Коллекция сломанных

Йеджи шла сквозь толпу, и каждый шаг давался с трудом.  Люди обтекали её со всех сторон, смеющиеся парочки, семьи с детьми, компании подростков с сахарной ватой в руках.  Парк аттракционов жил своей шумной, беззаботной жизнью, и только Йеджи чувствовала себя так, будто ступает по тонкому льду.  Она знала, кого должна встретить. Знала каждую деталь, короткие чёрные волосы, хищный разрез глаз, голос с хрипотцой, который месяцами был единственным якорем в реальности.  Но одно дело - знать по ту сторону экрана, и совсем другое - увидеть во плоти.  Она не была уверена, что готова. Среди сотни лиц она вдруг выхватила знакомую макушку.  Рюджин стояла у входа на колесо обозрения, чуть поодаль от основной толпы.  Чёрные короткие волосы, аккуратно уложенные, спортивный, но нарядный костюм, тёмно-синий, с белыми лампасами. И смешной ободок с пандой, который совсем не вязался с её обычной строгостью.  Йеджи замерла на месте и слегка усмехнулась про себя - этот ободок она точно не ожидала увидеть. Подойти первой она боялась.  Что сказать? «Привет»? Слишком просто.  Молча ткнуть в плечо? Немыслимо.  Она постояла ещё несколько секунд, переминаясь с ноги на ногу, потом достала телефон.  Пальцы дрожали, когда она набирала два коротких слова. «Обернись». Она видела, как Рюджин наклонила голову к экрану, знакомый жест, от которого у Йеджи каждый раз что-то теплело в груди, и резко обернулась, выискивая её взглядом.  Взгляд был растерянным, полным предвкушения, почти детским в своём нетерпении. В руках у неё красовался небольшой букет ромашек, перевязанный бечёвкой, и два стакана кофе в милой картонной подставке, расписанной в стиле парка аттракционов. Их взгляды встретились.  Глаза Рюджин загорелись, улыбка расплылась по лицу, широкая, открытая, совершенно не хищная.  Она быстрым шагом подошла к Йеджи.  Остановилась на расстоянии вытянутой руки, ровно столько, чтобы той было комфортно. — В жизни ты ещё красивее, — голос звучал мягко, с той самой знакомой хрипотцой. Рюджин протянула букет. — Я бы хотела тебя обнять, но, думаю, ты против. Йеджи взяла ромашки и почти уткнулась в них лицом, пряча растерянность.  Она смотрела исподлобья и неловко качала головой из стороны в сторону.  Нет, она не была готова даже к дружеским объятиям, как бы сильно ей этого ни хотелось.  Тело помнило слишком много чужих прикосновений, чтобы сейчас, вот так сразу, подпустить кого-то ещё. — Хорошо… — в голосе Рюджин на долю секунды мелькнуло что-то похожее на недовольство, но оно тут же исчезло, сменившись привычным весёлым тоном. — Тогда сходим на аттракционы? Раз уж мы в парке. — Да… давай. Давно не была в таких местах, — голос Йеджи прозвучал тихо, но в нём слышалось что-то похожее на предвкушение. Они направились к самому большому развлечению, колесу обозрения.  Когда за ними закрылась дверца кабинки, Йеджи вдруг почувствовала то, чего не ожидала: комфорт.  Даже в замкнутом, небольшом помещении, сидя напротив другого человека и глядя ему в глаза, она не испытывала привычной паники.  Рюджин ценила её пространство. Даже не пыталась невзначай коснуться, не подавалась вперёд без спроса, просто сидела, положив руки на колени, и смотрела на город, расстилавшийся внизу. Когда кабинка остановилась и они вышли на платформу, Йеджи сама протянула ладонь.  Рука дрожала, была влажной от волнения, но жест получился решительным.  Рюджин с удивлением посмотрела на неё. — Действительно можно? Йеджи неловко кивнула, не в силах выдавить ни слова. — Угу… Рюджин аккуратно взяла её за руку.  Ладонь скользила по влажной коже, и она сжала пальцы чуть крепче, чтобы не упустить этот удивительный момент.  Теперь они шли, держась за руки, и Йеджи чувствовала, как тепло чужой ладони медленно разливается по всему телу. Они вышли к набережной.  Тёплый песок грел даже сквозь подошву обуви, прохладный морской воздух обдувал лицо и шею. Йеджи вдохнула полной грудью, прогоняя остатки тревоги.  Сейчас ей хотелось быть самой живой. Самой счастливой. Она почти забыла, каково это, просто идти и ни о чём не думать. Но счастье длилось недолго. Впереди показался мужчина.  Походка нестабильная, тело покачивалось из стороны в сторону, явно выпивший. Он двигался прямо на них.  Йеджи заметила его за несколько секунд до того, как он открыл рот, и этого хватило, чтобы внутри всё оборвалось. — Дамы, вы такие красивые! Сигаретки не найдётся? Йеджи окаменела. Ладонь невольно сжала руку Рюджин до боли, лицо побелело. Она перестала дышать. Рюджин, не раздумывая ни секунды, задвинула её себе за спину. Встала между ней и мужчиной, спокойно, но так, что воздух вокруг словно загустел. — Проваливай. Голос прозвучал непривычно грубо, словно металлический скрежет.  От этого тона удивилась не только Йеджи, но и мужчина.  Он, ещё пару секунд назад полный пьяной решимости, попятился назад, что-то бормоча себе под нос, не то извинения, не то ругательства. Рюджин обернулась к Йеджи.  Та стояла, широко раскрытыми глазами уставившись в землю, и мелко дрожала.  Рюджин наклонилась ниже и, нарушив обещание не касаться без спроса, осторожно положила ладони на её щёки. Приподняла лицо, заставляя посмотреть на себя. — Дыши. Ты в безопасности. Голос снова стал ласковым, успокаивающим, тем самым, который месяцами вытаскивал её из панических атак.  Это растопило последний лёд в душе Йеджи.  Она подалась вперёд и бросилась в объятия, повиснув на плечах Рюджин, вцепившись пальцами в ткань её кофты. — Спасибо тебе… — голос был тихим, дрожащим, почти на грани слёз. В этот момент, словно по знаку свыше, над головами начали стремительно сгущаться тучи.  Небо, ещё пару минут назад ясное, с палящим солнцем, стало серым и угрюмым. Издалека донёсся глухой раскат грома. — Погода так резко испортилась, — Рюджин подняла лицо к небу. Первые капли упали на лицо.  С каждой секундой всё чаще и чаще.  Через минуту начался самый настоящий тропический ливень, сильный, хлёсткий, такой, что больно бил по коже.  Йеджи это неожиданно развеселило. Она тихо рассмеялась, запрокинув голову, и через мгновение оба промокли до нитки. Подхватив друг друга под руки, они побежали с набережной, прочь с открытой местности, туда, где виднелись закрытые ларьки.  Спрятались под козырьком одного из них, тяжело дыша и смеясь. Рюджин заметила, что Йеджи неловко обнимает себя за плечи, пытаясь согреться.  Не раздумывая, она стянула с себя спортивную байку и накинула ей на плечи, оставшись в одной тонкой майке.  У самой зуб на зуб не попадал, но она даже не поморщилась. — Мой дом в пяти минутах отсюда. Горячий душ, сухая одежда, чай с имбирём, звучит заманчиво, не так ли? Йеджи заколебалась. До её собственной квартиры было двадцать минут пешком под проливным дождём.  Рюджин стояла перед ней в одной майке, с посиневшими губами, и оба они промокли до последней нитки.  Отказаться сейчас было бы почти жестоко. — Хорошо, — неуверенно уронила она. — Только быстро. Квартира Рюджин оказалась небольшой рабочей студией.  Просторный зал, совмещённый с кухней, большой диван, который, судя по подушкам и пледу, служил спальным местом. Вокруг было чисто, а в воздухе стоял приятный, чуть древесный запах сандала. — Чувствуй себя как дома. Сейчас принесу сухую одежду. Рюджин скрылась в глубине квартиры, а Йеджи неловко двинулась по комнате.  Она оглядывалась, изучая пространство, пока её взгляд не упал на открытый ноутбук на столе.  На экране была запущена какая-то программа, интерфейс напоминал дешёвое шпионское ПО, какое показывают в фильмах.  Строки кода, окна с логами, что-то похожее на геолокацию.  Любопытство взяло верх, и Йеджи наклонилась ближе, чтобы рассмотреть текст. Вдруг за спиной бесшумно возникла Рюджин.  Она резко захлопнула крышку ноутбука, заставив Йеджи вздрогнуть и обернуться. На мгновение лицо Рюджин было напряжённым, почти чужим, но через секунду оно снова расплылось в привычной улыбке. — Рабочий проект, ничего интересного. Идёшь в душ? Йеджи взяла предложенную пижаму, мягкую, с принтом в виде розовых котов, явно купленную специально для неё.  Когда она вышла из душа, Рюджин уже ждала на диване.  Перед ней стояли две кружки с горячим чаем, мёд, несколько пиал со сладостями, а на коленях, открытый ноутбук с каким-то романтичным фильмом. — Думаю, у тебя сегодня был тяжёлый день. Предлагаю расслабиться. Йеджи устроилась поудобнее, поджав под себя ноги, и взяла в руки горячую кружку. Рюджин внимательно наблюдала за тем, как она делает первый глоток.  Этот взгляд слегка насторожил, но Рю тут же волнительно спросила. — Вкусно? Не знала, сколько сахара тебе добавить. — Да, очень вкусно, спасибо. На самом деле чай немного горчил и отдавал хвоей.  Запах был чуть ментоловый, что совсем не вязалось с терпким имбирным вкусом.  Но Йеджи списала это на усталость и постаралась сосредоточиться на фильме. Спустя десять минут веки стали тяжёлыми, налились свинцом. Её неумолимо клонило в сон.  «Стресс. Усталость» Подумала она, пытаясь бороться с дремотой.  Но тут заметила странную деталь. Рюджин пристально смотрела на неё.  Всё это время.  Не на экран ноутбука.  А на неё.  Наблюдала за тем, как она себя ведёт, как двигается, за тем, как меняется её дыхание. Йеджи хотела сказать, что ей нехорошо, но язык стал тяжёлым и непослушным.  Хватка пальцев ослабла, и чашка выскользнула из рук.  Рюджин ловко подхватила её, осторожно поставила на стол рядом со своей, абсолютно нетронутой кружкой. Девушка осознала, что тело больше ей не подчиняется.  Руки упали, как тряпичные. Она не чувствовала ни торса, ни ног.  Но голова оставалась пугающе ясной.  Глаза свободно бегали, а губы шевелились в немом шёпоте, из горла вырывался только слабый сип. Рюджин опустилась на корточки перед Йеджи.  Смотрела. Долго. Пристально. Изучая каждый сантиметр её лица и тела.  Она аккуратно убрала прядь волос с лица Джи, нежно провела кончиками пальцев по щеке.  Улыбнулась.  Но глаза оставались ледяными, словно у хищника, полные холодного безразличия. — Тебе нехорошо? Хах… Конечно. Она выпрямилась во весь рост, возвышаясь над беспомощной Йеджи, которая сидела на диване тряпичной куклой, лишённой способности двигаться. — Нервно-паралитическое. Ты не можешь двигаться, но всё прекрасно чувствуешь. Даже не пытайся сопротивляться, у тебя не получится. Зрачки Йеджи сузились до критических размеров.  Она попыталась закричать, но челюсть лишь безвольно отвисла, давая волю слюне медленно стекать по подбородку.  Из горла вырвался только слабый, едва различимый сип.  А Рюджин всё смотрела, спокойно, изучающе, словно перед ней было не живое существо, а долгожданный трофей.