Home Is Where The Dwarves Are / Дом Там, Где Гномы

Время в темнице тянулось медленно, как песок сквозь пальцы. Рид уже сбилась со счёта часов, которые они провели в каменной клетке. Единственным мерилом времени были факелы, которые зажигали и гасили в коридоре, да редкие приёмы пищи, которые им приносили молчаливые эльфы-стражи. Тишина давила на уши, и Рид чувствовала, как её мысли начинают путаться, как сознание плывёт в этом застывшем времени. Рид пыталась не думать о том, что происходит за стенами этой каменной клетки, но голоса из соседних камер то и дело напоминали ей, что она не одна. Они с Фили сидели на каменной скамье, прижавшись друг к другу, чтобы согреться. Рид чувствовала, как сквозняк гуляет по их темнице. Она смотрела на решётку, на тени, которые плясали на стенах, и пыталась не думать о том, сколько ещё им придётся здесь сидеть. Каждый вздох отдавался в груди болью, и она чувствовала, как страх медленно, но верно проникает в её душу. А ещё и тревожило сроки, которые у них были ограничены. Не успеть в нужное время к двери значило ждать ещё долго даже самой возможности попробовать. И всех гномов это заботило. Фили, чувствуя её дрожь, обнимал её за плечи и тихо рассказывал истории из своего детства. Он говорил о горах, о том, как они с Кили впервые попробовали настоящий эль, о том, как Торин учил их обращаться с оружием. Узнать его получше другого шанса не представлял ось, в окружении остальных гномов он осторожничал, иногда зазря. Его голос был тихим и ровным, и Рид слушала его, как слушают колыбельную, находя в этом утешение. Его дыхание согревало её шею, а его рука, лежащая на её плече, была единственным якорем в этом холодном, чужом месте. — ...а потом Кили упал в ручей, и Торин сказал, что он похож на мокрого котёнка, — говорил Фили тихо, чтобы эхо не разносило его голос дальше, и в его голосе была улыбка. — Он обижался целый день. Но на следующий день он снова полез в ручей, потому что хотел посмотреть, что там на дне, несмотря на предостережения дяди. И знаешь, что он нашёл? — Что? — спросила Рид, и в её голосе была усталая усмешка. Она слушала его, и на мгновение ей казалось, что они не в темнице, а где-то далеко, в тёплом доме, у камина. — Старый сапог, — ответил Фили, и его улыбка стала шире. — Он был так горд, что нашёл его, что носил его с собой три дня, пока Торин не сказал, что если он не выбросит его, он будет спать с ним в одной постели. Рид рассмеялась — тихо, но искренне. Её смех разнёсся по камере, и на мгновение холод и страх отступили. — Он всегда был таким? — спросила она. — Всегда, — ответил Фили, и в его голосе была любовь. — Он никогда не умел сидеть на месте. Он всегда искал приключения, даже если они были у него под носом. Он — как огонь. Его не погасить. — А ты? Он помолчал, и его рука сжала её плечо чуть крепче. Тени от факелов плясали на его лице, делая его черты более резкими, более тёплыми. — Я — как камень, — сказал он. — Я стою на месте, пока огонь не согреет меня. И тогда я становлюсь тёплым. Рид посмотрела на него, и в её глазах была такая нежность, что у него перехватило дыхание. — Ты согреваешь меня, — сказала она. Он ничего не ответил, но его рука нашла её ладонь и сжала её. Они сидели в тишине, чувствуя тепло друг друга, и в этом было больше смысла, чем в любых словах. За решёткой эльфы-стражи переговаривались на своём певучем языке, но их голоса казались далёкими, неважными. Из соседней камеры донёсся голос Кили: — Эй, Фили! Ты там ещё жив? — Жив, — ответил Фили, повысив голос. — А ты? — Я — принц, — сказал Кили, и в его голосе была привычная озорная нотка. — Мы не умираем так легко. — Ты не умираешь вообще, — ответил Фили, усмехнувшись. — Ты слишком упрямый для этого. — А ты слишком сентиментальный, — парировал Кили. — Я слышал, как ты рассказывал Рид про сапог. Я думал, мы договорились не вспоминать об этом. — Мы не договаривались, — ответил Фили, и в его голосе была улыбка. — Ты просто попросил меня забыть, а я ничего не забываю. — Это ты упрямый, — фыркнул Кили, заключая так, но в его голосе была теплота. — Ладно, не буду мешать вашим разговорам. Только не рассказывай ей про ту историю с козой. — Какую историю с козой? — спросила Рид, и в её голосе было любопытство. — Никакой, — быстро сказал Кили, будто бы сам невольно чуть не выдал лишнее. — Фили, если ты расскажешь, я тебя убью. — Ты не сможешь, — сказал Фили почти издевательски. — Ты в соседней темнице. — Я найду способ, — пообещал Кили. Рид засмеялась, и её смех снова разнёсся по камере. В этот момент она чувствовала себя почти счастливой, несмотря на каменные стены и холод. С этими гномами даже тут могло быть комфортно.

***

А потом тишину нарушил звук шагов. Лёгких, почти бесшумных — совсем не похожих на тяжёлую поступь эльфов-стражей. Рид подняла голову и увидела Бильбо. Он шёл по коридору, прижимая к себе что-то, что блестело в свете факелов, и его лицо было бледным, но глаза горели решимостью. Он выглядел маленьким и хрупким среди каменных стен, но его походка была уверенной. Он двигался бесшумно, как тень, и Рид не могла поверить, что этот хоббит, который когда-то боялся всего, теперь крадётся по эльфийской темнице. К его счастью, дозорные куда больше горели желанием посетить пир звёздного света, пускай и тайком, в обход приказа, чем сторожить гномов, которые не успускали возможности остроумно пошутить. — Бильбо? — прошептала Рид, и её голос дрогнул от удивления. Будто она не ожидала увидеть его здесь, в этом каменном лабиринте. — Как ты...? — Я нашёл ключи, — сказал он, и в его голосе была та же решимость, что и в глазах. — И карту. Я знаю, как выбраться. Но нам нужно торопиться, пока эльфы не заметили пропажу. — А остальные? — спросил Фили, поднимаясь на ноги. — Я освобожу их, — сказал Бильбо, и в его голосе была уверенность. — Но сначала я должен вытащить тебя и Рид. Вы нужны мне, чтобы помочь остальным. Он вставил ключ в замок, и тот открылся с громким щелчком, который разнёсся по коридору. Фили рывком поднялся и схватил Рид за руку, не давая ей времени на раздумья. — Идём, — сказал он, и его голос был резким, почти грубым. — Нет времени. — Но другие... — начала она, пытаясь вырвать руку. — Их освободят, — сказал Фили, не разжимая хватки. — Мы должны идти сейчас. Если нас заметят, всё будет кончено. — Но я могу помочь им... — Рид, — сказал он, и его голос стал твёрже. — Нет времени для возражений. Мы идём сейчас. Вместе. Она хотела возразить, но он уже тянул её за собой, его пальцы сжимали её запястье так крепко, что она чувствовала его силу. Она подчинилась, чувствуя, как страх и адреналин смешиваются внутри неё. Она слышала, как за спиной Бильбо уже открывал другие камеры, как гномы с шёпотом выбирались из своих клеток.

***

Они бежали по каменным коридорам, следуя за Бильбо. Хоббит двигался быстро и бесшумно, как тень, и Рид удивлялась, как ему удаётся сохранять спокойствие в такой ситуации. Они проскальзывали мимо факелов, их тени метались по стенам, как живые существа, и каждый звук казался слишком громким. Рид слышала, как за ними следуют остальные — тяжёлые шаги гномов, сдавленные ругательства Двалина, который споткнулся о камень, и тихое ворчание Бофура. — Тихо! — шикнул на них Торин, и его голос был резким, как удар хлыста, пускай и не был громким. — Вы хотите, чтобы нас услышали? — Я хочу, чтобы мы не попали в ловушку, — ответил Двалин, но его голос стал тише. — Эльфы могут расставить нам ловушки. — Они не знают, что мы сбежали, — сказал Бильбо, не оборачиваясь. Вёл их, маленький пройдоха! — По крайней мере, пока. Они миновали несколько поворотов, и Рид начала путаться в коридорах. Казалось, они бежали по бесконечному лабиринту, и каждый поворот был таким же, как предыдущий. Но Бильбо уверенно вёл их вперёд, и Рид доверяла ему. — Куда мы идём? — спросил Ори, запыхавшись. — К винному погребу, — ответил Бильбо. — Там есть подземная река, которая ведёт наружу. — Винный погреб, — повторил Бомбур, и в его голосе послышалась надежда. — Там есть вино? — Там есть бочки, — ответил Бильбо. — И они спасут нам жизнь. Бильбо привёл их к винному погребу — огромному помещению, где на стеллажах стояли бочки с вином, а в воздухе витал терпкий, сладковатый запах. Где-то внизу журчала вода — подземная река, которая текла через королевство. Факелы освещали помещение, и их свет отражался от влажных каменных стен, создавая причудливые блики. — Мы спустимся в бочках, — сказал Бильбо, и его голос эхом разнёсся по погребу. — Это единственный способ выбраться незамеченными. Рид посмотрела вниз, на тёмную воду, и почувствовала, как страх сковывает её тело. Она не умела плавать. Она никогда не умела. Вода казалась ей чёрной и бездонной, и она представила, как она тонет, как вода заполняет её лёгкие, как она исчезает в этой темноте. — Я не могу, — прошептала она, и в её голосе был страх, который она не могла скрыть. Фили уже стоял рядом, его рука лежала на её плече. Его глаза были тёплыми и уверенными, и он смотрел на неё так, словно ничего не боялся. — Ты сможешь, — сказал он, и в его голосе была уверенность. — Я буду рядом. Я не дам тебе утонуть. — Я не умею плавать, — сказала она, и её голос дрожал. Правильно говорил её дед, что без реальной опасности научиться сложнее. — Я научу тебя, — ответил он, и в его глазах была такая искренность, что захотелось поверить его словам. — Когда мы выберемся, я научу тебя. А сейчас просто держись за бочку и доверяй мне. Она посмотрела на него, и в его глазах была та же решимость, что и у Бильбо. Она кивнула, чувствуя, как страх отступает, уступая место чему-то новому — доверию. Они забрались в бочки. Рид чувствовала, как дерево скользит под её пальцами, как вода холодит её ноги. Она вцепилась в край бочки, чувствуя, как адреналин заставляет её сердце биться быстрее. Фили был рядом, его рука касалась её, и это прикосновение была единственной точкой опоры в этом хаосе. — Опускаю! — крикнул Бильбо, предупреждая, и бочки покатились вниз, к воде. Рид закричала, когда бочка ударилась о воду, и ледяная волна окатила её с головой. Она вцепилась в край, чувствуя, как вода пытается вырвать её из убежища. Но она держалась, чувствуя, как адреналин вливается в её кровь, как страх превращается в ярость. Она слышала, как вокруг неё гномы кричат и ругаются, как их бочки сталкиваются друг с другом, и как вода бурлит и пенится вокруг них. — Держись! — крикнул Фили, и его голос пробился сквозь шум воды. Она видела его рядом, его лицо было бледным, но глаза горели решимостью. Он держался за свою бочку, но его взгляд был устремлён на неё, и в нём была такая забота, что у Рид перехватило дыхание. Она видела, как он тянется к ней, как его рука касается её бочки, чтобы удержать её на месте. — Я держусь! — крикнула она в ответ, и её голос звучал громче, чем она ожидала. Они плыли по течению, и вода несла их вниз, к выходу из королевства. Рид чувствовала, как ветер бьёт в лицо, как вода омывает её тело, как страх и адреналин смешиваются внутри неё. Она сжимала край бочки и смотрела вперёд, на свет, который пробивался в конце туннеля. И вдруг она увидела их — орков, которые ждали их внизу. Они стояли на берегу, готовые напасть. Их лица были уродливыми, и в их глазах горела злоба. — Орки! — крикнул Бильбо, и его голос прозвучал как приговор. Оружия у них не было толком. Придётся выкручиваться. Фили выхватил меч, который ему удалось у хранителя ключей вытащить, пока тот был под властью вина, и в его глазах был тот же огонь, что и всегда. Он встал на бочке, готовый сражаться, и в этом мгновении он казался Рид не принцем, а воином, который готов защищать своих товарищей до конца. Его движения были быстрыми и точными, как у хищника, и он отбивался от орков, которые пытались достать его с берега. — Прикрой меня! — крикнул он, и Рид схватила свой кинжал, припрятанный, чувствуя, как адреналин вливается в её кровь. Она не знала, сможет ли драться, но она знала, что должна попытаться. Орки напали, и началась битва. Рид видела, как гномы сражаются, как они отбиваются от врагов, как они защищают друг друга. Она сражалась рядом с ними, чувствуя, как её тело движется быстрее, чем она думает, как страх превращается в ярость. Она видела, как Кили стреляет из лука, как Двалин крушит орков топором, как Торин сражается с такой яростью, что даже орки отступают. И когда она увидела орка, который целился в Бофура, она не думала. Она прыгнула вперёд, вонзая кинжал в его спину с такой силой, что тот упал мёртвым. Она обернулась и увидела Фили, который смотрел на неё с гордостью. Его глаза сияли, и в них была такая теплота, что у Рид перехватило дыхание. — Молодец, — сказал он, и в его голосе была гордость. — Ты тоже, — ответила она, и её голос был хриплым от усилий.

***

Они выбрались на берег, тяжело дыша, и Рид упала на колени, чувствуя, как земля под ней твёрдая и надёжная. Прекрасное и такое долгожданное чувство. Она перевела дух и посмотрела на остальных. Гномы вылезали из реки, мокрые и уставшие, но живые. Кто-то смеялся, кто-то ругался, но все были рады, что они выбрались. — Все целы? — спросил Торин, оглядывая отряд. Конечно, он старался не терять бдительности, ведь это был его отряд и каждый играл важную роль. — Все, — ответил Балин, и в его голосе было облегчение. И тут Рид заметила рану Кили. Он сидел на камне, его лицо было бледным, а рука была залита кровью. Рид почувствовала, как внутри неё поднимается тревога. Она знала, что ему нужна помощь. Она знала, что нужно найти ацелас, чтобы вылечить его. «Но здесь, на каменистом берегу, едва ли можно найти хоть какие-то растения, — подумала она. — Да и я не лекарь тут. В Озёрном городе я постараюсь найти его. Я должна помочь ему». Она подошла к Кили и положила руку на его плечо. Сжала немного, пока ему помогали достать стрелу и перевязать. — Держись, — сказала она. — Мы поможем тебе. Он улыбнулся ей, и его улыбка была слабой, но в ней была благодарность. Иногда даже простые слова находили свой отклик. — Знаю, — сказал он. — Я знаю, что вы поможете. — Кили, — сказал Фили, подходя к брату. Его лицо было бледным, по всей видимости, от волнения, но он старался держаться спокойно. — Ты как? — Я в порядке, — ответил Кили, но его голос дрожал. — Просто царапина. — Это не царапина, — сказал Оин, склоняясь над ним. — Это глубокая рана. Нам нужно перевязать её иначе. — Мы сделаем это в более безопасном месте, — сказал Торин. — Нам нужно уходить. Орки могут вернуться.