послушай. Ты теряешь свои лучшие годы, просираешь их в никуда. И ладно бы только это — ты же ещё и бухаешь в пятнадцать. Наверняка и наркотики с сигаретами пробовал. — Вы меня воспитываете? — Хочу уберечь от опасностей, чтобы моя совесть потом была чиста. — Вы пьяны. — Это ты пьян. И юношеский максимализм мешает тебе мыслить объективно. С тусовками успеха не добьёшься, а время теряешь огромное. Потом выбираться будет долго.       Тэхен не мог объяснить себе внезапное желание прислушаться. Он долго вынашивал эту мысль в голове, но сформулировать не получалось, и вот она — прямо перед ним, на блюдечке. — Я запутался, — слезы, которые раньше копились в уголках, теперь пеленой застилали глаза. Они одним махом брызнули из глаз, стоило только почувствовать себя в безопасности. Рядом с мужчиной было спокойно, хорошо. Тэхен впервые захотел довериться абсолютно незнакомому человеку, оголить душу. — Раньше мне было весело, а сейчас... я словно в яме. Я ужасен, мне мерзко от себя. Родители не любят меня, близкие друзья смотрят с презрением, а новые только подливают масло в огонь таким же поведением, как у меня самого. — слёзы уже невозможно было сдержать. Тэхен вытирал их рукавом, но ничего не помогало. Он чувствовал себя таким уязвимым и жалким, а свои проблемы — мелочными и незначительными по сравнению с мужчиной рядом. У того наверняка были ситуации и посложнее, но он справлялся и шёл дальше, а Тэхен нюни распустил из-за каких-то мелочей.       Старший подался вперёд и обнял парня. Тэхен тихо всхлипнул, всем телом прижался к мужчине и обхватил его за плечи. Младший дышал им — хвойный аромат оседал в носу, проникал внутрь, заполняя всё пространство лёгких. Сердце колотилось часто-часто, отдавая гулом в ушах. Все разговоры, громкая музыка и неприятные эмоции ушли на второй план. Важными стали эти хрупкие объятия, которые могли оборваться в любую секунду. Тэхен не хотел отпускать и сильнее вцепился пальцами в рубашку мужчины. Горячие, полные отчаяния слёзы Тэ впитывались в крепкое плечо. Младший боялся двигаться, боялся спугнуть, поэтому только сильнее прижимался к старшему, ластился и глубоко вдыхал до чертиков приятный аромат. Все проблемы, беспокойства и тревоги в один миг исчезли. Стало так спокойно, тихо и тепло. Тэхена не ругали, на него не кричали, не стыдили — его поддерживали. Его увидели настоящего, заглянули прямо в душу и всё равно не оставили. С ним словно делились опытом, поддерживали и искренне хотели помочь. И Тэхен зацепился за это — лихорадочно и неловко, но зацепился.       Внизу живота становилось жарче. Запах старшего словно пропитал Тэхена. Дыхание сбивалось, мысли путались, но тревога отступила. Младший постепенно успокоился, выплакал все слёзы, но жар по всему телу только усилился. Мужчина хотел было отстраниться, но парень вцепился в него ещё крепче, не отпуская. — Ты чего? — хрипло спросил старший. — Я… — Тэхен сам не понимал, почему не хочет отпускать его, но действия были быстрее слов. — Вы уже уходите? — Думаю, ещё нет. Просто… жарко, — мужчина немного замялся.       Тэ своим коленом давил прямо на пах старшего, и с каждой секундой терпеть это становилось всё невыносимее. Член в штанах наливался кровью, становилось тесно и неудобно, хотелось снять с себя всю одежду. — Хорошо, я перестану, но взамен можно кое-что попросить у вас? — голос звучал глухо, парень говорил мужчине прямо в плечо, не стараясь быть понятным.       Старший напрягся, но всё же ответил: — Ладно. Что у тебя там? — Поцелуйте меня, — прозвучало тихо, почти жалобно, но мужчина услышал и понял даже сквозь громкую музыку. — Ты сейчас серьёзно? — напряжение накатывало всё сильнее, давление внизу только усиливало его. — Ты несовершеннолетний, а я взрослый мужчина. Я хотел помочь тебе… — последние слова прозвучали разочарованно.       Тэхен вздрогнул от такого тона и отпрянул. Он сквозь страх и стыд посмотрел в глаза старшего. Тот внимательно следил за ним, присматривался. — Но я же сам прошу… И никто об этом не узнает, никому нет дела, — пролепетал Тэхен, плавясь под тяжёлым взглядом.       Мужчина тяжело вздохнул и повернул голову. Он окинул взглядом танцпол: выпившие люди нелепо двигались под громкий бит, это были даже не танцы — они просто лапали друг друга, потеряв всякий стыд. Ближе к туалетам двигалась большая компания из парней и девушек, последних волокли на себе, но никто никому не сказал ни слова. У бара сидело меньше всего людей, тут тихие разговоры прерывались громкими криками и смехом. Всем и правда было плевать.       Судорожно вздохнув, мужчина снова посмотрел на парня. Тот стушевался. Он был таким уязвимым и нежным, робким и одновременно бесстыжим. Его пухлые алые губы — покусаны. Бледно-карие глаза метались по пространству. Светло-русые волосы вились и пушились. Толстовка задралась, оголяя худой живот младшего, а ноги были скрыты за широкими серыми спортивками, но в районе паха мужчина заметил бугорок. Парнишка тоже возбуждён не меньше. Но пользоваться им старший бы не посмел, поэтому лишь спокойно ответил: — Хорошо, я поцелую тебя.       Тэхен встрепенулся, его глаза загорелись опасным огоньком, а на лице расплылась довольная улыбка. — Но ты должен пообещать мне, — продолжил мужчина, — Пообещать, что больше никогда не будешь жить так, как сейчас. Ты должен жить лучше. Такой ужасной жизни никто не достоин, а ты тем более. Понял меня?       Заторможенно, словно под гипнозом, парень кивнул вместо ответа. Мужчина хитро улыбнулся.       Толкнув язык за щёку, он положил одну руку на глаза младшего. Взяв всю инициативу на себя, он потянулся к парню, сократив расстояние между ними за считанные секунды. Мужчина смял губы младшего. Плотнее надавив ладонью на глаза, вторую руку он положил на возбуждённый член парня. Даже сквозь ткань Тэхен был слишком чувствительным. Парень сладко застонал в поцелуй, руками цепляясь за плечи мужчины. Жар внизу живота теперь растекался по члену и выше, доходя до груди. Чтобы не кончить, Тэ плотно свёл ноги вместе, зажимая между ними и руку старшего. Последний лукаво хмыкнул в поцелуй. Он ослаблял напор парня, сильнее давя на чувствительную точку. Тэхен плавился под ним, хотел больше, сильнее. Он яростно отвечал на поцелуй, невпопад кусая губы мужчины. Насильно закрытые глаза усиливали и без того яркие ощущения. Вкус виски с табаком смешался во рту обоих. Старший языком проник внутрь рта парня, сладко поедая его пухлые губы. Обсосав язык и немного прикусив нижнюю губу, мужчина отстранился, напоследок нежно, почти невесомо чмокнув младшего в губы.       Перед глазами у Тэхена всё плыло. После страстного и остервенелого поцелуя прошло уже минут десять. Мужчина мягко гладил парня по бедру, больше не касаясь чувствительной зоны. Он давал время младшему прийти в себя. Но Тэхен с каждой секундой только сильнее возбуждался, а жар всё больше приливал. Парень желал больше, он хотел именно этого и об этом всегда мечтал. Но кто ж знал, что этот тёмный, загадочный мужчина из бара окажется намного ближе Тэхену, чем последний только мог предполагать.

***

      На следующий день Тэхен пошёл в школу. Он решил прислушаться к совету столь восхитительного, по его мнению, мужчины. Последний же за столь короткое время смог впечатлить и привязать к себе младшего. Тэхена так никто не целовал, ни с кем до него он не плавился от одного взгляда. Ему нравилось внимание и непринуждённый флирт, но впервые Тэ задело что-то подобное до глубины души. Этот мужчина определённо оставил большой отпечаток на мальчишке. Вчера Тэхен выпрашивал номер мужчины как только мог, но ему всё время мастерски отказывали, да так, что парень даже имени не узнал — тот ему так и не ответил на вопросы. Всё произошедшее осталось лишь в воспоминаниях Тэхена, словно сон.

***

      Прозвенел звонок. — На этом всё. Все свободны. До свидания, ребята, — громко произнёс учитель, пытаясь перекричать детей, которые уже начали собираться домой.       Закинув рюкзак на плечо, Тэ вышел в коридор вместе с друзьями. — Слава богу, пережили этот день, — на выдохе произнёс Чимин. — Да, но четыре контрольных подряд — это уже слишком. Они там ебнулись совсем, что ли? — возмущался Юнги, параллельно ища тетрадку в рюкзаке. — Мне надо конспект сдать по биологии. Вы со мной? — Сори, я сегодня не могу. Меня отец сразу заберёт, сказал, что дядя Чон приезжает и в честь этого — праздничный ужин для всей семьи, на который мне, видите ли, тоже надо прийти, — ворчал Тэхен, быстро печатая ответ отцу, что скоро выйдет. — Ну ты же его никогда не видел, даже фоток не показывали. Конечно, будет праздник, — поддержал разговор Чимин. — А я с тобой, Юнги, — Пак похлопал друга по плечу. — Да, Тэхен, ты же только сейчас за голову взялся. Не зли отца лишний раз. Побудь паинькой хотя бы пару месяцев, а потом и свои права отстаивай, — ответил Мин. — Ладно, ребят, я пошёл. Так уж и быть, побуду паинькой немного.       Попрощавшись с друзьями и захватив куртку из гардероба, Тэ вышел из школы. Рядом уже стоял припаркованный чёрный джип отца.

***

      За окном мелькали деревья, здания и улицы. Тёмные тучи сгущались в небе. В машине негромко работало радио, монотонно пересказывая новости, погоду и рекламу. В салоне было тихо: отец сосредоточенно смотрел на дорогу, а Тэхен решил не трогать его лишний раз. Спокойно повернув голову к окну, парень любовался архитектурой, которую уже давно выучил за столько лет.       Тишину в машине прервал отец. — Я надеюсь, ты скоро возьмёшься за ум. Это не может продолжаться вечно, — строго отчеканил Намджун. — Да, пап. Я ещё вчера решил, что больше так не могу, — виновато произнёс Тэ, тут же вспоминая страстный поцелуй. Щёки обдало жаром, а кончики ушей загорелись красным. — Я хочу верить тебе. Не подведи, — уже теплее начал отец. Он никогда не умел злиться долго, тем более на своих любимых детей. — Я хочу, чтобы ты показал себя с хорошей стороны и перед Чоном. Ты же знаешь, кем он работает. Вдруг тебе тоже что-нибудь перепадёт. Я имею в виду вакансии. — Да я знаю о нём только то, кем он работает. Я даже лица его никогда не видел! — Мы же показывали тебе его детские фотографии. — Вот именно — детские. Сейчас ему уже под сорок. — Ему тридцать семь, Тэхен. Но он выглядит довольно молодо. — Ладно, это неважно. Я больше не буду так себя вести, как раньше, — Тэ замялся, опустив взгляд в пол. — И простите меня за всё, что было. Мне очень жаль, — на выдохе произнёс младший. — Я не держу на тебя зла, как и твоя мама. Мы все любим тебя. Но всё же мне интересно: почему ты вдруг так резко решил жить по-новому? Влюбился, что ли? — тепло улыбаясь, сказал Намджун.       Тэхена словно холодной водой окатили. Его прикосновения, взгляды, слова, запах — всё кружилось в голове парня и не желало вылетать из неё. Тэ медленно сходил с ума, он хотел большего, а время, проведённое наедине с собой, только сильнее распаляло грязные желания.       На самом деле Тэхен ещё месяц назад начал менять свою жизнь. Он постепенно отказывался от многих тусовок, на которые его звали. Сократил общение с друзьями, которые, по словам матери, плохо на него влияли. Старался меньше пить и курить, но с этим было туго. Тэ уже нуждался в этом: без алкоголя и сигарет жизнь казалась пресной и бессмысленной. А мужчина, что так удачно попался под руку, только поддержал все изменения парня. Тэхен решил считать это знаком того, что он встал на правильный путь. Конечно, быстро изменить то, что парень «строил» в течение года, нельзя. Как минимум нужен тот же год, а может, и больше. Но Тэхен был готов, он окончательно решил, что больше так не может. Для других же, кто смотрел со стороны, парень на удивление резко поменял приоритеты и быстро встал на правильный путь. Но Тэхен знал: быстро и просто не будет. Не в его случае.

***

      Выйдя из машины, Тэхен глубоко вдохнул морозный воздух. Несмотря на конец ноября, на улице уже лежал снег. На деревьях осталась лишь малая часть листвы, остальная лежала на земле под мокрым белым слоем осадков. Пахло свежестью и сырой землёй. Люди уже переоделись в зимние куртки, шапки и шарфы. Ледяной воздух врывался в дома и квартиры, он зябко обнимал каждого, кто легко оделся или не закрыл окно. Солнце в такое время года почти не показывалось. Серое небо отталкивало, а тёмные тучи усиливали желание остаться дома где-то до марта. Но обязанности вынуждали жить дальше даже в такую мерзкую погоду. — Я поехал в аэропорт, а ты иди, помоги маме с готовкой, — негромко сказал Намджун, доставая жвачку из кармана. — Бабушка с дедушкой тоже приехали? — Конечно. Как-никак их сын прилетает. Да и мы с ними давно не виделись, — улыбнувшись, ответил отец. — Господи, полный дом народу будет, — обречённо пробормотал Тэхен себе под нос. — Иди-иди, возмущаться на своих тусовках будешь, — Намджун помахал сыну на прощание.       Закатив глаза и покрепче сжав лямку рюкзака, Тэхен поплёлся внутрь.       Свой дом Намджун построил сам, отгрохал большой коттедж. Стиль снаружи был таким же, как и у других домов: молочный фасад, два этажа, гараж, железные оправы и узоры, небольшие балконы по всему периметру, красивые вытянутые вертикально окна и милый дворик сзади. От остальных домов его отличал только размер.       Молочный коттедж господина Кима, который он построил для своей семьи, казался Тэхену самым уютным домом на свете. Идеальное сочетание фактур, цветов, интерьер внутри — тоже потрясающий. На первом этаже находились: просторная светлая кухня, гостиная с большим мягким белым диваном и камином, две гостевых комнаты и первая ванная. На втором — спальни жильцов, ещё одна гостевая комната и вторая ванная. Прямо напротив входной двери, между гостиной и кухней, располагалась деревянная лестница с белой железной оправой. В гостиной были панорамные окна, открывающие вид на ухоженный внутренний дворик. Там находились: зона барбекю, большие качели, красиво высаженные деревья, кусты и цветы. Гараж располагался в левом крыле дома, его использовали как склад ненужных вещей и, естественно, там стояла машина главы семейства. Высокий забор из светло-серого бетона вокруг всей территории дополнял антураж убранства семьи Кимов. В доме всегда горел тёплый жёлтый свет, а пахло чистым хлопком и елью.       «Ладно, перетерплю пока все будут жить у нас, дальше станет легче», — думал Тэхен. Но он даже не подозревал, насколько всё окажется серьёзнее, чем он мог предположить.

***

      Вся еда, красиво стоявшая на столе, уже остывала. По дому летали сочные ароматы вкусных блюд. Семья была в сборе: бабушка и дедушка, сестра и мама — только папа с дядей задерживались. Тэхен был ужасно голоден и уже не мог смотреть на еду. Мама не разрешала никому из членов семьи садиться за стол, пока не приедут остальные.       Парень плеснул себе холодной воды в лицо. Еда стояла перед глазами, а от её запаха кружилась голова. Тэхен надеялся, что умывание холодной водой поможет, но спас младшего звонок в дверь. — Ну наконец-то приехали! — взволнованно произнесла Джеф и пошла открывать дверь.       В коридоре уже собралась вся семья: шумные разговоры, возбуждённые голоса. Все так давно не виделись и, видимо, решили восполнить долгую разлуку за пару минут.       Тэхен с полотенцем в руках вышел из ванной. Шум, от которого звенело в ушах, становился всё громче по мере приближения парня к входной двери. Присоединившись ко всей семье, Тэхен уловил до боли знакомый запах хвои и табака. А выйдя немного вперёд, он увидел его.       Мужчина, которого так яростно и страстно Тэхен целовал в баре, который помог ему советом, который успокоил и дал надежду на лучшее, стоял сейчас перед ним. — Тэхен, познакомься, твой дядя — Чон Чонгук, — радостно, почти прокричал Намджун.       У парня сердце ушло в пятки, когда дядя посмотрел на него. Они вдвоём определённо помнили обо всём.

***

Настоящее время       Тэхен прикрыл глаза от смущения и стыда. Воспоминания жгли душу. Парень до сих пор помнил слова дяди в тот вечер:

«Тэхен, это была ошибка. Мы не знали друг друга, но сейчас давай сделаем вид, будто ничего не было. Так будет лучше для всех».

      Чонгук в тот вечер говорил серьёзно. Он скрыл всю свою панику за маской безразличия. Спокойно объяснил младшему, что его вины тут нет и тревожиться уже поздно. Тэхен до сих пор отчётливо помнил, как белугой ревел дяде в плечо. Чон тогда пошутил, что за одни сутки уже второй раз при нем плачут, причём один и тот же человек. Но младшему было не смешно. Он испугался, по-настоящему в жизни испугался. Если бы кто-то узнал об этом, Чонгука и Тэхена бы убили на месте. Стыд, страх и грязь внутри сковывали, мешали дышать, двигаться, думать, но дядя снова оказался рядом. Он помогал и выслушивал парня как только мог. Пытался вытащить Тэхена из этой ямы, направить на правильный путь, и у него это получилось даже слишком хорошо.       Два года назад произошло ещё кое-что: Тэ влюбился. Влюбился без памяти и мыслей. Лишь сердце и эмоции руководили им тогда. Парень посмел влюбиться в родного дядю, но разлюбить так и не смог. По сей день его терзали чувства. Они смогли глубоко проникнуть в душу. Тэхена излечила эта любовь, она помогла ему, избавила его от чернил внутри и позволила снова быть счастливым.       В свои 15 Тэхен максимально старался проводить больше времени с дядей. Последний легко шёл на контакт и уступки перед парнем. Но когда Чон уехал, сердце младшего снова разорвалось на части. Он не мог говорить о своей любви, не позволял себе ничего, кроме редких объятий, мог лишь смотреть издалека и любоваться. Рядом с Чонгуком было спокойно и хорошо, его запах окутывал парня, словно крепко обнимал. Одного присутствия мужчины хватало, но когда и это исчезло из жизни Тэ, стало совсем невыносимо.       Тоска и боль ворвались в жизнь младшего так же внезапно, как и сам Чонгук. Чтобы не думать о нём, Тэхен с головой погрузился в учёбу. За один семестр подтянул все оценки и сдал все долги. Бросил пить: алкоголь делал только хуже, похмелье утром тоже доставляло мало удовольствия. Но сигареты Тэхен бросить не смог, они его успокаивали, а запах отдалённо напоминал о дяде — тот ведь тоже курил.       В конце концов парень научился жить с этим. Он не смог разлюбить дядю и в какой-то момент поделился этим с друзьями. Чимин и Юнги поддержали его: видеть своего друга таким подавленным было невыносимо больно, и они как могли помогали ему. Когда Тэхен рассказал об этом, стало легче, но полностью груз с плеч не исчез. Душа помнила Чонгука, она ждала его и бесконечно желала, но Тэхен не мог ей ничего дать. Парень сохранил любовь глубоко внутри себя: никто из семьи не знал о ней, она казалась грязной и мерзкой, но младший ничего не мог поделать с этим, он не смог унять её. Она в один миг вознесла его на небеса от счастья, но она же отравляла его изнутри, отрафируя ограны.       Новость о скором приезде дяди безумно обрадовала Тэхена. Сердце бешено забилось, а внутри снова появилась надежда. Та надежда, которую Тэ давно уже вырезал, не давая ей ни шанса. Усталость как рукой сняло. А на вечно недовольном и тоскливом лице расплылась удовлетворённая улыбка. Парень был готов, он тысячи раз продумывал, что будет делать, когда дядя приедет. В этот раз Тэ не позволит себе упустить своё счастье, он будет бороться за него до конца. — Че, реально он приедет?! — взволнованно прокричал Чимин. — Да тише ты! — шикнул Тэхен на друга. — Да, папа сказал, что уже завтра к обеду прилетит. — Ахереть, ты же так долго убивался по нему. Что будешь делать? — спросил Юнги, закрывая свой шкафчик на ключ. — Да не знаю я! Но в стороне точно стоять не буду, я хочу рассказать ему про всё, — неуверенно промямлил Тэхен. — Он тебе отворот-поворот, а нам потом тебя же и успокаивать придётся. — Да не ворчи ты, Тэхен сам разберётся, а мы если что ему поможем, да, Чимин? — Да, поможем, — недовольно пробурчал Чим. — Ребят, пошлите уже! Нам на четвёртый этаж надо, а скоро звонок. — Да идём мы, идём.       Тэхен стал совершенно другим человеком за эти два года. Он вытянулся, отрастил волосы подлиннее. На теле появился красивый рельеф от регулярных тренировок. Подтянул свой средний балл и поработал над дисциплиной. Начал ходить на дополнительные по актёрскому мастерству и уже потихоньку готовился к выпускным экзаменам. Он встал на путь истинный и был уверен — Чонгук точно заметит каждое изменение в нём.