Это мы

Кафка вышел из теплой озерной воды. Его белая футболка, промокшая насквозь, медузой облепила худое, аскетичное тело шестнадцатилетнего парня. Влад был готов поклясться, что Сато живет на одном воздухе — казалось, он почти ничего не ест. Июльское солнце палило нещадно, оставляя лишь два пути спасения: либо запереться в прохладной клетке квартиры, либо бежать с друзьями на речку, чтобы с разбегу нырнуть «бомбочкой» в прохладную гладь и жарить шашлыки в дрожащей тени прибрежных деревьев, что неустанно шуршали своей листвой. Лето перед одиннадцатым классом ощущалось как-то странно… По-особенному, что ли? Воздух звенел от предчувствия перемен. Все уже казались взрослыми, и последний год школы маячил впереди, обещая экзамены, поступление и выход во взрослую, независимую жизнь. Соколов перевел взгляд с довольного, сияющего Кафки на Аню и Олю. Девушки тоже плескались у берега, не заходя глубоко, и выглядели не менее счастливыми. Еще бы — легко радоваться, когда уже месяц состоишь в спокойных, пока что безоблачных отношениях. Владу было горько оттого, что он не умел плавать и потому не мог разделить веселье с ребятами. Друзья знали об этом и обычно не трогали его, хотя прошлым летом пару раз пытались затащить Соколова в воду и все же научить держаться на поверхности, а не идти ко дну при первой же возможности. Но Влад упорно сопротивлялся и все же ему удалось добиться того, чтобы от него отвязались. Вместо того чтобы резвиться с остальными, он сидел на пледе в тени дерева и невидящим взглядом смотрел куда-то в сторону, пока в наушниках текла песня «Новое лето» группы «Ночь. Улица. Фонарь». Лука сидел рядом, уткнувшись в книгу, оправдывая свое бездействие нежеланием пока заходить в воду. До этого момента Влад не обращал внимания на название, но теперь присмотрелся. Оказалось, Лука читал книгу Настасьи Ренжиной «Бабушка сказала сидеть тихо», которая в свое время наделала много шума. Внезапно Кафка подлетел к парням, плюхнулся рядом с Владом и всем своим мокрым, холодным телом прижался к Соколову. Тот моментально пискнул, вынул из ушей наушники и попытался оттолкнуть Сато, но тот лишь обнял его крепче. — Лукин, хватай его и в воду, это наш шанс! Тем летом не вышло, этим выйдет! — Влад запаниковал, его глаза расширились от ужаса. Он же знал, что купаться не будет, и даже сменной одежды не взял! А плавать не умеет! Лука оторвал взгляд от книги, которую уже прочитал наполовину. Если сравнить Луку из детства и этого парня, сидящего перед ним сейчас, то это были два абсолютно разных человека. Волосы, выкрашенные в блонд, стали длиннее и теперь были заплетены в пышную косу; на губах и ключице красовался пирсинг, а телосложением он превосходил всех в их компании. — Мне кажется, Влад будет против, — неловко улыбнулся Лука, как и всегда, но книгу отложил, закрыв обложкой. Он сделал движение в сторону Влада, и тот занервничал еще сильнее. — Нет! Я плавать не умею! — Соколов начал протестовать, извиваясь в железной хватке Кафки. — Ну так все бывает в первый раз. Ты либо быстрее анальную девственность потеряешь, либо плавать научишься, — захихикал Кафка, а Влад уставился на него с открытым ртом. Лука мгновенно подхватил Влада на руки, тем самым завтавляя Кафку все же отпустить зеленоглазого, который даже среагировать не успел и вцепился в Лукина мертвой хваткой, уже начиная попытки смирения со своей дальнейшей судьбой. «Надо сделать так, чтобы мы потонули вместе, а Сато потом чувствовал вину и убивался около наших могил», — пронеслось в голове Соколова. — Не бойся, не утонишь. За тобой следить будут, — ободряюще заявил блондин, словно прочитав его мысли, и заходя в воду все глубже и глубже. Кафка заливисто смеялся, наблюдая за этой сценой, Влад паниковала, Оля и Аня в шоке хлопали ресницами, стоя метрах в трех. Сато мог бы поклясться, что Соколов был похож на кота, которого насильно тащат мыться после того, как он свалился в луже липкой грязи. Вид того, как Влад еще сильнее цепляется за Луку, вызывал новые приступы заразительного смеха. — Влад, мы со дна не вылезем, если так будешь держаться! — Лукин пытался отцепить от себя синеволосого. — Я этого и добиваюсь, — огрызнулся тот. В следующую секунду Лука и правда рухнул в воду вместе с Владом на руках. Глубина была ему по бедра, так что было не страшно. Раздался звонкий всплеск и взрыв хохота остальных. Влад надеялся, что после этого от него отстанут и прекратят попытки научить его плавать, а вместо этого дадут полотенце и отправят на берег слушать музыку. Но нет. Решив, что самое время, друзья настояли на уроках. Только теперь инструкторами вызвались быть Лукина и Долгова. Влад больше доверял им — они точно не потащат его на глубину насильно, и ему не придется в страхе цепляться за них. Как минимум потому что они девочки, а как максимум потому что он их сильнее, хоть и не на много. Результат не заставил себя ждать: уже скоро Влад мог держаться на плаву пару минут без паники и сильного волнения. Хотя заходить глубоко одному он все равно боялся — мало ли, утонет? Пока Владу давали детальные инструкции, Лука и Кафка сидели на берегу под деревом, уже "настраивая" мангал. Они начали жарить сосиски, чтобы когда остальные соизволят выйти из воды, то поели что-то кроме бесконечных сладостей, которыми перекусывали до этого. Вечер наступил незаметно, растворившись в обучении, смехе, треске костра и сплошном веселье. Влад, Аня и Оля сидели на пледе, укутавшись в полотенца, медленно уничтожая сосиски в компании Луки и Кафки. Атмосфера была слишком уютной, чтобы возникало желание возвращаться домой и просиживать там штаны. Кафка по привычке облокотился на Влада, не обращая внимания на то, что одежда Влада была насквозь мокрая, как и полотенце. Сато положил голову на плечо Соколова, довольно улыбаясь и слушая рассказ Оли о том, как её одноклассник в школьном туалете целовался с другим парнем. Он привычно переплел их пальцы, слегка сжимая ладонь Влада в своей. Благо, руки обоих к этому моменту стали чистыми. Казалось, Кафка до сих пор не желает видеть рядом с Соколовым других людей, как в детстве, когда в садике к Владу подходили дети, а Сато подбегал, хватал друга за руку и тянул на себя, забавно хмурясь. С его «пальмочкой» на голове он никогда не выглядел угрожающе, и с возрастом это не прошло. Кафку редко воспринимали всерьез, когда он агрессировал или злился, хотя стоило бы. Сато все еще держал Влада за руку, как в детстве, и это значило, что пока все хорошо. На том старом рисунке на асфальте — который территориально принадлежал детскому саду — все еще были они. Они уже давно не дети, давно не рисуют на асфальте, зная, что первый дождь или банальные шаги других детей или взрослых заставят рисунок истезнуть, и редко спят днем, но тот давно стертый рисунок значил для Влада многое. — Это мы! — воскликнул Кафка, обращаясь к Владу, стоило Оле начать описывать момент, как она зашла в мужской туалет и увидела картину двух целующихся одноклассников. Влад вздохнул и едва заметно кивнул, подтверждая эту старую шутку. — Оленька, а для какой цели ты в мужской туалет зашла? — спросил Лукин, накручивая прядь светлых волос на палец. — Помнишь Иру? Ну так вот, она меня попросила передать одному пацану из параллели сигареты, потому что сама в тот день не пришла. Сказала, что договорились встретиться в мужском туалете. Я-то откуда могла знать, что когда зайду, то увижу это? — Оля захихикала, прикрывая рот ладонью. Аня внимательно слушала и помалкивала, лишь изредка кивая. Соколов взглядом обвел лица друзей. Кафка, который с детства был ураганом веселья, шуток и вранья, кажется, не изменился совсем. Те же привычки: всё еще грызет ногти, всё еще часто врет, всё еще держит за руку и прижимается. Аня, оставшаяся такой же доброй, но сильно скинувшая вес. Год назад она поборола РПП, чем заставила друзей радоваться. По её словам, гимнастика заставила её сбросить лишние килограммы, а воспитание преподавателей было не самым милым. Несмотря на то, что Долговой было всего шесть лет, ее заставляли худеть, твердя, что с ней что-то не так. Взгляд Влада пошёл дальше. Лука, который теперь был выше всех и, казалось, ответственнее всех, стал более открытым и общительным. Больше он не зацикливался на мнении других, хотя иногда все еще пытался купить чью-то любовь или дружбу. И Оля — девочка, которая постоянно намеренно задирала платье, смеялась так же громко, как Кафка. Девочка, которую легко обидеть до слез, слишком наивная и доверчивая, но до ужаса любопытная, хотя и могла показаться глуповатой. Изменился в ней разве что стиль одежды и, так же как у брата, цвет волос. Наконец, взгляд зеленых глаз Влада упал на их всё еще сплетенные пальцы. Им уже шестнадцать, они знакомы десять лет, вместе прошли через весь кошмар, который только можно было представить. Ссорились, когда не могли определиться с чем-либо; радовались, когда Аня заняла первое место; поддерживали Луку, когда он начал меняться в лучшую сторону. И Кафка всё еще держит. Всё еще цепляется мертвой хваткой и явно не собирается отпускать. Влад не хотел бы терять друзей. Хотел видеть их рядом всю жизнь, что бы ни случилось. Он не хотел терять никого из них из виду. Но, несмотря на то что Влад одинаково дорожил всей компанией, Кафка сумел выделиться и здесь. Влад проводил с ним слишком много времени. Перенимал привычки, фразы, постоянно хотел чувствовать на себе его взгляд, мимолетные прикосновения. Ему хотелось слышать это глупое, уже до тошноты знакомое: «Это мы!», значившее, что Кафка всё еще держит его руку. На том асфальте все еще нарисованы они.