Когда крышу сносит окончательно. (Сделано ии)

Игра на выдержку Влад заметил это не сразу. Первые три дня он списывал на усталость после съёмок, на нервное напряжение, на то, что Олег просто хочет побыть один. Но когда прошла неделя, а Шепс каждый раз отворачивался, отодвигался, находил тысячу причин не касаться его, Череватый начал подозревать неладное. Это было странно. Олег, который всегда сам тянулся к нему, который провоцировал, дразнил, доводил до исступления — теперь избегал даже поцелуев. Сначала Влад думал, что обиделся на что-то. Перебирал в голове свои слова, свои поступки, пытаясь найти причину. Но Олег вёл себя обычно — улыбался, шутил, готовил ужин, смотрел с ним фильмы. Только в постели его не было. — Ты сегодня ложишься рано? — спросил Влад, когда Олег зевнул в десятом часу вечера. — Устал, — ответил Шепс, и его улыбка была мягкой, почти невинной. — Завтра ранний подъём. Ты же знаешь. И он ушёл в свою комнату. Свою. Отдельную. Которую они когда-то делили на двоих, но теперь Олег спал там один. Череватый смотрел на закрытую дверь и чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. На десятый день Влад решил проверить свою теорию. Он купил прозрачный жидкий возбудитель — без запаха, без цвета, без вкуса. Капля, растворённая в напитке, должна была вызвать лёгкое возбуждение через час. Не критичное, но достаточное, чтобы организм отреагировал. Он подмешал одну каплю в вечерний чай Олега. Шепс выпил, не заметив ничего. И через час ушёл в свою комнату, как обычно. Влад ждал. Минуты тянулись медленно, и он прислушивался к звукам за дверью. Тишина. А потом — тихий, почти неслышный стон. Череватый подошёл к двери и приоткрыл её на пару сантиметров. То, что он увидел, заставило его сердце биться быстрее. Олег стоял у стола, опершись на него руками. Его спина была напряжена, голова запрокинута, и он медленно, почти жалостно тёрся бёдрами о край столешницы. Его дыхание было прерывистым, и он что-то шептал. Влад прислушался. — Влад... Владик... — шептал Олег, и в его голосе были боль и тоска. Он сжимал край стола, его пальцы побелели, и он продолжал тереться о дерево, ища хоть какого-то облегчения. — Почему ты не... я хочу... Владик... Череватый замер. Внутри него всё перевернулось. Олег хотел его. Олег звал его. Но вместо того, чтобы прийти к нему, он стоял здесь, мучая себя, ища хоть какой-то контакт с его именем на губах. Влад закрыл дверь и отошёл. Его мысли метались. Что это? Игра? Проверка? Или Олег просто слишком горд, чтобы признаться в своём желании? На следующий день он снова подмешал возбудитель в утренний кофе. И снова наблюдал. Олег сначала вёл себя нормально, но через час начал ёрзать на стуле, покусывать губы, сжимать руками край стола. А через два часа Череватый снова увидел его в комнате — уже на кровати, дрожащего, сжимающего подушку и шепчущего: — Влад... ну пожалуйста... я не могу... я сойду с ума... Это было мучительно. И одновременно — безумно заводило. Влад чувствовал, как его собственное тело реагирует на этот голос, на эти стоны, на это отчаяние. Но он не входил. Он ждал. На пятнадцатый день он понял всё. Олег случайно обронил фразу за завтраком, и она всё объяснила. — Знаешь, я думал, ты не выдержишь, — сказал Шепс, глядя в кружку с чаем. — Я думал, ты ворвёшься ко мне в первый же вечер. — Что? — Влад замер. — Я хотел проверить, насколько ты выносливый, — Олег поднял на него глаза, и в них была лёгкая усмешка. — Сколько ты сможешь продержаться без секса. Думал, максимум три дня. Ты удивил меня. — Ты специально это делал? — голос Череватого стал низким, почти опасным. — Ты специально меня избегал? — Я хотел посмотреть, насколько сильно я тебе нужен, — признался Олег, и в его голосе послышалась уязвимость. — Мне было страшно, что если я перестану тебя провоцировать, ты перестанешь меня хотеть. Что я нужен тебе только для секса. Влад молчал. Внутри него бушевала буря. Злость, обида, но главное — желание. Сильное, почти болезненное желание наказать Олега за эту игру. Показать ему, насколько сильно он ошибался. — Хорошо, — сказал он тихо. — Ты хотел проверить мою выносливость. Я понял. Он встал из-за стола и ушёл в свою комнату. Но перед этим он взял с собой свой тайный флакон. Следующий вечер Влад приготовил ужин. Стейк, овощи, бутылка красного. Олег смотрел на него с подозрением, но Череватый улыбался спокойно, почти мягко. — Я хочу извиниться, — сказал он, наливая Шепсу бокал вина. — Если я был слишком навязчив. Если я слишком многого требовал. Ты имеешь право на свои игры. Олег удивился, но взял бокал. Они выпили. Влад добавил в его вино не одну, не две, а пять капель возбудителя. Он знал, что будет дальше. Прошёл час. Олег сидел на диване, смотрел телевизор, но его тело уже начинало реагировать. Он ёрзал, покусывал губу, его дыхание стало глубже. Ещё через двадцать минут он резко встал и пошёл в свою комнату. Влад последовал за ним. — Ты чего? — спросил Шепс, оборачиваясь на пороге. — Я устал, хочу лечь. — Ложись, — ответил Череватый, закрывая за собой дверь. — Я просто постою. Олег лёг на кровать, но через минуту начал извиваться. Возбуждение нарастало, становилось невыносимым. Он сжал подушку, пытаясь сдержать стон, но он вырвался наружу — громкий, сорванный. — Влад... — простонал он. — Что ты сделал? Что ты мне дал? — Ничего, — спокойно ответил Череватый, садясь на стул у стены. — Просто немного вина. Продолжай. Олег начал тереться о матрас, его пальцы сжимали простыни, он уже не мог контролировать себя. Его тело горело, требовало прикосновений, и он сам дрожал от желания. — Влад... Владик... — он почти плакал, его голос срывался. — Почему ты... я не могу... я сойду с ума... помоги мне... — Ты хотел проверить мою выносливость, — Череватый скрестил руки на груди, глядя на него с холодным спокойствием. — Так проверяй дальше. Я очень выносливый. Я могу ждать часами. — Нет, — Олег вцепился в край кровати, его бёдра двигались сами собой, ища трение, и он не мог остановиться. — Я не могу... ты мне что-то дал... что-то сильное... я умираю... — Ты не умрёшь, — ответил Влад, его голос стал ниже, хриплее. — Но ты будешь помнить этот урок. Он подошёл к кровати и навис над Олегом, но не коснулся. Он просто смотрел, как Шепс корчится, как его руки скользят по собственному телу, как он пытается удовлетворить себя, но этого недостаточно. — Влад... — прошептал Олег, и в его глазах стояли слёзы. — Ты нужен мне... ты нужен мне больше всего на свете... я без тебя... — Ты хотел узнать, нужен ли я тебе, — сказал Череватый. — Ты думал, что я уйду, если ты перестанешь меня дразнить. Ты ошибался. Я никуда не уйду. Но ты запомнишь эту ночь. Влад стоял у кровати и смотрел на Олега. Тот корчился на простынях, его тело выгибалось, дыхание срывалось на всхлипы. Пять капель возбудителя сделали своё дело — Шепс уже не контролировал себя. Его руки метались по собственному телу, пытаясь найти хоть какое-то облегчение, но этого было недостаточно. Никогда не достаточно. — Влад... — простонал Олег, и его голос был мокрым, сорванным. — Пожалуйста... я не могу... я умру... — Ты не умрёшь, — спокойно ответил Череватый, садясь на стул у кровати. — Ты просто почувствуешь, что значит хотеть кого-то до безумия. Ты хотел проверить мою выносливость? Теперь я проверю твою. Он наблюдал, как Олег трётся о матрас, как его бёдра двигаются сами собой, как он вцепляется пальцами в подушку, пытаясь сдержать крик. Но крик вырывался — громкий, отчаянный, полный боли и желания. — Владик... — Шепс почти плакал. — Ты же видишь... я не могу... я сойду с ума... коснись меня... хоть чем-нибудь... Влад медленно поднялся. Подошёл к кровати. Наклонился и провёл пальцем по его животу, едва касаясь кожи. Олег выгнулся, впитывая это прикосновение как глоток воды в пустыне. — Мало, — прошептал он. — Пожалуйста, ещё. Череватый убрал руку. Он расстегнул пуговицы на рубашке Олега, обнажая его грудь, и начал водить по ней кончиками пальцев — медленно, мучительно медленно. Рисовал круги вокруг сосков, касался их кончиками ногтей, дразнил, но не давал достаточно. — Влад, — застонал Олег, его голос дрожал. — Ты меня убиваешь... — Я тебя учу, — ответил Череватый, его голос был низким, почти ласковым. — Учу тебя ждать. Учу тебя терпеть. Он опустился ниже, проводя языком по его ключице, спускаясь к груди, к животу. Каждое прикосновение языка, каждое дыхание на коже заставляло Олега вздрагивать, выгибаться, молить о большем. — Пожалуйста, — шептал Шепс, его пальцы впивались в плечи Влада. — Я больше не могу... я сделаю что угодно... — Что угодно? — Влад поднял голову, и в его глазах горел опасный огонь. — Ты готов на всё? — На всё, — выдохнул Олег, и в его голосе была такая отчаянная искренность, что Череватый чуть не сломался. — Только трахни меня. Пожалуйста. Влад медленно встал и отошёл к шкафу. Он достал оттуда верёвки — мягкие, шёлковые, которые они когда-то купили для игр. Олег смотрел на них расширенными глазами, но не сопротивлялся, когда Череватый начал связывать его руки, прикрепляя к изголовью кровати. — Ты хочешь меня, — сказал Влад, затягивая узел. — Ты хочешь меня так сильно, что готов на всё. Но сначала я покажу тебе, что значит быть моим. Что значит принадлежать мне. Он развязал пояс на халате Олега, обнажая его полностью. Шепс лежал перед ним — связанный, дрожащий, его член был твёрдым и пульсировал от каждого взгляда Череватого. — Ты красивый, — прошептал Влад, проводя пальцем по его бедру. — Мой. Только мой. Он взял с тумбочки маленький вибратор — тот, который они редко использовали, но который всегда лежал наготове. Он включил его на минимальную мощность и провёл по животу Олега, спускаясь ниже, к его члену. — Не трогай, — скомандовал Череватый, когда Шепс дёрнулся навстречу. — Будешь двигаться — я остановлюсь. — Хорошо, — выдохнул Олег, вцепляясь пальцами в верёвки. — Хорошо... только не уходи... Влад водил вибратором по его телу — медленно, мучительно медленно. Коснулся головки его члена, и Олег застонал так громко, что, казалось, стены задрожали. Провёл по всей длине, задерживаясь на самой чувствительной точке, и Шепс выгнулся, пытаясь поймать это прикосновение, получить больше. — Не торопись, — прошептал Череватый, убирая вибратор. — Мы только начали. Он наклонился и поцеловал Олега в губы — долго, глубоко, но не давая ему инициативы. Его пальцы одновременно скользнули вниз, к входу, и начали медленно растягивать его. Один палец. Два. Три. Каждое движение было медленным, размеренным, и Шепс чувствовал, как его тело горит от этого контакта. — Владь... — простонал он, чувствуя, как пальцы касаются его простаты. — Ещё... ещё, пожалуйста... — Что ещё? — спросил Череватый, убирая пальцы. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Трахни меня, — выдохнул Олег, и его глаза были полны слёз. — Твоим членом. Я хочу чувствовать тебя внутри. Влад медленно расстегнул свои брюки. Его член был твёрдым, пульсирующим, и он стоял так, чтобы Олег мог видеть его — близко, но недосягаемо. — Ты хочешь это? — спросил он. — Ты хочешь, чтобы я вошёл в тебя? — Да, — закричал Олег, дёргаясь в верёвках. — Да, боже, Влад, да. Я умру, если ты не войдёшь. Череватый усмехнулся. Он подошёл ближе, но не коснулся Олега. Он просто стоял над ним, позволяя Шепсу видеть его член, чувствовать его тепло, но не давая прикоснуться. — Тогда вот условие, — сказал Влад, его голос был холодным и твёрдым. — Если тебе что-то не понравится. Если ты передумаешь. Если ты решишь, что это слишком. Ты скажешь мне, и я уйду. Сразу. Без объяснений. Без второго шанса. Ты понял? Олег замер. В его глазах мелькнула паника. Он знал, что Влад сдержит слово. Он знал, что если он скажет хоть слово, Череватый встанет и уйдёт, и оставит его здесь — связанного, дрожащего, безумного от желания. — Я понял, — прошептал он. — Я понял, Влад. Я не скажу. Я не остановлюсь. Ни за что. — Хорошо, — ответил Череватый, и его голос стал мягче. — Тогда смотри. Он взял свой член в руку и начал медленно водить по нему. Не дрочить — просто поглаживать, показывая Олегу, как он твёрд, как он готов войти в него. Шепс смотрел, заворожённый, и его дыхание становилось всё более прерывистым. — Владь... — простонал он, и слёзы покатились по его щекам. — Я хочу это... я хочу тебя внутри... я не могу больше смотреть... — Можешь, — ответил Череватый, продолжая поглаживать себя. — Ты будешь смотреть, пока я не решу, что ты готов. Он сел на кровать, рядом с Олегом, и продолжал дразнить его — касаниями, словами, дыханием. Он проводил пальцами по его бёдрам, сжимал их, оставляя красные следы. Он касался языком его ключиц, его груди, его живота, но не позволял Шепсу прикоснуться к себе. — Ты моя игрушка, — шептал Влад. — Моя любимая игрушка. Я могу делать с тобой что угодно. И ты будешь терпеть, потому что ты хочешь меня. — Да, — выдохнул Олег, и его голос был почти нечеловеческим от желания. — Делай что хочешь. Только не уходи. Пожалуйста, только не уходи. Влад снова взял вибратор и включил его на среднюю мощность. Он провёл им по всему телу Олега — от шеи до колен, — останавливаясь на самых чувствительных местах. Шепс извивался, его крики становились громче, его тело дрожало от напряжения. — Скажи, что ты мой, — приказал Череватый. — Я твой, — простонал Олег. — Я твой, Влад. Твой навсегда. — Скажи, что ты хочешь меня. — Я хочу тебя, — закричал Шепс, и его голос сорвался. — Я хочу тебя внутри. Я хочу, чтобы ты трахнул меня так, чтобы я не мог ходить. Я хочу чувствовать тебя каждую секунду. Влад замер. Он посмотрел в глаза Олега — заплаканные, красные, полные отчаяния и любви. И он сдался. Он развязал верёвки, освобождая руки Олега, и тот сразу же вцепился в него, притягивая к себе. — Войди в меня, — прошептал Шепс, и его голос был умоляющим. — Пожалуйста, Влад. Я не вынесу больше. Череватый приподнял его бёдра и медленно вошёл. Олег закричал — от облегчения, от удовольствия, от того, что наконец-то почувствовал его внутри. — Да, — простонал он, выгибаясь навстречу. — Да, боже, Влад. Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся. Влад начал двигаться — медленно, глубоко, и каждое его движение выбивало из Олега новый стон, новый крик, новый всхлип. — Ты мой, — шептал Череватый. — Ты всегда был моим. И ты всегда будешь моим. — Я знаю, — простонал Олег, чувствуя, как его тело сжимается вокруг Влада. — Я знаю. Я всегда был твоим. — Но если ты ещё раз устроишь проверку, — голос Влада стал опасным, — я запру тебя в этой комнате на месяц. И каждый день буду приходить и дразнить тебя. Но не трогать. Олег засмеялся — прерывисто, сквозь стоны. — Ты не сможешь, — сказал он. — Ты тоже хочешь меня. Я вижу это. Ты тоже сходишь с ума. — Я уже сошёл, — признался Влад, ускоряя темп. — Из-за тебя. Только из-за тебя. Он кончил, чувствуя, как Олег сжимается вокруг него, как его тело вибрирует от оргазма. Шепс закричал, громко, почти истерично, и обмяк на кровати. Они лежали, переплетённые, тяжело дыша, и Влад гладил мокрые волосы Олега. — Я люблю тебя, — прошептал Череватый. — Даже когда ты бесишь меня. Даже когда ты проверяешь мою выносливость. Даже когда ты играешь с моими чувствами. — Я люблю тебя, — ответил Олег, уткнувшись носом в его грудь. — И я больше не буду проверять тебя. Я понял, что ты выносливый. — Точно понял? — усмехнулся Влад. — Точно, — улыбнулся Шепс. — Пятнадцать дней без секса — это было жестоко. Но то, что ты сделал сегодня... это было безумно. — Ты сам этого хотел, — ответил Череватый, целуя его в макушку. — Ты сам хотел безумия. Ты его получил. — И я хочу ещё, — прошептал Олег, поднимая голову и глядя на него. — Завтра, — ответил Влад. — Сегодня ты уже не выдержишь. — Да, — согласился Шепс, закрывая глаза. — Завтра. И они уснули, обнявшись, и эта ночь осталась в их памяти как самая безумная, самая страстная и самая важная. Потому что они поняли главное: они могут быть друг у друга. Теперь всё хорошо?