Осторожно, кусается (сожитель)

Лондонское утро встретило Джорджа ровно так, как и подобает классической британской драме — серой, липкой моросью, которая за пару минут умудрялась пропитать одежду до самых костей. Небо над Посольством США в районе Найн-Элмс напоминало грязную шерстяную ткань, из которой выжали все до последней капли радости. Джордж сидел на жестком, холодном пластиковом стуле в огромном зале ожидания. Пожалуй, это было самое унылое и гнетущее место на всей планете. Атмосфера здесь буквально дышала чужой тревогой, паникой и бюрократическим безразличием. Сотни людей сидели рядами, сжимая в руках пухлые прозрачные папки с документами, справками, выписками из банков и свидетельствами о рождении. Каждый из них безмолвно молился своему богу, надеясь, что строгий человек за пуленепробиваемым стеклом окажется в хорошем настроении. Для Джорджа это была уже далеко не первая попытка. Слово «виза» за последние три года превратилось для него в личное проклятие, в ночной кошмар, который преследовал его перед каждым важным стримом. Каждый раз, когда Дрим на стримах весело кричал: «Джордж, просто прилетай в Америку!», у Джорджа внутри всё болезненно сжималось. Зрители думали, что это затянувшаяся шутка, фансервис, локальный мем для поддержания интриги. Но за кулисами Твитча скрывались бесконечные часы заполнения анкет DS-160, уплаченные пошлины, недели ожидания свободных слотов и... сухие, безжалостные отказы, после которых хотелось разбить монитор. Самым ужасным в посольстве было абсолютное одиночество. На входе у Джорджа отобрали телефон, смарт-часы и даже беспроводные наушники. Он оказался полностью отрезан от мира. Нельзя было зайти в Твиттер, нельзя было полистать чат, нельзя было написать Дриму короткое: «Мне страшно, я сижу в очереди». Джордж поднял голову и посмотрел на круглые настенные часы над информационным табло. Стрелки двигались с поразительной, издевательской медлительностью. Казалось, время здесь шло назад. Чтобы хоть как-то занять мозг и не сойти с ума от подступающей тошноты, Джордж принялся пересчитывать пуговицы на пальто сидящей впереди женщины. Семь штук. Черные, блестящие, выпуклые. У мужчины слева на ботинках были грязные синие шнурки. Справа кто-то судорожно шептал под нос неправильные английские глаголы. От нервного напряжения у Джорджа противно крутило живот. Он не спал всю ночь, бесцельно ворочаясь в кровати и прокручивая в голове худшие сценарии. В памяти противной занозой всплыли их вчерашние репетиции с Дримом по Дискорду. Дрим тогда пытался шутить, чтобы разрядить обстановку, и изображал строгого консула, меняя голос на низкий и официозный: — Итак, мистер Дэвидсон, какова основная цель вашего визита в Соединенные Штаты? — Я еду грабить американских стримеров и воровать их зеленые толстовки, офицер, — сонно и ворчливо бурчал в микрофон Джордж. — Отказ! Пожизненный бан на въезд во Флориду! Джордж, ну серьезно, соберись! Просто скажи, что ты едешь в отпуск к друзьям на пару недель. Ни слова про совместный бизнес, ни слова про работу. Ты просто турист, который хочет посмотреть на аллигаторов. Понял? — Да понял я, понял... В реальности всё было гораздо страшнее. На электронном табло с противным писком загорелся номер Джорджа: «А-412. Окошко №4». Сердце Джорджа сделало тяжёлый, трусливый кувырок и ухнуло куда-то в район пятки. Он поднялся со стула, чувствуя, как ноги стали ватными и непослушными. Папка с документами в его руках слегка подрагивала. Джордж сделал глубокий вдох, пытаясь расправить плечи, и направился к четвертому окошку, чувствуя себя так, словно идет прямиком на эшафот. За стеклом сидел молодой мужчина с абсолютно каменным, непроницаемым лицом. На его груди красовался бейдж с американским флагом. Офицер даже не поднял глаз, когда Джордж подошел и аккуратно просунул свой заграничный паспорт и синюю папку в узкую щель под стеклом. — Доброе утро. Цель вашей поездки? — раздался сухой, монотонный голос из динамика. — Туризм. Отпуск, — Джордж постарался, чтобы его голос звучал максимально уверенно, но связки подвели, и конец фразы предательски сипнул. — Хочу навестить друзей во Флориде и посмотреть страну. Офицер начал медленно, с издевательской неторопливостью листать загранпаспорт Джорджа. Его пальцы в резиновых перчатках шуршали страницами, и этот звук казался Джорджу громче пушечных выстрелов. Консул долго вглядывался в штампы предыдущих поездок, затем перевел взгляд на экран своего компьютера, где была открыта анкета Джорджа. Его брови на секунду сошлись на переносице. — Чем вы занимаетесь в Великобритании? Какой у вас источник дохода? — последовал следующий вопрос. — Я... я независимый создатель контента. Стример, — Джордж сглотнул вставший в горле ком. — У меня есть стабильный доход от платформы Twitch и контрактов, все выписки из банка и налоговые декларации лежат в папке, на третьей странице. Консул даже не прикоснулся к выпискам. Он просто продолжал смотреть в монитор, что-то быстро печатая на клавиатуре. Этот стук клавиш казался Джорджу обратным отсчетом до взрыва. Внутри него уже вовсю разрасталась привычная, горькая обида. Он мысленно уже начал формулировать сообщение для Дрима. «Дрим, они опять отказали. Я не знаю, что делать. Наверное, нам стоит просто смириться. Я никогда не прилечу». Перед глазами поплыли картинки их несбыточного будущего: как они вместе едут в круглосуточный супермаркет, как Сапнап готовит бургеры на заднем дворе, как Дрим обнимает его вживую, а не через пиксели веб-камеры. Всё это рушилось прямо сейчас, под монотонный стук клавиш американского чиновника. Офицер за стеклом наконец остановился. Он перевел холодный взгляд на Джорджа, затем взял в руки маленький прямоугольный штамп. Джордж зажмурился, готовый услышать стандартное: «К сожалению, сегодня мы не можем выдать вам визу». — Ваша виза одобрена, мистер Дэвидсон, — прозвучал голос из динамика. — Паспорт с вклеенной визой будет доставлен курьером по вашему адресу в течение пяти рабочих дней. Хорошей поездки. Джордж распахнул глаза. Мозг, измученный многочасовым стрессом, просто отказался обрабатывать информацию. Он глупо уставился на пустую щель под стеклом — его паспорт остался там, на стороне офицера. — Простите? — переспросил Джордж, чувствуя себя полным идиотом. — Одобрена? — Да, одобрена. Следующий, пожалуйста, — сухо повторил консул, уже теряя к нему всякий интерес и нажимая кнопку вызова нового заявителя. Джордж отошел от окошка на автомате. В его руке была зажата маленькая цветная бумажка с инструкцией по отслеживанию прибытия паспорта. Он шел по коридору, абсолютно не чувствуя пола под ногами. Вокруг него по-прежнему суетились люди, кто-то плакал, кто-то радовался, но для Джорджа весь мир вокруг схлопнулся до размеров этой маленькой бумажки. Он вышел через крутящиеся стеклянные двери посольства наружу. На лицо тут же упали крупные, холодные капли лондонского дождя, но Джордж даже не подумал накинуть капюшон. Внутри него царила странная, оглушительная пустота. Он так долго, мучительно и упорно шел к этим четырём буквам — V-I-S-A, — что сейчас, когда цель была достигнута, у него просто не осталось сил на радость. Все эмоции выгорели дотла на том жестком пластиковом стуле. Ему безумно, до дрожи в пальцах, хотелось прямо сейчас обнять Дрима. Поделиться этим счастьем, закричать, услышать его фирменный смех. Но Дрим был за тысячи километров, на другом контененте. Во Флориде сейчас было около четырех часов утра, и Клэй, скорее всего, видел десятый сон в своей теплой постели, даже не подозревая, что их жизнь только что изменилась навсегда. Джордж тяжело вздохнул, пряча нос в мокрый шерстяной шарф, и сделал шаг вперед по тротуару, собираясь дойти до ближайшей кофейни, чтобы забрать свои вещи из камеры хранения и выпить хоть чего-нибудь горячего, может даже чай. Он шел, глядя исключительно себе под ноги, на то, как капли дождя разбиваются о серый асфальт. Вдруг прямо перед ним возникли чьи-то огромные, массивные ботинки. Джордж на автомате попытался сделать шаг вправо, чтобы обойти прохожего, но незнакомец синхронно шагнул в ту же сторону, полностью преграждая ему путь. — Эй, смотри куда... — раздраженно начал Джордж, поднимая голову, и осекся на полуслове. Все звуки улицы — шум проезжающих машин, крики чаек над Темзой, шелест дождя — мгновенно затихли. Прямо перед ним стоял парень. Очень высокий, широкоплечий парень, одетый в совершенно нелепый, ярко-зеленый неоновый дождевик, который сидел на нем как огромный тент. Из-под капюшона дождевика выбивались мокрые от влаги золотистые кудри, а на лице сияла такая глупая, широкая и до боли родная улыбка, что у Джорджа на секунду перехватило дыхание. В руках парень держал два больших бумажных стакана с кофе из Старбакса, от которых шёл едва заметный пар. Это был Дрим. Настоящий. Живой. Из плоти и крови (хотя Джордж все ещё не совсем уверен в этом). Джордж замер как вкопанный, чувствуя, как у него подкашиваются колени. Мозг окончательно отказался верить в происходящее, решив, что это либо галлюцинация от недосыпа, либо он всё ещё спит в своей лондонской квартире. — Привет, Джорджи, — тихо сказал Дрим. Его голос, обычно звучащий через фильтры микрофона и наушников, здесь, в сыром лондонском воздухе, показался Джорджу невероятно глубоким, бархатистым и реальным. — Ну и погода у вас тут. Я стою у этих ворот уже три часа и, кажется, превратился в сосульку. — Дрим?.. — едва слышно прошептал Джордж, делая робкий шаг вперед. — Что... как? Ты что здесь делаешь?! Ты должен быть в Орландо! У тебя же был стрим вчера вечером! — Я соврал, — Дрим тихо рассмеялся, и этот знакомый смех мгновенно разрушил весь ступор Джорджа. — Я записал то видео заранее. Купил билет на самолет сразу после того, как ты скинул мне дату своего собеседования. Я просто... не мог сидеть там один и ждать твоего звонка. Я должен был быть здесь. Независимо от результата. Дрим внимательно всмотрелся в бледное, осунувшееся лицо Джорджа. Он перевел взгляд на синюю бумажку, которую Джордж всё ещё судорожно сжимал в кулаке, и улыбка Дрима на секунду стала чуть более робкой и выжидающей. — Ну... так что? — осторожно спросил Дрим, притихая. — Они... они снова?.. Джордж ничего не ответил. Вместо слов он просто поднял руку и показал Дриму синий бланк одобрения. На его губах, впервые за этот бесконечный день, появилась слабая, но самая искренняя улыбка. Дриму не нужны были дальнейшие объяснения. Он швырнул стаканы с кофе прямо на асфальт, абсолютно наплевав на то, что горячая жидкость залила его ботинки. В один широкий шаг он преодолел разделяющее их расстояние и просто сгреб Джорджа в охапку. Это были самые мощные, отчаянные и долгожданные обнимашки в их жизни. Дрим обхватил Джорджа своими огромными руками, практически полностью скрывая его под полой своего нелепого зеленого дождевика. Он с такой силой прижал британца к своей груди, что у Джорджа из легких с тихим свистом вылетел весь оставшийся воздух. — О боже, Джордж! Да ладно! Да ладно тебе! — Дрим закричал на всю улицу, сорвавшись на свой фирменный, задыхающийся смех. Он буквально оторвал Джорджа от земли, поднимая его в воздух, как маленького ребенка, и принялся кружить его прямо посреди тротуара под проливным лондонским дождем. Прохожие удивленно оглядывались на странную парочку, кто-то недовольно обходил их стороной, но стримерам было абсолютно и кристально наплевать на весь остальной мир в данный момент. — Дрим, пусти, ты меня задушишь! Люди смотрят, идиот! — ворчал Джордж, хотя его собственные руки уже намертво, мертвой хваткой вцепились в мокрую ткань дождевика на спине Дрима. Джордж изо всех сил уткнулся носом в широкое, теплое плечо друга, чувствуя, как к глазам впервые за день подступают горячие, непрошеные слезы облегчения. Вся та серая, удушающая пустота, которая давила на него в зале ожидания, мгновенно испарилась, как роса по утру, сгорев в тепле этих объятий. Дрим пах перелетом, мятной жвачкой и тем самым древесным парфюмом, который Джордж ему советовал на стриме полгода назад. — Не пущу. Никогда больше не пущу, — бормотал Дрим прямо в темные, промокшие волосы Джорджа, продолжая крепко укачивать его в своих руках. — Три года, Джордж. Мы сделали это. Ты едешь ко мне домой. Ты едешь.. то есть летишь, ко мне. Дрим наконец аккуратно опустил Джорджа на асфальт, но уходить и не думал. Он остался стоять максимально близко, буквально вплотную. Его большие, теплые ладони легли на влажные щеки Джорджа, заставляя того поднять голову и посмотреть прямо в сияющие зеленые глаза. — Ты такой бледный. И холодный как труп, — с нежностью констатировал Дрим, бережно стирая большим пальцем каплю дождя с переносицы Джорджа. — Это потому, что кто-то пролил мой кофе, — безверенно попытался съязвить Джордж, хотя его щеки под ладонями Дрима уже стремительно окрашивались в густой пунцовый, нежно переходящий в розовый цвет. Вместо ответа Дрим наклонился и с громким, намеренно звонким и сочным чмоканьем поцеловал Джорджа сначала в одну горящую щеку, а затем, коротко рассмеявшись от вида его смущения, точно так же поцеловал во вторую. — Прекрати! Мы посреди улицы! — воскликнул Джордж, тщетно пытаясь спрятать лицо в мокрый воротник своей куртки. Его сердце сейчас колотилось с такой скоростью, что готово было пробить ребра, но это был самый приятный и правильный стук в мире. — Пусть смотрят. Мне всë равно, — весело отмахнулся Дрим. Он бесцеремонно перехватил ледяные, дрожащие пальцы Джорджа своими огромными, горячими ладонями. На секунду переплетя их пальцы вместе, Дрим засунул их общие руки глубоко в просторные, сухие карманы своего дождевика. Там, в темноте и тепле, Джордж наконец смог полностью расслабить свои вечно напряженные пальцы. — Так, план такой, — скомандовал Дрим, увлекая Джорджа за собой вниз по улице, прочь от серого здания посольства. — Сейчас мы идем в ту кофейню. Я покупаю тебе самый огромный, самый сладкий горячий шоколад и кучу этих ваших британских булок. Ты отогреваешься, а потом мы едем к тебе, собираем твои чемоданы, и я забираю тебя отсюда. Навсегда. Согласен? Джордж шел рядом с ним, едва поспевая за широкими шагами Дрима. Из-за разницы в росте ему приходилось слегка задирать голову, чтобы видеть его профиль. Дождь по-прежнему капал им на лица, но Джорджу впервые в жизни было абсолютно всë равно на лондонскую погоду. Карманы дождевика Дрима были похожи на маленькую, персональную грелку, которая согревала не только руки, но и всё, что было у Джорджа внутри. — Согласен, — тихо, но твердо ответил Джордж, сильнее сжимая теплую ладонь Дрима внутри кармана. — Только шоколад покупаешь двойной. Ты должен мне за испорченные ботинки. Дрим снова рассмеялся — громко, раскатисто и так счастливо, что этот звук, казалось, разогнал тучи над Найн-Элмс. Они перешли дорогу, оставляя позади годы мучительного ожидания, отказов и бюрократического ада. Впереди их ждал долгий перелет, солнечная Флорида и целых полгода внепланового проживания Джорджа в Орландо.