Когда крышу сносит окончательно. (Сделано ии)

Бесконечность боли и наслаждения Это случилось снова. Через три недели после той безумной ночи Олег снова начал играть. Снова избегал прикосновений, снова находил причины не ложиться в одну постель, снова смотрел на Влада с той же хитрой улыбкой. И Череватый понял: Шепс не усвоил урок. Он хотел новой проверки. Хотел новой игры. Влад решил, что на этот раз правил не будет. Он подмешал возбудитель в утренний сок Олега. Не пять капель. Десять. Двадцать. Он хотел, чтобы Шепс потерял контроль полностью. Чтобы он молил о пощаде. Чтобы он понял, что игры с ним могут стоить слишком дорого. Когда через час Олег начал ёрзать на стуле, Влад уже знал, что будет дальше. Шепс попытался встать, но ноги подкосились, и он упал на пол, сжимая руками горло, пытаясь сдержать крик. — Влад... — выдохнул он, и его голос был хриплым от напряжения. — Что ты... что ты сделал... — Ты хотел игры, — спокойно ответил Череватый, подходя к нему. — Ты получишь игры. Но не те, что ты ожидаешь. Он схватил Олега за волосы и потащил его в спальню. Шепс пытался сопротивляться, но его тело уже не слушалось — оно горело, требовало прикосновений, требовало чего угодно, лишь бы снять это невыносимое напряжение. Влад швырнул его на кровать и начал связывать. Но на этот раз он использовал не шёлковые верёвки. Он взял кожаные ремни, жёсткие, грубые, и пристегнул запястья Олега к изголовью так, что тот не мог даже пошевелиться. — Ты хотел проверить меня, — сказал Череватый, нависая над ним. — Теперь я проверю тебя. Насколько сильно ты хочешь быть моим. Он начал раздевать Олега медленно. Пуговица за пуговицей, каждое движение было размеренным, почти издевательским. Шепс дрожал, его дыхание сбивалось, и он кусал губы, чтобы не закричать. — Влад... — простонал он, когда Череватый коснулся его груди кончиками пальцев. — Пожалуйста... — Что пожалуйста? — спросил Влад, убирая руку. — Ты хочешь, чтобы я продолжил? Или чтобы остановился? — Продолжил, — выдохнул Олег. — Пожалуйста, продолжай. Влад улыбнулся. Это была не добрая улыбка — это была улыбка хищника, который знает, что жертва никуда не денется. Он сел на стул у кровати и скрестил руки на груди. — Нет, — сказал он. — Я не буду тебя трогать. Я буду просто сидеть и смотреть, как ты страдаешь. Олег закричал. Отчаянно, громко, почти истерично. Его тело извивалось на простынях, он тёрся о матрас, пытаясь найти хоть какое-то облегчение, но ничего не помогало. Возбуждение разрывало его изнутри, и он чувствовал, как сходит с ума. — Влад... Владик... — стонал он. — Пожалуйста... я не могу... я умру... — Ты не умрёшь, — ответил Череватый, его голос был холодным, как лёд. — Ты просто будешь страдать. Пока я не решу, что ты достаточно настрадался. Олег лежал и плакал. Его слёзы смешивались с потом, он кусал губы до крови, и каждую секунду ему казалось, что это никогда не закончится. Он ненавидел Влада в этот момент. Ненавидел его за эту жестокость, за эту холодность, за то, что он мог просто сидеть и смотреть, как он мучается. «Мразь, — думал Олег, чувствуя, как тело разрывается от желания. — Ты просто мразь. Как ты можешь... как ты смеешь...» Но в следующую секунду, когда Череватый наклонился и провёл пальцем по его щеке, стирая слезу, Олег забыл обо всех этих мыслях. Он хотел его. Он хотел его так сильно, что это было почти больно. — Ты ненавидишь меня, — сказал Влад, и это был не вопрос, а утверждение. — Да, — прошептал Олег, но его голос дрожал. — Я ненавижу тебя. За то, что ты делаешь со мной. — Хорошо, — ответил Череватый, отстраняясь. — Тогда я продолжу. Он взял в руки тонкую резиновую плётку — ту, которую они никогда не использовали, потому что она была слишком жёсткой. Олег расширенными глазами смотрел на неё, и его дыхание остановилось. — Ты будешь считать, — сказал Влад, поднимая плётку. — Каждый удар. И если собьёшься, я начну сначала. Первый удар пришёлся на внутреннюю сторону бедра. Олег закричал — от боли, от неожиданности, от того, как эта боль переплеталась с его невыносимым возбуждением. Его тело выгнулось, и он вцепился в ремни, сжимающие его запястья. — Раз, — выдохнул он, и его голос сорвался. Второй удар — по животу. Третий — по груди. Каждый раз Олег считал, и каждый раз его голос становился всё более хриплым, всё более отчаянным. Кожа горела, и он чувствовал, как внутри что-то ломается — его сопротивление, его гордость, его желание казаться сильным. «Он бесподобен, — думал Олег, когда очередной удар пришёлся на его бёдра. — Он просто бесподобен. Как он может... как он может делать это так... правильно...» — Семнадцать, — простонал он, и его голос был полон боли и наслаждения одновременно. Влад убрал плётку. Он подошёл ближе и провёл пальцами по красным следам на коже Олега, надавливая на них, заставляя Шепса вздрагивать от каждого прикосновения. — Ты считаешь, — сказал он. — Ты хороший мальчик. Но это ещё не конец. Он взял свечу — толстую восковую свечу, которую зажёг несколько минут назад. Олег смотрел на неё, и его глаза расширились от страха и предвкушения. — Нет, — прошептал он. — Пожалуйста, только не это. — Да, — ответил Влад, наклоняя свечу. — Это. Первая капля воска упала на грудь Олега. Он закричал — от жара, от боли, от того, как это ощущение смешивалось с его безумным желанием. Капли падали одна за другой, и Шепс извивался, пытаясь уйти от них, но ремни держали его крепко. — Влад... — стонал он, и его голос был почти истеричным. — Пожалуйста... остановись... — Нет, — ответил Череватый, его голос был твёрдым. — Ты хотел игры. Ты их получишь. Он продолжал капать воском — на живот, на бёдра, на внутреннюю сторону рук. Каждый раз Олег кричал, и каждый раз его крики становились всё более хриплыми, всё более отчаянными. «Он убьёт меня, — думал Шепс, чувствуя, как его тело горит от боли и желания. — Он просто убьёт меня. И я позволю ему. Потому что это... это невероятно...» Когда свеча догорела, Влад отбросил её в сторону. Он развязал ремни, освобождая руки Олега, и тот сразу же потянулся к нему, пытаясь коснуться. Но Влад дал ему пощёчину. Жёсткую, звонкую, от которой голова Олега откинулась в сторону. Шепс замер, его глаза наполнились слезами, но он не отвёл взгляда. — Ты не смеешь прикасаться ко мне, — сказал Череватый, и его голос был ледяным. — Не сейчас. Ты будешь лежать и смотреть. Он расстегнул свои брюки и достал член. Твёрдый, пульсирующий, готовый. Он стоял над Олегом, позволяя ему видеть, но не давая прикоснуться. — Ты хочешь этого? — спросил Влад, и в его голосе была насмешка. — Да, — прошептал Олег, и слёзы снова потекли по его щекам. — Да, Влад. Я хочу этого. Пожалуйста. — Что ты хочешь сделать? — Череватый наклонился ближе, почти касаясь его губ. — Я хочу... — Олег запнулся, его голос дрожал. — Я хочу коснуться его... я хочу взять его в рот... — Тогда делай, — ответил Влад, отстраняясь. — Но если ты остановишься хотя бы на секунду, я уйду. Олег медленно приподнялся на локтях. Его руки дрожали, тело горело от возбуждения, но он потянулся к члену Влада, как к единственному спасению. Он обхватил его губами, начиная медленно двигаться, и внутри него всё перевернулось. «Он бесподобен, — думал Олег, чувствуя вкус Влада на своих губах. — Он просто бесподобен. Как я могу ненавидеть его и обожать одновременно...» Влад знал, что переборщил. Он видел, как зрачки Олега расширились до предела, как его тело начало бить крупная дрожь через десять минут после того, как он выпил сок. Двадцать капель возбудителя — это равно смерть, но он сам хотел игры. Через полчаса Шепс уже не контролировал себя. Его дыхание было прерывистым, хриплым, и он говорил — без остановки, не контролируя поток слов. — Влад... Влад, где ты... — его голос сорвался на крик, когда он упал на колени посреди гостиной. — Я не могу... я не могу больше... это слишком... Череватый сидел в кресле и наблюдал. Он не двигался, не говорил — просто смотрел, как его Шепс теряет рассудок. И внутри него разливалось тёплое, опасное удовольствие. — Ты хотел игры, — сказал он тихо. — Ты получил их. Олег повернул к нему голову, и его глаза были безумными. В них не осталось ничего от того спокойного, хитрого Шепса, который всегда знал, как вывести Влада из себя. Осталась только пустота, заполненная одним-единственным желанием. — Ты... — он попытался встать, но ноги подкосились. — Ты дал мне что-то... что-то адское... я чувствую, как моя кожа горит... как мои кости плавятся... — Это возбудитель, — спокойно ответил Влад, скрещивая ноги. — Очень сильный возбудитель. Ты хотел проверить мою выносливость. Теперь я проверяю твою. Олег закричал. Это был не стон и не всхлип — это был животный, отчаянный вопль, который вырвался из самой глубины его души. Он сжал голову руками, его пальцы вцепились в волосы, и он начал раскачиваться вперёд-назад, пытаясь успокоиться. — Я хочу тебя... — выдохнул он, и его голос был полон такого отчаяния, что у Влада внутри всё сжалось. — Я хочу тебя так сильно, что готов умереть... Влад... я умру... я правда умру... — Ты не умрёшь, — ответил Череватый, но его голос дрогнул. Он чувствовал, как его собственное тело откликается на эти крики, на эту боль, на это безумие. — Ты будешь страдать. Но ты не умрёшь. Олег начал ползти к нему. По полу, на коленях, хватаясь за мебель, чтобы не упасть. Его лицо было мокрым от слёз и пота, его губы были искусанными в кровь, и он дрожал так сильно, что казалось, он развалится на части. — Ты — мой король, — прошептал он, подползая к ногам Влада. — Ты — мой бог. Ты — всё, что у меня есть. Пожалуйста... возьми меня... сделай что-нибудь... я сойду с ума... Влад наклонился и провёл пальцем по его щеке, стирая слезу. Олег прижался к этой руке, как голодный пёс, целуя её, облизывая, умоляя о большем. — Ты хочешь быть моим? — спросил Череватый, и в его голосе было странное спокойствие. — Ты хочешь принадлежать мне полностью? — Да, — закричал Олег, и его голос сорвался на рыдание. — Да, Влад. Я хочу быть твоим. Я хочу, чтобы ты делал со мной что угодно. Я хочу чувствовать тебя. Я хочу умереть от тебя. Только возьми меня... Влад чувствовал, как внутри него всё переворачивается. Этот крик, эта мольба, это абсолютное подчинение — это было то, чего он хотел. То, чего он ждал все эти дни, пока Олег играл с ним, проверял его, дразнил. — Ты — моя игрушка, — сказал он, вставая с кресла. — Моя любимая игрушка. И я буду играть с тобой столько, сколько захочу. Он взял Олега за волосы и потащил его в спальню. Шепс не сопротивлялся — он шёл за ним на коленях, цепляясь за его ноги, умоляя о прикосновениях. Влад швырнул его на кровать и начал связывать. Кожаные ремни, жёсткие, грубые, впивались в запястья и лодыжки Олега. Он пристегнул его к изголовью и к ножкам кровати, растягивая его тело так, что он не мог пошевелиться. — Смотри на меня, — приказал Влад, и его голос был твёрдым, как сталь. Олег смотрел. Его глаза были красными от слёз, его лицо было мокрым, и он дрожал всем телом, но он смотрел. Смотрел, как Череватый медленно раздевается, обнажая своё тело, как он проводит руками по своей груди, по животу, как он сжимает свой член, уже твёрдый и готовый. — Ты хочешь этого? — спросил Влад, и его голос был низким, хриплым. — Ты хочешь чувствовать меня внутри? — Да, — закричал Олег, и его голос был почти нечеловеческим. — Да, Влад. Я хочу этого. Я хочу чувствовать тебя. Я хочу умереть от тебя. Только войди в меня... Череватый улыбнулся. Он подошёл к кровати и сел рядом, положив руку на бедро Олега. Провёл пальцами по его коже, касаясь красных следов от верёвок, надавливая на них, заставляя Шепса вздрагивать от боли и удовольствия. — Ты — моя сука, — сказал он, и его голос был полон властной нежности. — Ты — моя грязная, отчаянная сука. И ты будешь делать то, что я скажу. Он начал дразнить его. Медленно, мучительно медленно. Его пальцы скользили по телу Олега, касаясь самых чувствительных мест, но никогда не задерживаясь достаточно долго. Он проводил по его члену, но убирал руку, когда Шепс начинал стонать. Он касался его губ, но отстранялся, когда Олег пытался поймать их своими. — Влад... — стонал Шепс, и его голос срывался на крик. — Пожалуйста... я не могу больше... я сойду с ума... — Ты уже сошёл, — ответил Череватый, продолжая дразнить его. — Ты сошёл с ума, когда решил, что можешь играть со мной. Теперь ты будешь платить за это. Он взял вибратор — большой, мощный, и включил его на полную мощность. Олег закричал, когда Влад прикоснулся им к его члену, к его яйцам, к его бёдрам. Вибратор скользил по его коже, вызывая мурашки, заставляя его тело выгибаться в попытке получить больше. — Это слишком... — простонал Олег, и его голос был полон боли и наслаждения. — Влад... это слишком... — Это недостаточно, — ответил Череватый, убирая вибратор и проводя пальцем по входу в его тело. — Ты хотел жестокости? Ты её получишь. Он начал медленно растягивать его. Пальцы скользили внутрь, двигаясь мучительно медленно, и каждое движение заставляло Олега кричать от удовольствия и боли одновременно. Череватый чувствовал, как Шепс сжимается вокруг его пальцев, как его тело умоляет о большем. — Войди в меня, — закричал Олег, его голос сорвался на рыдание. — Войди в меня, пожалуйста, Влад. Я не вынесу больше. Я хочу чувствовать тебя... Влад убрал пальцы. Он встал, расстегнул брюки и обнажил свой член. Твёрдый, пульсирующий, готовый. Он стоял над Олегом, позволяя ему видеть, но не давая прикоснуться. — Ты хочешь этого? — спросил он, и в его голосе была насмешка. — Ты хочешь, чтобы я вошёл в тебя? — Да, — закричал Олег. — Да, Влад. Я хочу этого. Я хочу чувствовать тебя внутри. Я хочу, чтобы ты трахнул меня так, чтобы я не мог ходить. Я хочу, чтобы ты сломал меня. Только войди... Влад наклонился и начал медленно водить своим членом по телу Олега. По его животу, по его бёдрам, по его члену. Шепс кричал, извивался, пытался поймать его, но Череватый отстранялся каждый раз, когда Олег был близко. — Ты — моя игрушка, — шептал Влад. — Моя любимая игрушка. И я буду играть с тобой, пока ты не сломаешься. Он сжал свой член в руке и начал медленно дрочить, глядя на Олега. Шепс смотрел на это с таким отчаянием, с такой жадностью, что Череватый чувствовал, как его собственное тело реагирует на этот взгляд. — Пожалуйста... — молил Олег, и его голос был почти неразборчивым. — Пожалуйста, Влад. Я сделаю что угодно. Я буду твоим рабом. Я буду твоей игрушкой. Только войди в меня... Влад улыбнулся и наконец вошёл. Один толчок — глубокий, резкий, и Шепс закричал от того, как его тело приняло Влада. Он чувствовал каждое движение, каждое биение, и это было больше, чем просто секс. Это было освобождение. — Ты — мой, — сказал Череватый, начиная двигаться. Быстро, глубоко, с каждым толчком выбивая из Олега новые крики, новые стоны, новые рыдания. — Ты всегда был моим. И ты всегда будешь моим. — Да, — закричал Олег, чувствуя, как его тело сжимается вокруг Влада. — Да, я твой. Я всегда был твоим. Я всегда буду твоим. Влад... Череватый продолжал двигаться, чувствуя, как оргазм накрывает его. Он кончил, входя в Олега глубоко, и Шепс закричал от того, как его тело приняло всё. Его собственный оргазм накрыл его, и он содрогался в конвульсиях, чувствуя, как его сознание плывёт. Влад упал на кровать рядом с ним, тяжело дыша. Он развязал ремни и притянул Олега к себе. — Ты — моя, — прошептал он в его волосы. — Ты всегда будешь моей. — Я знаю, — ответил Олег, его голос был хриплым от криков. — Я знаю, Влад. Я люблю тебя. Даже когда ты делаешь мне больно. Даже когда ты мучаешь меня. Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — ответил Череватый, целуя его в макушку. — Поэтому я никогда не отпущу тебя. Они лежали, обнявшись, и Олег чувствовал, как его тело постепенно успокаивается. Его голова всё ещё шла кругом от возбудителя, но теперь это было приятное головокружение. Он знал, что Влад был с ним. Что он никуда не уйдёт. «Ты — король, — думал Олег, засыпая в объятиях Череватого. — Ты — король, и я — твой раб. И я хочу быть твоим рабом вечно.»