Ухтыжбл, и куда мы таким составом?

***

Мэри не могла уснуть. Она лежала, смотрела на потолок и слышала, как Эрен отвернулся от неё справа, а Леви слева даже не дёрнулся. Будто помер дед Максим, как говорится, ну и хуй с ним. После того как они перестали орать и выяснили, что никто нихера не понял, им пришлось лечь в зале на полу возле сломанного дивана. Было настолько напряжно, что Мэри молилась, чтобы они друг друга не поубивали. Мэри приподняла взгляд на подоконник, к открытым жалюзям, подушка зашуршала, волосы запутались. Мимо проезжающая машина освятила стоящую статуэтку. Хоть она цела. В отличие от них троих. Молчание так между троими не прервалось, хотя ни один из них не спал. Леви слышал, как пыталась пристроиться Мэри, Эрен пытался закрыть глаза и провалиться в сон, но попытки были тщетны. Выяснять это по второму кругу никто не хотел. Мусолить то, что уже произошло, бессмысленно. На кухне мерно, противно капал кран, сосед сверху чихнул. Кошачьи драки под окном никто не отменял, как и сброд пьяных подростков, что выясняли с друг другом отношения. Эрен пытался отключиться, у него было желание резко приподняться и со всей силой удариться об пол. Но не хотел привлекать внимания, так что спокойно смотрел на диван в темноте, обдумывал о своем. О том, насколько странным это казалось ему. Попасть в мир, в незнакомое место, как бы с тем человеком, которого предал не по своей воле, но вскоре понять, что этот человек ещё жил в том моменте, когда война не перешла грань. Где не было потерь и страха не успеть. Где ещё Леви не инвалид. Эрен знал, помнил будущее. И не мог изменить ход. В один момент он дёрнулся — Мэри случайно пнула его ногой. Она даже не извинилась. Или не заметила. А может, сделала это специально, чтобы проверить, жив ли он. Заглотнув вставший ком, он продолжил переваривать всё это дерьмецо. Леви дышал спокойно, смотрел на потолок, наблюдал, как люстра освещается мимо проезжающими фарами, и практически не моргал. Изредка, когда пересохло горло, заглатывал слюну. Ему вообще не хотелось спать. Чужой мир, чужой Эрен. Изредка он переводил взгляд на Мэри — она всё смотрела на подоконник. Когда шея затекала, она опускала голову обратно на подушку. Но он знал: она не спит. Он тоже не спал. Никто из них не спал. Прошла минута, потом полчаса, а вскоре комната начала наполняться предрассветными тонами. Мэри закрыла глаза. Голова до сих пор болела, тело першило, как при сильном кашле. Это чувство уже надоело. Ей надо поспать или же подремать хотя бы часик. Без напряжения, без роя мыслей в голове. Её взгляд упал на затылок Эрена. Он лежал неподвижно, но плечи были напряжены — он не спал. Он просто ждал, как и все они, вскоре взгляд соскользнул в сторону Леви и был перехвачен сразу же. Леви так за несколько часов не пошевелился, не шелохнулся. Его серые глаза вцепились в неё, брови нахмурились. Мэри сжала губы в тонкую полоску, чувствуя, как под его взглядом немеет затылок. Она отвела глаза первой. Нервно вздохнула, улеглась как солдатик и закрыла глаза, ведь вскоре надо будет думать, как обеспечить двух взрослых лбов, и будет ли место в этом мире для них двоих — и для неё, застрявшей между ними?

***

Мэри проснулась в полдень, чувствуя, как затекли плечи. Она хотела полежать ещё, но Леви уже стоял над ней. Она села, потирая шею, и первое, что увидела, — его обувь. — Ухтыжбля, и куда мы таким составом? — вопросила Мэри, заметив, как Леви Аккерман осмотрел её с ног до головы. — Боже правый, кол мне в зад, надо протрезветь. Или вообще перестать так нажираться, и как давно вы встали? Меня не разбудили, — возмутилась Мэри, приподнимаясь. Спина окаменела спать на полу, но пустить их в спальню, где есть кровать, означало нарушить правила хозяйки квартиры. Мэри дотронулась до своего лба, пшикнула от боли, снова посмотрела на обувь Леви. — Разуйся, это неприлично в обуви дома ходить, даже если этот дом свинарник. Леви хмыкнул, пошел в коридор, по звуку снял. Велел коротко и безэмоционально Эрену снять обувь. Мэри увидела, как прошелся Эрен в сторону коридора. Тяжело вздохнув, Мэри приподнялась окончательно с пола, прошла на кухню. Позвала их. — Сейчас будем есть, буду наглядно показывать, что вы будете есть, чтобы не думали, что я вас отравить могу. Проворчав, она открыла кухонный шкаф, взяла три пакета доширака. Поставила чайник, конечно, с ним поругавшись при иноземце. Электронный чайник ещё тот был засранец, но заработал после пары ласковых матов в его сторону. — Сначала бич-пакет, потом чай. Чай, — уточнила она, вытащив нераспакованную коробку. Встала рядом с Эреном и Леви: — Вот эта прозрачная упаковка — это заводская, это означает, что я его не вскрывала, — прошлась сломанным ногтем по материалу, отыскала хвостик и начала раскрывать. Поставила коробку с чаем на стол, отошла выкинуть заводскую пленку. Леви наблюдал, как она наклонилась перед краном, открыла дверцу и выкинула мусор в мусорку. Потом он наблюдал, как Мэри доставала тарелки, ставила перед ними, открывала содержимое в странном желтом с розовым пакетике. — Это готовая практически еда, заливается кипятком, нужно подождать пять минут. Вкус бекон с сыром, — уточнила Мэри, положила брускетту лапши в тарелку Леви. Потом спокойно вскрыла пакетик с приправой и высыпала. Повторила так же с Эреном, отвернулась, чтобы выбросить. Эрен приподнял тарелку, приблизился слишком быстро к горке специи, нечаянно вдохнул приправу, чихнул в локоть. Сморщился, лизнул палец, макнул в приправу и попробовал на вкус. — Какая гадость, — вздернулся Эрен, встретившись с Леви на пару секунд. Мэри повернулась к ним, хмыкнула. — Извини, нас на троих мяса не хватит. — Это хуже, чем еда в казарме, — буркнул Эрен, но руку к тарелке всё же протянул. Леви не притронулся к тарелке, пока Мэри не залила кипяток. Он ждал. Он всегда ждал, пока кто-то не попробует первым. Мэри ударила Эрена по руке, напомнила, что нужно подождать. Эрен отдёрнул руку и зыркнул на неё, но промолчал. Спорить с женщиной, которая кормит тебя, было глупо даже для него. Эрен взглянул на Леви, увидел, как он кивнул в его тарелку. Мэри налила всем чай, поставила, села на стул. Кружки были все разные: одна с отбитой ручкой, другая — с надписью «Самый лучший папа», хотя детей у Мэри не было. Кивнула в сторону вазы, что была завалена хламом и стояла к стенке кухни. — Там есть конфеты, только мокайте в чай, я не знаю, какого они века. — устало зевнув, Мэри не стала их спрашивать, как им спалось, прекрасно понимала, что никак. — Ну что? Все легли и произнесли: «На новом месте приснись невесте жениху?» Мэри проигнорировали. Вновь. Они сидели за столом втроём, как три случайных пассажира в одном купе, которых судьба закинула в один поезд, идущий в никуда. Над тарелками поднимался пар, чайник остывал, Мэри уже не смотрела на них с опаской, а просто ждала, пока они решатся. Эрен первым взял вилку. Посмотрел на жёлтую, странно блестящую массу, которая пахла чем-то резким, но горячим. Он накрутил, сунул в рот небольшой комок лапши — и скривился так, будто его ударили по языку. — Это вообще еда? — пробормотал он, сглатывая с усилием. — На вкус как если бы суп варили из опилок и соли, а потом забыли дать ему остыть. — Гастрономический изыск, — фыркнула Мэри, уже вовсю всасывая лапшу, почти не жуя. Эрен снова посмотрел в тарелку. Он не был избалованным — он ел что попало в походах, грыз сухой хлеб и пил воду из луж. Но это… это было новым уровнем кулинарного унижения. Леви не притронулся к своей порции, пока тарелка Мэри не опустела на две трети, превратившись в бульон с остатками крошечных кусочков. Только тогда он поднёс вилку ко рту, попробовал, не меняя выражения лица, и съел несколько глотков, не шелохнув бровью. — Ну как? — спросила Мэри, допивая последний бульон с хлюпаньем. — Съедобно, — коротко ответил Леви. Эрен, тем временем, распробовал. Сначала он ковырялся, потом стал жевать быстрее, потом и вовсе начал наматывать лапшу на вилку и отправлять в рот так, будто она могла исчезнуть. — Странно, — сказал он, прожевав, — но это лучше, чем сухпайки в походах. Там была каша с комками и солонина, которую можно было использовать как подмётку для сапог. А это… это хотя бы горячее. — Хлеб и зрелища, — хмыкнула Мэри, ставя кружку с чаем на стол. — Это тебе не на войне, мальчик. Это тебе в мире, где люди придумали еду, которая не портится годами и вызывает гастрит за две недели. Эрен замер с вилкой у рта. Леви тоже поднял взгляд. — Что? — спросил Эрен. — Ничего, — Мэри откинулась на спинку стула и постучала пальцем по своей пустой тарелке. — Просто если вы тут задержитесь, я вас отучу есть доширак каждый день, а то потом мне будете должны за лечение и врачей. У нас тут и так все больные, а тут ещё два мужика с гастритом из параллельного мира — нет, спасибо, не надо. Леви приподнял бровь. Это было так похоже на неё — опять шутить, опять прикрывать страх матом. Эрен хмыкнул, но не громко, а почти про себя, и продолжил есть. Леви доел первым, вытер рот тыльной стороной ладони (Мэри чуть не подавилась от возмущения, но промолчала — не теперь, не сейчас), и спросил: — Что дальше? Мэри задумалась, поставила пустую кружку на стол и обвела взглядом кухню, их двоих. — Дальше? — повторила она. — А хуй его знает, мужики. Дальше как-то жить надо. Сначала разберёмся, что у вас, а потом будем думать, что делать с вами. У нас, блять, есть ещё полдня. Она потянулась, зевнула и, не дожидаясь ответа, встала, поставила тарелки в мойку. А потом посмотрела на них через плечо, и голос её стал чуть тише: — И если это всё правда… если вы правда из другого времени… то у меня есть один вопрос: вы сможете отсюда вернуться? Или мне придётся с вами до конца моих дней мучится? Вопрос повис в воздухе, остывая быстрее, чем чай. — Без понятия, — сказал Леви, отпив чай. Косо посмотрел на Мэри, а потом на Эрена. — Надо понять, куда вас пристроить. Что вы умеете, кроме как ходить по команде? Военные — они в основном бесполезные, если не дать им в руки оружие. — Мэри тяжело вздохнула, — а вас двоих обеспечить я не смогу. Сама концы с концами свожу. Мэри отвернулась к раковине и уставилась на грязную кружку. Она не хотела, чтобы они видели её лицо. Она думала, как могло дойти до того, что она разговаривает о работе с двумя мужиками из аниме. Это был новый уровень бреда, даже для неё. — Сначала помойтесь, от вас потом воняет, как от меня перегаром, потом поговорим. Эрен хотел что-то сказать, но закрыл рот. Он не знал, что ответить. В его мире его навыки стоили жизни. Здесь они не стоили ничего. — Так, — Мэри хлопнула ладонью по столу, заставляя обоих вздрогнуть. — Леви, ты первый. Пошли, покажу, как тут всё устроено, а то ты, судя по твоему лицу, даже не знаешь, что такое душ. Леви поднялся без лишних слов, но на его лице застыла та самая маска, которую он носил всегда, когда не понимал, что происходит, но не хотел этого показывать. Мэри повела его в ванную, которая была меньше, чем его палатка в лагере. Она толкнула дверь, и та жалобно скрипнула. — Смотри, — она показала на кран. — Это горячая, это холодная. Не перепутай, если не хочешь обвариться. Вода появляется, если повернуть сюда. Чтобы остановить — обратно. Понял? Леви молча кивнул, но Мэри сомневалась, что он хоть что-то понял. Она взяла с полки бутылку шампуня и сунула ему в руки. — Это шампунь для волос. Намыливаешь, смываешь. Не ешь, не пей, и не пытайся это использовать для стирки. Мыло вон, рядом. Понял? — она показала на кусок мыла на краю ванны. — Понял. — Полотенце, — она кинула ему одно, старое, но чистое, которое смогла найти. — Одно на всех, так что не проси второе. Всё. Это стиральная машина, она бьется током, если трогать во время работы. Так что не трогай. Вообще не подходи. Она вышла, прикрыв дверь, и уже через секунду услышала, как Леви неуверенно крутит кран. Вода зашумела. Мэри выдохнула, развернулась и пошла на кухню, где Эрен всё ещё сидел над пустой тарелкой, словно она была трофеем, который нельзя бросить. — Ну что, второй подопытный, — сказала Мэри, садясь напротив него и закидывая ногу на ногу. — Рассказывай, что умеешь. Эрен поднял на неё взгляд. Он выглядел уставшим, но собранным. Как человек, который готов говорить, но не знает, с чего начать. — Я солдат, — сказал он просто. — Это я уже поняла, ты солдат, он солдат, все солдаты, — отмахнулась Мэри. — А кем ты можешь быть здесь? Где нет титанов, нет миссий, нет врагов, которых можно просто убить? Эрен замолчал. Он явно не думал об этом. — Я могу убивать, — сказал он после паузы. — Отлично, — Мэри хлопнула ладонью по столу. — И кого ты будешь убивать в моём мире? Тут нет титанов, Эрен. Тут есть люди, которые просто живут. Деньги зарабатывают. Еду покупают. Время проводят. Ты можешь убить человека? Да. А потом тебя посадят, и я останусь одна с Леви, который даже шампунь не отличает от мыла. Она поднялась, подошла к раковине, оперлась о неё руками и смотрела в окно. — Ты не в своём мире, мальчик. Здесь сила не нужна. Тут нужна скорость. Скорость схватывать, запоминать, адаптироваться. Здесь тебя сожрут быстрее, чем титан. Люди — они тут страшнее. Если ты не успеваешь за ритмом — город просто перемалывает тебя и выплёвывает. — Я могу учиться, — сказал Эрен, но голос его звучал неуверенно. — Учиться? — Мэри обернулась и посмотрела на него. — Это не школа, Эрен. Тут нет контрольных. Если ты не знаешь, где купить хлеб, ты умрёшь с голоду. Если не понимаешь, как устроен мир вокруг тебя — ты труп. Ты не знаешь ничего. Ты не знаешь, как заплатить за квартиру, как вызвать врача, как ответить на звонок. Ты не знаешь, что такое интернет или даже электрический чайник. Она замолчала, потому что поняла, что говорит слишком жёстко. Эрен сидел, сжав руки в кулаки. Он молчал, но Мэри видела, как он напрягся. — Что умеет Леви? — спросил он тихо, почти шёпотом. — А? — Мэри повернулась. — Ты мне говоришь, что я бесполезен. А он? Он — Леви Аккерман. Он был моим капитаном. Он умеет всё. Мэри хмыкнула. Она села обратно, нагнулась к нему, глядя прямо в глаза. — А что умеет Леви? Чистить, убивать, драться. Он может научиться чему-то новому? Возможно. Но ты, Эрен. Ты думаешь, что твоя боль делает тебя особенным. Что твои страдания дают тебе право быть настолько сломанным, что ты не можешь включить чайник. Но в этом мире — это не прокатывает. Здесь ты либо двигаешься, либо тобой двигают. — А ты? — Эрен вдруг посмотрел на неё с вызовом. — Ты не боишься нас? Мэри засмеялась коротко, почти беззвучно. — А ты думаешь, у меня есть выбор? Вы уже здесь. Я могу ныть, а могу делать. Я выбрала второе. Теперь давайте, пока Леви не смыл весь шампунь в унитаз — думаем, что дальше. И без этой твоей пафосной херни, мальчик. Мы тут все бесполезные. Разница в том, кто хочет стать полезным. Мэри включила чайник. Тот загудел, замигал синим светом, и Эрен инстинктивно отшатнулся от него, как от незнакомого зверя. Мэри заметила, но промолчала. Она обернулась, оперлась бедром о стойку и посмотрела на Эрена в упор. — Ладно, давай по-взрослому, — сказала она, скрестив руки на груди. — Ты понимаешь, что вы — бесполезны? Эрен открыл рот, но она перебила: — Слушай. От вас, конечно, есть толк. Например, я могу сдать вас в военкомат как двух странных мужиков без документов. Вы там пройдёте проверку, вас пошлют в часть, дадут форму и автомат. Но там, Эрен, — она шагнула ближе, — система подчинения совсем другая. Она не про «ты сильный, ты капитан». Она про «ты ничего не решаешь, тебя расстреляют за неподчинение приказу». И если вы выделитесь — вас не повысят. Вас отправят в горячие точки, в Сирию, в Афганистан, в любое дерьмо, где стреляют каждый день. И там вы погибнете, потому что там нет титанов. Там есть люди с дронами, с танками и с рациями, которые знают, что делают, а вы — не знаете. Эрен молчал. Он сжал челюсть так, что желваки заходили. — Ты понимаешь? — Мэри говорила спокойно, почти беззлобно. — Вы просто пушечное мясо. Если вас заметят — вы умрёте. И никто даже не узнает, что вы сражались за какую-то великую идею. Это мир, где идеи не стоят ничего. Только деньги, связи, скорость. Она замолчала, разглядывая его. Он выглядел так, будто готов был взорваться, но не знал, как. — Стоп, — сказала она вдруг. — А погоди. Она замолчала, и в тишине электрический чайник с тихим щелчком отключился, как будто тоже испугался её интонации. — Слушай, — Мэри прищурилась, — а ты всё ещё тот самый? Ну… — она неловко пошевелила пальцами, — тот, кто управляет? Прародитель там… ну ты понял. У тебя тут есть сила? — Я не знаю, — честно ответил Эрен. — Здесь всё… не так. Я не чувствую связи с тем, что было раньше. Как будто внутри пусто. Мэри смотрела на него с нечитаемым выражением. А потом, без предупреждения, схватила с разделочной доски кухонный нож. — Мэри, что… — начал Эрен, но она уже шагнула к нему. Она взяла его за руку, перевернула ладонью вверх и быстрым, точным движением провела лезвием по коже — неглубоко, но достаточно, чтобы выступила тонкая красная полоска. Эрен даже не охнул. Только дёрнул рукой, но не вырвал. — Тихо, — сказала она, выпуская его запястье. Кровь выступила, но ничего не произошло. Никакой вспышки. Никакого титана. Никаких ледяных кристаллов, которые могли бы разнести квартиру к чёртовой матери. Мэри выдохнула. Так, будто задерживала дыхание всё утро. — Ох, блядь, — сказала она, опуская нож на стол. — Ты тут бесполезен. Она не улыбнулась. Она смотрела на капли крови на его ладони, на его руку, которую он держал неподвижно, и в голосе её не было злорадства. Только усталое облегчение. — Я, конечно, дура, что проверила, — сказала она, отворачиваясь и кидая нож в мойку. — Но если бы ты тут стал вдруг титаном… я бы не выжила. И статуэтке конец. Она взяла бумажное полотенце и швырнула ему в грудь. — Зажми. Крови мало, но заживать будет долго. И не смотри на меня так. Эрен зажал ладонь. Он не злился. Он смотрел на неё и не понимал — она боялась его или боялась за него? — Ты хотела убедиться, что я не опасен, — сказал он. — Я хотела убедиться, что ты — просто человек, — поправила Мэри, садясь напротив. — И ты — человек. Самый обычный. Без титана, без силы. Без цели. Ты — никто. Она выдержала паузу и добавила: — Как и я. Как Леви. Мы все — никто. Но разница в том, что я знаю, как выжить здесь. А вы — нет. И в тишине, нарушаемой только шумом воды из ванной, Эрен впервые за долгие годы почувствовал себя не чудовищем. А просто человеком, которому страшно. — К психологу я тебя не отведу, слишком дорогое удовольствие, но привыкнешь. — бросила она, заметив, что вода в ванне затихла. — Сейчас, когда Леви выйдет из ванной, пойдешь ты, — бросила она, заметив, как Аккерман вышел снова в своей одежде, но с мокрой головой. — Блин, надо найти что-нибудь для вас, чтоб постирать вещи. Забубнив, Мэри все же пришлось встать одновременно с Эреном. После этого разговора точнее словесного поноса Мэри, Эрен отшатнулся пропуская её в зал. — У меня только халат мамкин и штаны от бывшего, — пробормотала она, копаясь в шкафу. Эрен взглянул на Леви и зашел в помещение где было всё сыро, и на стеклах красовался пар. Мэри всё же отыскала вещи, что могли сгодиться для дома. Отправив Леви в туалет с синим женским халатом в руках, она велела снять грязную одежду. Унижение ли это для Аккермана? Ну как сказать. Он не смог бы постирать и высушить свои вещи за секунду. Леви вышел в халате, который был ему на два размера больше. Он смотрел на Мэри таким взглядом, будто она только что приказала ему танцевать канкан. Но он молчал. Он всегда молчал, когда не мог придумать достойный ответ. Мэри сдержала смешок, но скинула грязную одежду в углу с ванной комнаты. Вскоре вышел Эрен. Ему она всучила в руки громадные штаны и кофту. Но для Эрена это оказался топиком. Леви посмотрел на Эрена, перевёл взгляд на Мэри, потом снова на Эрена. Лицо его осталось каменным, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на удовлетворение. Впервые за долгое время он был не единственным, кого унизили. Посмотрев на этот парад моды, Мэри предупредила ничего не крушить и рванула в ванную. Помывшись, вышла к ним. И опять надоедливая тишина. Эрен в полурозовом топике, что оголял торс, и в штанах, что для него короткие, и Леви в женском халате. А потом всё перемешалось в конечном итоге — пьянстве. Это произошло так резко, что даже Леви не понял, как оказался уже в постиранных вещах на улице, где ездили машины, и где Мэри тащила их по улице, как двух маленьких детей, к месту встречи. Смысл в том, что в тот самый момент, как только Мэри вышла из душа, ей позвонила подруга и пригласила гульнуть. Разрываясь между желанием опять забыться в алкогольном тумане и боязнью знакомить кого-то с Эреном и Леви, Мэри выбрала первое. Не изменяя себе и привычному образу, она быстро поставила стиральную машинку, ушла сушить волосы и ярко краситься. Как только вещи Аккермана и Йегера постирались, всучила им в руки фен и велела сушить. Леви смотрел на фен, как на боевое оружие. Эрен включил его и чуть не выронил, когда тот загудел. Мэри уже красила ресницы и орала из ванной: — Не сломайте, это моя единственная радость! Эрен не знал даже, как пользоваться этой штукой, поднес руку к горячему потоку, отдернулся, потом как-то догадался дуть потоком на вещь. Леви выглянул в коридор, заметив, как Мэри широко открывает пальцами свой глаз в зеркале и вставляет туда линзу. — Мы на разведку? Вопрос Леви заставил Мэри чихнуть. — Да, да, на разведку. — отвертевшись от дальнейших вопросов, Мэри продолжала наводить красоту. Леви видел, как она замазала синяк, как красила губы, как приклеила дополнительные ресницы. Эрен пока орудовал феном. И вот настал момент истины: Мэри накрашена, Леви в своей одежде, как и Эрен, и они вышли в подъезд. Пахло мочой, на стене написано «Олег, иди нахуй», в углах кошачье говно. Вышли с подъезда, и Мэри набрала кого-то по телефону, договариваясь, что с ними будут два пикми-мужика. Эрен остановился на пороге, глядя на шумную улицу. Машины, огни, люди в странной одежде. Они шли по тёмной улице, пересекали дворы, обходили лужи и припаркованные машины. Леви молчал, сканируя пространство, Эрен вертел головой, как ребёнок, который впервые видит небо без стен. Мэри шла посередине, держа телефон в руке и периодически сверяясь с картой, хотя она бывала здесь уже сто раз. — Это недалеко, — бормотала она, — вы главное молчите, если что — я скажу, что вы глухонемые или из другого города. Или просто странные. — Отличный план, — буркнул Леви. — Я знаю. Они подошли к обшарпанной двери с кодовым замком. Мэри набрала цифры, дверь щёлкнула, и они оказались в длинном коридоре с рваными обоями. В конце коридора кто-то орал песню, на полу валялись пустые бутылки. Мэри толкнула дверь в комнату. В комнате было душно, пахло сладким дымом и дешёвым алкоголем, из колонок орала музыка, от которой вибрировал пол. На диване сидели люди, в углу подростки обжимались так, что не оставалось сомнений — они там не просто целовались. На барной стойке танцевали девушки в белье и коротких юбках, вокруг них кто-то кидал деньги и свистел. Леви застыл на пороге. Его лицо осталось каменным, но глаза быстро пробежались по комнате — оценили количество выходов, потенциальные угрозы, странное поведение людей. Эрен, наоборот, выглядел так, будто его ударили по голове. Он не знал, куда смотреть. — Не пялься, — шепнула Мэри, толкнув его локтем. — У тебя слюна потечёт. — Я не... — Тшшш. Из-за толпы людей к ним шагнула женщина. Накачанные губы, которые блестели даже при тусклом свете, кудрявые волосы, спадающие на плечи, и огромные ресницы. Она выглядела как кукла, которую оживили и отправили на вечеринку. — Мэ-э-эри! — завопила она так, что Леви чуть не схватился за бедро, где должен был быть клинок. — Ты пришла! А это что за мужики?! Ты мне не говорила, что приведёшь таких! — Яна, это... — Мэри замялась, — это мои старые знакомые. Из глубинки. Не знают, как тут всё устроено. Яна подалась вперёд, оглядела Эрена с ног до головы, потом Леви. — А этот, — она указала на Леви, — какой-то маленький. И старый. Ты че, их с барахолки нашла? — Яна, — Мэри напряглась, — Леви, это Яна. Яна, это Леви. И Эрен. Леви не поздоровался. Он просто смотрел на Яну так, будто она была вражеским диверсантом. Яна, не обратив внимания, толкнула Мэри в плечо, заржала, развернулась и уже летела к другой женщине, которая стояла у стены. Эта была совсем иной. Прилично одетая, в свитере, с ровной спиной и пучком на голове. У неё не было яркого макияжа, только спокойное лицо и лёгкая улыбка. Она стояла чуть поодаль, будто не хотела участвовать в общем хаосе, но присутствовала как свидетель. — Света! — заорала Яна, врезаясь в неё. — Смотри, кого Мэри притащила! Два пикми! Света посмотрела на Мэри, потом на Леви и Эрена, и улыбнулась — спокойно, почти устало. — Ну хоть люди, — сказала она. — Ой, ты всегда такая зануда! — Яна закатила глаза и обхватила Мэри, прижимая её к себе так, что та чуть не задохнулась. Света тоже подошла, обняла Мэри и Яну, и они застыли на мгновение в этом странном треугольнике. Три женщины, такие разные, но всё же связанные какой-то непонятной историей. Яна что-то пробубнила про «лучших подруг» и «без этого бы всё сгорело». Света просто молчала, положив голову на плечо Мэри. Мэри вырвалась из объятий, поправила волосы. — Так, это Эрен и Леви, — кивнула она в сторону мужчин, — не трогайте их. И не вздумайте приставать. — А если они сами пристанут? — захихикала Яна. — Я их убью, — спокойно ответила Мэри, и было непонятно, шутит она или нет. Она кивнула Эрену и Леви, приказывая следовать за ней. Они прошли вглубь подвала, где воздух стал ещё более густым. Музыка била по ушам так, что Эрен поморщился. В углу, на рваном диване, два подростка занимались тем, что явно не предназначалось для посторонних глаз. Эрен отвел взгляд. На барной стойке, прямо перед ними, танцевали полураздетые женщины — в одних бюстгальтерах и коротких шортах, двигаясь под ритм так, что казалось, они не чувствуют ни усталости, ни стыда. Леви перевёл взгляд на них, потом снова на Мэри, потом на Яну, которая уже куда-то утягивала Свету. — Мы в аду? — спросил Эрен, перекрывая музыку голосом. — Хуже, — ответила Мэри, — мы в России. Добро пожаловать, мальчики. Пейте, пока вам не стало страшно, а если уже стало — пейте вдвойне. Она сунула в руку Эрену пластиковый стаканчик с чем-то тёмным и пахнущим сладким, а Леви — такой же, но с чем-то, что дымилось и отдавало спиртом. — Не спрашивай, что это, — сказала она Леви, — просто пей, если хочешь жить. И, развернувшись, она исчезла в толпе, оставив их стоять посреди безумия. Леви смотрел на стаканчик, потом на Эрена. Тот поднёс свой к губам и, недолго думая, сделал глоток. Лицо его перекосило. — Гадость, — констатировал он. — Добро пожаловать, — ответил Леви, и впервые за несколько дней его голос прозвучал почти с иронией. — К этому надо привыкнуть. И Эрен подумал, что, возможно, это была самая страшная вещь, которую он когда-либо слышал. Они вернулись к дивану через десять минут, и Мэри плюхнулась на обшарпанную обивку так, будто это был трон. Эрен по-прежнему стоял, не зная, куда себя деть, пока Мэри не дёрнула его за рукав и не усадила рядом с собой. Леви, без единого слова, занял свободное кресло сбоку — такое же старое, продавленное, с торчащей пружиной, но он сидел в нём так, будто это было тактическое укрытие. Яна и Света пристроились рядом. Яна — прямо на кофейном столике, поджав под себя ноги и свесив руки между колен. Света — на подлокотнике кресла Леви, и он даже не шелохнулся, когда она присела рядом, будто её присутствие было неизбежным, как дождь. — Ну и что тут у вас? — Яна обвела взглядом комнату, усмехнулась и крикнула кому-то мимо: — Иди нахуй, Вадик, ты мне неинтересен! Мимо проходил парень с пивом, но он даже не обиделся, только поднял руки и отошёл. — Тут обычно спокойно, — Мэри перекрикивала музыку, приблизившись к Эрену почти вплотную, чтобы он слышал. — Но есть пара странных людей. Ты их узнаешь, они сами к тебе подойдут. — Как ты можешь это называть спокойным? — Эрен обвёл взглядом комнату, где в углу кто-то целовался, а на барной стойке снова танцевала девушка в бюстгальтере. — Это Россия, мальчик, — пожала плечами Мэри. — Здесь спокойно, если никто не машет ножом. Не успела она договорить, как между ними втиснулась пьяная девушка — полураздетая, в одних шортах и бюстгальтере, волосы растрёпанные, глаза мутные от алкоголя. Она без лишних слов плюхнулась прямо на колени Мэри, обхватив её за шею и начав двигаться в такт музыке, словно так и надо. Эрен шугнулся в сторону, чуть не упав с дивана. Он не знал, куда смотреть — на девушку, на её руки, или на то, как Мэри, невозмутимо усмехнувшись, обхватила её за оголённые бёдра и придержала, чтобы та не свалилась. — Это Катька, — сказала Мэри, даже не повышая голоса, будто такое происходило каждый день. — Она только недавно сдала экзамен на врача. Представляешь? Это она сейчас такая, а завтра будет людям жизни спасать. — Она... — начал Эрен. — Да, — Мэри кивнула. — Сносит её с первого стаканчика. Как и Светку. Они у меня сдвоенный пакет проблем. Света, сидящая на подлокотнике Леви, услышала своё имя и повернулась. Её лицо было спокойным, но взгляд уже слегка блуждал. Она, не спрашивая, забрала у Леви стаканчик, который так и остался почти полным, и залпом допила. Леви не пошевелился. Он только перевёл взгляд с пустой руки на Свету, потом обратно на Мэри и на девушку, которая всё ещё танцевала у неё на коленях. — Ты не пил, — констатировала Света, возвращая стаканчик обратно на место — на подлокотник, где Леви его забыл. — Не хочу, — коротко ответил он. — Зачем тогда пришёл? — Притащили. Света посмотрела на него с едва заметной улыбкой и ничего не сказала. Яна свистнула с кофейного столика, одобрительно кивая Свете. И в тот же момент на неё налетел очередной парень — в футболке и с пивом в руке, готовый начать разговор. Яна, не поворачивая головы, ткнула пальцем в его сторону и сказала то, что говорила уже, кажется, сотый раз за вечер: — Вали, красавчик, не мой вечер. Парень пожал плечами, ушёл. Леви проводил его взглядом. Эрен сидел с широко открытыми глазами и пытался осознать, что только что произошло. — Она всегда такая? — спросил он, кивая на Яну. — Яна? — переспросила Мэри, придерживая Катьку, которая уже начала напевать что-то невнятное. — Если она не посылает мужиков нахуй, значит, она заболела и умерла. Привыкай. — Это нормально? — спросил он тихо. — Здесь? — Мэри усмехнулась, кивнула на зал, на Леви, который сидел с каменным лицом и наблюдал за этим хаосом. — Здесь это норма. Добро пожаловать в мою жизнь, Эрен Йегер. И она, всё ещё держа Катьку за бёдра, улыбнулась. Но в глазах у неё не было веселья. Только усталость и странное спокойствие человека, который уже привык к тому, что его мир — это сплошной абсурд.