Осторожно, кусается (сожитель)

Февральское утро в Орландо началось с локального апокалипсиса — в доме внезапно и беспощадно отключили отопление. К полудню огромный коттедж, обычно залитый солнцем, превратился в филиал ледовитого океана. Пронзительный сквозняк гулял по коридорам, заставляя пар вырываться изо рта при каждом вздохе. Единственным обитаемым и теплым островком во всем доме остался огромный диван в гостиной. Именно туда Джордж совершил молниеносную тактическую эвакуацию, прихватив с собой главный трофей этой зимы — гигантское, невероятно пушистое шерстяное и утяжеленное одеяло, которое он успел нагло утащить из спальни Дрима, пока тот возился на кухне. Сейчас Джордж напоминал плотно скрученный, крайне недовольный жизнью кокон. Из глубоких недр серой шерсти наружу торчали только карие глаза, кончик покрасневшего от холода носа и бледные пальцы, крепко сжимающие смартфон. Экран телефона на его коленях ярко светился, транслируя звонок в Дискорде. Из динамика на всю комнату раздавался оглушительный, хриплый хохот Сапнапа: — То есть ты реально дождался, пока он пойдет заваривать чай, и просто угнал последнее одеяло? Джордж, чувак, ты бессмертный! Ты же знаешь, что Дрим за такое сотрет тебя в порошок? Он ненавидит холод еще сильнее, чем твои глупые отмазки на стримах! — Пусть сначала попробует меня отсюда достать, — холодно и глухо процедил Джордж, плотнее поджимая под себя колени и сильнее заворачиваясь в ткань. — Настоящие короли не делятся стратегическими ресурсами в суровые времена. Это базовый закон природы. Слабые замерзают первыми, Сапнап. Передай это Дриму, ему стоит задуматься о том, чтобы составить завещание. В этот самый момент тяжелые шаги на лестнице возвестили о приближении неминуемой угрозы. В гостиную вошел Дрим. В руках он аккуратно держал две дымящиеся кружки с ягодным чаем, от которых поднимался ароматный пар. На Дриме были надеты сразу две толстовки, но даже это, судя по его слегка нахмуренным бровям, не спасало от сквозняка. Стоило Дриму бросить взгляд на диван — вернее, на пушистый холмик, в который превратился Джордж, — как эти самые брови стремительно взлетели вверх. Дрим медленно, с наигранным спокойствием поставил кружки на журнальный столик. Затем он выпрямился, скрестив руки на груди, и уставился на Джорджа своим самым тяжелым, испытующим взглядом. — Джорджи, — вкрадчиво начал Дрим, и в его голосе проскользнули опасные, вибрирующие нотки. — Мы же четко договаривались разбить лагерь вместе. Мы собирались сесть здесь, включить сериал и переждать этот ад под одним одеялом. Вопрос один: где моя половина? — Твоя половина растаяла из-за твоей же медлительности, — безжалостно отозвался Джордж, даже не шелохнувшись в своем укрытии. — Ты слишком долго думал над выбором чая. Территория потеряна. Иди оденься в свой собственный мерч, у тебя вон, его целые коробки в гараже. — Ах вот как? — Дрим опасно прищурился. В его зеленых глазах мгновенно вспыхнул тот самый азартный, дикий огонек, который обычно появлялся во время хардкорных спидранов, когда жертва загоняла себя в тупик. Сапнап в телефоне восторженно взвизгнул, предвкушая зрелище: — О-о-о, началось! Дрим включил режим маньяка! Джордж, молись! Ставлю сто баксов на то, что тебя размотают меньше чем за две минуты! — Сапнап, ты на громкой связи? — не отрывая взгляда от дивана, громко спросил Дрим. — Отлично. Будь официальным судьей нашего трибунала. Потому что сейчас здесь произойдет военное преступление. — Объявляю подушечный бой за выживание официально открытым! — завопил Сапнап из динамика, подливая масла в огонь. — Правила просты: никаких ударов ниже пояса, парням весящим менее восьмидесяти килограмм не плакать, жалобы не принимаются! Война началась мгновенно и без предупреждения. Дрим сделал резкий, кошачий выпад вперед. Его длинные пальцы намертво вцепились в свободный край шерстяного одеяла. С победным рыком Дрим рванул ткань на себя, рассчитывая одним мощным движением выкрутить Джорджа из его укрытия, как сосиску из теста. Но он явно недооценил силу британского упрямства. Джордж издал яростный, шипящий звук, похожий на злой кошачий хрип, и изо всех сил вцепился зубами и пальцами в противоположную сторону пледа. Из-за этого бешеного натяжения Джордж потерял точку опоры. С громким, паническим криком он соскользнул с гладкой кожаной обивки дивана прямо на пол. Но падая, он умудрился мертвой хваткой утянуть Дрима за собой. С глухим, тяжелым стуком оба парня рухнули прямо на пушистый ковер гостиной, образовав безумную кучу-малу из конечностей, шерсти и взлетающих в воздух диванных подушек. — Эй! Слезь с меня, мешок с костями! Живо слезь! — закричал Джордж, отчаянно брыкаясь под навалившейся массой. Запутавшись ногами в бесконечных слоях пледа, он попытался совершить тактический маневр — резко выбросил ногу назад, надеясь попасть Дриму пяткой по ребрам. Но Дрим, обладающий поразительной реакцией, вовремя выгнул спину. В итоге удар Джорджа пришелся в серую декоративную подушку. Та с глухим звуком отлетела в сторону, сбив со стола пачку салфеток. — Ты первый начал эту войну! Отдай тепло, чертов британец! — тяжело и часто дыша, пропыхтел Дрим. Он навалился на Джорджа практически всем телом, используя свое главное преимущество в весе и росте, чтобы полностью заблокировать любые движения соперника. Дрим попытался перехватить тонкие запястья Джорджа через плотную ткань, но тот извивался под ним с поразительной прытью, напоминая пойманного в сети угря. Бледные щеки Джорджа уже горели густым, ярким румянцем от бешеного физического напряжения и подступающего, рвущегося наружу смеха. — Никогда! Умру, но не сдамся! — выдохнул Джордж, задыхаясь. Каким-то невероятным чудом ему удалось высвободить правую руку из шерстяного плена. Его пальцы судорожно зашарили по ковру, наткнулись на большую, плотную диванную подушку с жестким кантом. Джордж, не теряя ни секунды, наотмашь обрушил ее прямо на голову Дрима. ХРЯСЬ! Удар получился глухим, мягким, но удивительно точным и сокрушительным. Из слабого шва подушки в воздух взметнулось облако мелких белых перьев. Дрим от неожиданности театрально, со стоном ахнул. Он картинно схватился за макушку обеими руками и завалился на бок, давая Джорджу драгоценную секундную передышку. — Ты... ты применил запрещенное оружие массового поражения?! — воскликнул Дрим, делая вид, что смертельно ранен в самый центр души. — Сапнап, ты видел это?! Это было покушение на убийство! — Это было легендарно! Один-ноль в пользу британской короны! Джордж, хорош! — надрывался в телефоне Сапнап, на заднем фоне которого послышались бурные аплодисменты и удары по столу. Но Дрим не собирался признавать поражение. Перегруппировавшись прямо на полу за доли секунды, он с кошачьей грацией совершил молниеносный кувырок, перехватывая вторую подушку — еще более массивную и тяжелую. — Ну всё, Джорджи, теперь пощады не жди. Ты сам подписал свой приговор! В гостиной разверзся настоящий, хаотичный подушечный хаос. Стримеры мутузили друг друга с поразительным, почти детским энтузиазмом. Подушки со свистом рассекали холодный воздух, с глухими, тяжелыми хлопками прилетая то по широкой спине Дрима, то по плечам и защищающимся рукам Джорджа. Это было абсолютно безопасно и не приносило реальной боли, но шума и грохота хватало на весь квартал. Джордж заливисто, громко хохотал, тщетно пытаясь увернуться от очередного мягкого, но увесистого удара в бок. Его темные волосы растрепались во все стороны, закрывая обзор, а дыхание окончательно сбилось. — Сдавайся, Клэй! Твоя тактика устарела, ты слишком неповоротливый! — сквозь смех кричал Джордж, выставляя локти вперед, чтобы заблокировать очередной выпад. В какой-то момент Дрим в пылу битвы оказался слишком близко, буквально на расстоянии нескольких сантиметров. Потеряв другие аргументы и оружие, Джордж пошел на крайние меры. Он резко подался вперед и попытался в шутку укусить Дрима за предплечье прямо через плотную ткань его худи. Дрим вовремя заметил это хищное движение, с криком отдернул руку и издал свой знаменитый, захлебывающийся смех, до боли похожий на свист закипающего чайника. От этого звука у Джорджа внутри, как всегда, стало слишком тепло, из-за чего его бдительность окончательно притупилась. — Ты что, кусаться вздумал?! Ах ты дикое, неблагодарное животное! — хрипел Дрим, задыхаясь от собственного смеха. Пользуясь тем, что Джордж на секунду ослабил хватку и сам согнулся пополам от хохота, Дрим мгновенно перехватил инициативу. Он совершил финальный, сокрушительный «тактический бросок» — просто упал плашмя всем своим весом поверх Джорджа, полностью прижимая его лопатками к мягкому ковру. Подушка Джорджа оказалась намертво зажата между их грудными клетками, полностью лишая британца возможности сделать хотя бы еще один взмах или защитный маневр. — Всё, попался, мелкий воришка, — победно и тяжело дыша, объявил Дрим. Он навис прямо над лицом Джорджа, удерживая его руки своими ладонями. Его зеленые глаза искрились чистым, неподдельным восторгом смешанным с чувством победы, а на губах играла дерзкая, самодовольная улыбка. — Дрим... пусти... ты, тяжелый увалень, прямо как упавшая скала, я сейчас реально задохнусь! — хрипел Джордж, хотя на самом деле у него просто не осталось физических сил и воздуха лт непрекращающегося смеха. Он тщетно упирался ладонями в крепкие плечи Дрима, пытаясь сдвинуть эту огромную махину хотя бы на сантиметр, но всё было бесполезно. — Я не слезу отсюда, пока ты официально не признаешь мое полное и безоговорочное право на это одеяло, — ухмыльнулся Дрим, еще сильнее прижимая его к полу. А затем, заметив, что Джордж все ещё пытается слабо брыкаться ногами, Дрим применил самое жестокое, запрещенное всеми конвенциями оружие. Он запустил пальцы под край толстовки Джорджа и начал безжалостно, быстро щекотать его в бока. — А-а-а! Нет! Прекрати! Дрим, умоляю, стой! — Джордж буквально зашелся в беззвучном, удушающем смехе. Его тело судорожно выгибалось на ковре, он пытался вжать голову в плечи, зажмуривал глаза до слёз, но Дрим был абсолютно неумолим. Он продолжал с улыбкой перебирать пальцами по чувствительным ребрам друга, заставляя того окончательно растерять все остатки сопротивления. — Ладно, ладно! Одеяло твое! Всё твое, только перестань! Я сдаюсь! — наконец закричал Джордж, тяжело ловя ртом воздух. — Внимание всем присутствующим! Судья фиксирует безоговорочную победу Дрима техническим нокаутом через применение смертельной щекотки! — проорал в телефон Сапнап. Посчитав свою миссию арбитра полностью выполненной, он с громким смехом отключился от звонка, оставив парней в покое. Дрим наконец остановил свои пытки, но слезать с Джорджа даже не подумал. Напротив, он полностью расслабился, обмяк и лениво уложил голову на чужое плечо, утыкаясь носом в основание шеи Джорджа. Оба парня лежали посреди разгромленной гостиной, окруженные разбросанными подушками, вещами и редкими белыми перьями. Они тяжело, синхронно вздыхали, пытаясь восстановить сорванное дыхание. От недавней яростной возни этим двоим стало невыносимо жарко, так что пронизывающий холод в комнате больше вообще не ощущался. — Ну и кто теперь здесь слабый? — тихо, с мягкой и бесконечно теплой усмешкой спросил Дрим. Он слегка повернул голову, касаясь губами открытой кожи на шее Джорджа в ленивом, успокаивающем поцелуе. Джордж устало, капитулятивно вздохнул, полностью прекращая любые попытки брыкаться. Его руки сами собой медленно поднялись и легли на широкую спину Дрима, лениво и размеренно поглаживая его лопатки через плотную ткань худи. — Ты жулик, Клэй. Щекотка — это грязный прием. Это против правил честного боя. — В любви и на подушечной войне правил не существует, Джорджи, — промурлыкал Дрим, довольно зажмурившись. Он лениво потянулся в сторону, зацепил пальцами ноги то самое злополучное шерстяное одеяло, которое во время их эпичной драки сиротливо сползло на край ковра, и одним широким, уверенным движением накрыл их обоих с головой. Под плотной, тяжелой тканью мгновенно стало темно, тихо и невероятно уютно. Отрезанные от всего остального холодного дома, они слышали только стук сердец друг друга. Джордж еще пару секунд поворчал для приличия, заявляя, что Дрим все еще слишком тяжелый, но в итоге полностью расслабился, утыкаясь лбом в родное плечо Дрима и глубоко вдыхая его привычное тепло. Война за ресурсы была официально окончена. И, честно говоря, такая ничья на полу гостиной устраивала Джорджа гораздо больше, чем любое одинокое правление на диване.