Коллекция сломанных

Рюджин отлучается на пять минут в небольшую подсобку.  Йеджи в ужасе. Тело не двигается, ни руки, ни ноги, ни даже пальцы, которыми она только что сжимала горячую кружку.  Словно сонный паралич, только хуже.  Она всё понимает, может двигать глазами, и на этом всё.  Ей хочется кричать, вырываться, но тело, словно мешок с мясом, беспомощно расплывается на диване. В комнату возвращается Рюджин с какой-то аппаратурой в руках.  Она деловито устанавливает штатив, закрепляет камеру, наводит объектив точно на Йеджи. Красный огонёк загорается, и комнату наполняет едва слышное жужжание записывающего устройства. — Я веду архив, - объясняет она, чуть наклоняя камеру, выбирая наилучший ракурс. - У меня целая коллекция таких, как ты. Но ты, Йеджи, лучшая из них. Так долго тебя добивалась… Йеджи понимает, все эти месяцы она не была любимой и понятой.  Она была объектом развлечения.  Переписки, звонки до утра, забота, всё это было сбором данных, попыткой войти в доверие.  По щекам невольно текут горячие слёзы. В глазах плывёт, словно она смотрит на мир сквозь толщу мутной воды. Каждый звук слышен с утроенной чёткостью, собственное прерывистое дыхание, шорох ткани, мурлыканье Рюджин, поправляющей штатив. — Идеально, - голос звучит почти ласково. - Ты так красиво лежишь. Беспомощность тебе к лицу. Рюджин опускается на край дивана.  Пальцы, те самые, что так бережно сжимали её ладонь на колесе обозрения, теперь не спеша расстёгивают пуговицы на пижаме с котами, которую она сама же и дала.  Каждое движение медленное, осознанное, почти ритуальное. — Ты чувствуешь это? - шепчет она, проводя тыльной стороной ладони по животу Йеджи. - Твоя кожа покрылась мурашками. Реакция тела не врёт. Ты боишься. Но тебе нравится. Йеджи пытается зажмуриться, отключиться, провалиться в обморок. Но даже веки не слушаются.  Она заперта в собственном теле, не в силах даже не смотреть на происходящее.  Ей хочется умереть, просто чтобы не видеть и не чувствовать то, что она уже пережила много лет назад. Рюджин даёт резкую, звонкую пощёчину. — Не отвлекайся. - Она наклоняется так близко, что по лицу Йеджи гуляет горячее дыхание. - Я ждала этого четыре месяца. Ты должна быть сосредоточена на мне. Как ты говорила?.. «Я доверяю тебе». Девушка громко смеётся.  Боль пронзает сердце Джи. Впервые за много лет она доверилась кому-то, и снова оступилась.  Снова кто-то высмеял её чувства, воспользовался ею. Рюджин направляет ладонь ниже.  Крепкая рука скользит под резинку пижамных штанов, в то место, где шрамы прошлого до сих пор не зажили.  Она чувствует, как мышцы беззащитной девушки сокращаются в тщетных попытках сопротивления.  Рюджин смотрит в глаза Йеджи, полные боли, мокрые и красные от непрекращающихся слёз. В них читается немая мольба. — Надеюсь, ты позволишь мне?.. Ответа не следует. Лишь тихое мычание вырывается изо рта Йеджи.  Шин опускает руку ниже, медленно пробираясь внутрь. — Говоришь, твой бывший ломал тебе конечности? Как грубо. Я буду нежной. Просто наслаждайся. Она медленно, почти ласково вводит палец, двигаясь постепенно, растягивая тугую плоть.  Йеджи ревёт в её руках.  Слёзы текут всё сильнее, мычание становится громче, словно у умирающего животного.  Рюджин целует её в декольте, поднимается к мокрым щекам. Шепчет на ухо правду, от которой дрожь пробирает до костей. — Ты сама пришла. Я тебя не заставляла. Она не прекращает.  Спустя время добавляет второй палец. Джи чувствует резкую боль внизу, словно кто-то разорвал свежую рану. Но девушка не останавливается, ускоряет темп, приговаривая.  — Тебе же нравится. Я знаю. Происходящее сливается в один бесконечный, расчленённый на детали кошмар.  Рюджин действует как зверь, это не пьяная, импульсивная жестокость, которую пережила Йеджи когда-то.  Нет. Это хуже.  Это хирургически точное, отточенное насилие.  Иногда она останавливается, чтобы поправить волосы Йеджи, убрать слёзы, прошептать что-то успокаивающее.  От этого контраста хочется выть.  Тело Йеджи не может сопротивляться, но чувствует всё, тяжесть, боль, вторжение, ритмичное движение чужого тела. Рюджин сжимает горло Йеджи, не перекрывая дыхание, просто обозначая власть. — Я оставлю на тебе свой след, чтобы в ночных кошмарах ты вспоминала, как целовала мои сообщения перед сном и как горели твои глаза, глядя на меня. Ты больше не сможешь никому доверять. Парализованные голосовые связки издают слабый сиплый хрип, единственное, что может сойти за крик.  Мышцы продолжают судорожно сокращаться. Естественная реакция организма, которую Йеджи не способна контролировать.  Ей мерзко от себя, мерзко от Рюджин и того, что она с ней делает.  Движения руками становятся всё более резкими и быстрыми, в такт пульсации. Спустя мгновение она чувствует до боли приятное тепло.  Рюджин останавливается. Она кладёт голову на грудь Джи, тяжело вздохнув. — Слышишь, как колотится твоё сердце? Оно сейчас разорвётся. Это самый прекрасный звук. Я запишу его на диктофон и поставлю на рингтон. Ты навсегда останешься со мной, Йеджи. В моей коллекции. В моей голове. В каждом твоём ночном кошмаре. Она аккуратно поправляет на ней разорванную рубашку, словно заботливая сиделка.  После, как ни в чём не бывало, встаёт и направляется к ноутбуку, переименовывать файл с записью. Именно в эту секунду, когда унижение достигает дна, а яд начинает отпускать нервные окончания, Йеджи чувствует, как к кончикам пальцев приливает чувствительность.  Она слегка, но может ими двигать. Йеджи понимает, лучше умереть, пытаясь ползти, чем остаться здесь ещё на минуту. Рюджин оставляет её на диване, уходит в ванную мыть руки.  Йеджи концентрирует всю волю на указательном пальце правой руки. Он чуть дёргается.  Рюджин явно неправильно рассчитала дозу или переоценила её вес.  Внутри загорается искра надежды. Шанс на спасение. Рюджин возвращается быстро.  Йеджи лишь провожает её глазами, всё ещё полными слёз.  Девушка садится за ноутбук, держа в руках стакан с виски. На экране застыл стоп-кадр, Рюджин впервые вторгается в сокровенную часть Йеджи. Глаза той, устремлённые куда-то в потолок, полны ужаса. Рот широко открыт, из него вытекает слюна, слёзы стекают с губ, капая на язык. — Красивый кадр. Поставлю его на аватарку нашего чата. Рюджин заливается диким смехом, будто смотрит старый ситком.  Йеджи не обращает внимания. Она концентрируется на своём теле. Ей удаётся слегка согнуть колено, хоть это и даётся с огромным усилием.  Пока Рюджин слишком увлечена новым материалом, Хван решает действовать. Собрав все силы воедино, она с грохотом сбрасывает всё ещё ватное тело с дивана, остатками сил упираясь руками. Пытается ползти. Словно только родившаяся черепаха перебирает локтями.  Рюджин оборачивается на шум.  Голос, ещё недавно ласковый, снова становится угрожающим. Она хватает Джи за лодыжку, пытаясь подтянуть к себе, чтобы схватить за волосы.  Йеджи издаёт хриплый, но уже достаточно звонкий крик и бьёт Рюджин ступнёй по лицу.  Та хватается за нос. Из ноздри льётся тёплая жидкость, капая на пол и светлую майку. Она отступает на пару шагов. У Йеджи получается подняться на ноги, ненадолго, но этого хватает, чтобы рвануть к двери.  Руки не слушаются, она судорожно дёргает дверной замок. За спиной слышатся шаги.  Именно в этот момент ей удаётся вывалиться всем телом в подъезд. Крик Шин разлетается эхом.  Йеджи, потеряв контроль над телом, кубарем катится по лестнице.  Рубашка, единственное, что было на девушке, разрывается, зацепившись за перила.  Она пытается ползти, хоть это и бесполезно. Рюджин догонит её за считанные секунды. Она уже стоит в проёме квартиры наверху, тяжело дыша, всё ещё держась за нос. Майка красная, сквозь пальцы сочится тёмная жидкость.  Всего один пролёт разделяет их.  Когда Йеджи уже думает, что это конец, перед ней открывается дверь. Соседка этажом ниже выходит проверить шум в подъезде.  Рюджин, увидев свидетеля, мгновенно захлопывает дверь, не осмеливаясь выйти.  Пожилая женщина в ужасе хватает телефон, набирая номер скорой.  Йеджи, то ли от истощения, то ли от облегчения, теряет сознание под обеспокоенный голос старушки, говорящей с диспетчером. Йеджи приходит в себя в больнице спустя два дня. Белый потолок. Запах хлорки и лекарств. Тишина, нарушаемая лишь ритмичным писком кардиомонитора.  С ней только телефон, разряженный в ноль.  Она смотрит на своё отражение в тёмном экране, синие губы, впалые скулы, растрёпанные волосы. Руки всё ещё трясутся, и теперь она чувствует всё.  Напряжение внизу живота, в интимной зоне. Пульсирующая боль свежей раны. Она всё ещё чувствует, как кто-то пробрался внутрь неё. Как подбирается глубже по неровным стенкам влагалища, как растягивается плоть. Она снова начинает плакать навзрыд.  На плач сбегаются медсёстры. Йеджи вырывается, пытается отбиваться, кричит, чтобы к ней никто не прикасался.  Ей экстренно вкалывают успокоительное.  Спустя пару минут буйная пациентка стихает. Она лишь хриплым голосом просит зарядку, после чего отключается. Спустя несколько часов она просыпается снова.  Телефон уже стоит на зарядке, вероятно, кто-то из персонала подключил его.  Она берёт его в руки, и в этот момент экран загорается. Тошнота подступает к горлу. Сообщение от пользователя Ryu_Zero. «Ты проявила неожиданную силу, малышка. В следующий раз я буду бдительнее. Не скучай, скоро увидимся». Тело застывает в ужасе. Секунда, и новое сообщение. «Кстати, я знаю, где лежит твоя больничная карта». Телефон выскальзывает из ослабевших пальцев и падает на кровать.  Дыхание перехватывает. Йеджи не может вдохнуть. Грудную клетку сдавливает ледяной обруч.  Она пытается позвать на помощь, но с губ срывается лишь жалкий сип. Никто не слышит. Коридор пуст. Медсёстры ушли.  Только писк монитора, и вдруг он начинает ускоряться. Её сердце колотится где-то в горле, норовя пробить рёбра изнутри.  Перед глазами всё плывёт. Она видит экран телефона, на который одно за другим приходят новые сообщения.  Они вспыхивают и гаснут, как удары ножа. «Я рядом». «Ты чувствуешь мой запах? Я знаю, ты его запомнила». «Посмотри на дверь». Йеджи, повинуясь животному ужасу, медленно переводит взгляд.  Дверь в палату чуть приоткрыта. В щели - ничего, только полоска больничного света.  Но ей кажется, что оттуда тянет знакомым древесным ароматом. Воображение? Или реальность? Она больше не различает границ. Писк монитора срывается в тревожную трель.  Сердце бьётся в бешеном ритме, а затем пропускает удар.  Ещё один.  Йеджи хватает ртом воздух, но лёгкие будто наполнены ватой.  Она цепляется за края сознания, но тьма уже подбирается со всех сторон.  Последнее, что она видит, экран телефона, на котором загорается входящий видеовызов от контакта «Ryu_Zero». Она не может ответить. Не может шевельнуться.  Только смотрит, как вызов сбрасывается, и появляется короткое голосовое сообщение. Телефон падает на подушку, включившись на полной громкости. Из динамика доносится тихий, ласковый шёпот с хрипотцой. — Спи, моя девочка. Я подожду. Я всегда жду. Кардиомонитор взвизгивает последний раз и переходит в ровный, непрерывный гул.  Экран телефона гаснет. В палате воцаряется тишина, глубокая, ватная, нарушаемая лишь далёкими шагами в коридоре. А за дверью, в тени больничного крыла, кто-то улыбается, убирая телефон в карман тёмной толстовки.  Сандаловый шлейф медленно растворяется в запахе хлорки.