радуга

Серёжу кто-то уверенно трясет за плечо. открыв глаза он видит натянуто-улыбающееся лицо воспитательницы – Ольги Александровны, и не пытающиеся напустить радостные гримасы, лица его соседей по этажу – человек десять, остальных не добудились. в руках Ольги маленькое пирожное картошка, в бумажной подложке, пропитавшейся маслом из пирожного, с воткнутой, ни раз использованной, оттого почти до конца расплавившейся, маленькой свечкой. – с днем рождения! с днем рождения! с днем рождения! – нестройным и не громким хором протараторила собравшаяся в комнате компания. – ну, давай, задувай и загадывай! – явно торопя, ведь никому из присутствующих не достовляло удовольствие их времяпровождения, попросила воспитательница. Сереже тоже. он задул свечу, не успех даже подумать о желании. только мельком проскользнуло в голове избитое «все скоро будет хорошо». не будет. хотя и не сказал бы Сережа, что сейчас плохо. откуда то знает, что будет хуже, а все равно под эту мысль свечку задувает. Ольга вытаскивает свечу из пирожного, которое выглядит так, будто его использовали столько же раз, сколько его коллегу свечку, отдает имениннику его вымученный десерт и идет к белой, с расшатанными петлями, с потресковшимся одним из слоев краски, двери, ничего более не гоаоря. вся ее свита, не оглядываясь, тоже идет к выходу из комнаты. Сережа, с пирожным в руке, ложится обратно на свою, одну из трех в комнате и единственную занятую, кровать. на пару минут утыкается тупым взглядом в потолок, после чего встряхивает головой в разные стороны и смотрит на, отстающие минут так на семь, покоцанные часы на противоположной стене над дверью. девять утра. эх, а хотел не спать в 00:00, чтобы загадать настоящее желание, а не эту картофельную пародию. Сережа, вообще-то, умный мальчик: не верит в Дед Мороза, зубную фею и в то, что за ним вернуться, заберут домой. но желание, отчего-то, загадать хотелось, вот именно сегодня хотелось. съев пирожное, не такое плохое, как он думал кстати, и запив водой, набранной с вчерашнего вечера, было принято решение о том, что завтрак сегодня можно пропустить. но умыться все-таки надо. запрокинув голову, сережа полоскал рот после пасты, в то время, как в помещение зашли еще три пацана. по инерции сережа как-то нервно дернулся, быстро взглянув на них: опять же, не глупый мальчик ведь, понимает, что в день рождения чуда не случается, особенно если остальные 364 дня были наполнены угрозами, пинками и оскорблениями все, как под копирку. и не зря. вода, набранная во рту, непроизвольно выбралась наружу, проливаясь за края одной из пяти раковин в помешение, из-за того, как прилетело чужой ступней по животу. ничего нового. Ванька, ему десять недавно исполнилось, самый старший на их этаже, и еще два его дружка, вечно у него на поводке, как собаченки, Сережа даже и не знал их имен. – ну, что ты, именинничек, как праздновать будешь? – Ванька усмехнулся, довольный тем, как полетела вода и тем, как Разумовский вздрогнул, когда тот зашел, – а что молчим? проставляться не планируем? – выдавленным высоким голосом продолжил Ваня. Сережа не знал что значит «проставляться», но если это слово он узнает от Ваньки, то вряд ли это что-то хорошее. – отвянь, а, – он сам не понял как это вырвалось, Сережа так никому не отвечал, даже самым настойчивым задирам. от сказанного им самим зрачки сузились, глаза распахнулись, прямо как ноздри и размах рук Вани перед ним. – повтори – пафтори-и – вернул писклявый голос Сережа, – отвали говорю, что конкретно тебе не понятно было? – да что он такое говорит?! Ванька же его сейчас… а потом он как будто падает в обморок. но точно чувствует, что твердо стоит на ногах и уверенно двигается вперед. но ничего не видит и не слышит почти, только ошалевшее «ты что творишь?!». возвращается в сознание полноценно он только тогда, когда его выводят за руку из кабинета директрисы – Рожковой Елены Сергеевны, с подобающей табличкой на закрывающейся за ним двери. – что с тобой творится-то?! никто отсюда человеком не выйдет. никто. кошмар какой! – больше самой себе ворчит Ольга Александровна, все еще держущая мальчика за руку, – да ведь и не виноват ты, место это такое, – воспитательница махнула рукойв его сторону, – иди на наш этаж, день рождения все-таки, не буду мучать. и отпускает руку, уходя в другую сторону по своим воспитательским делам. идя в свою комнату Сережа пытался понять: что вообще произошло? понять ничего не получилось, конечно, но он точно помнил, что с ним раньше случалось похожее. когда-то он просто будто отключался от реальности, но всегда мог спокойно вернуться к привычному мировосприятию, лет в пять, в первые дни в приюте, он неплохо так подрался в игровой за какого-то динозавтра с отваливающейся головой. знал, что подрался и не помнил. и сейчас. знает, но не помнит. какой ужас, он что ударил кого-то?! заходя в свою комнату с этой отвратительной мыслью, он не сразу заметил вещи на койке, которая сточла напритив его. не задумываясь, он подошел в сумке и нескольким пакетам, начал их щупать и аккуратно пытаться посмотреть, что внутри. в этот момент дверь еще раз открылась, а сережа отлетел от чужой теперь кровати, как ошпаренный. – о, привет, – Сережа до этого не видел его здесь, во внешности пацана не было ничего примечательного: очень темные короткие волосы, растущие без какой-либо прически, почти такие же темные глаза, сам новый сосел был чуть выше и чуть крепче Сережи, – меня Олег зовут, Волков, – Олег протянул руку, не обратив внимание как пристально его рассматривает этот забавный и лохматый рыжий. – Сережа… Разумовский, – все еще чуть потупив, разглядывая новенького, ответил рыжий.