Home Is Where The Dwarves Are / Дом Там, Где Гномы

Сознание возвращалось медленно, как вода, просачивающаяся сквозь трещины в камне. Сначала была только тьма — густая, тёплая, убаюкивающая. Рид плыла в ней, не чувствуя ни времени, ни пространства, ни своего тела. Это было похоже на сон без сновидений, на отдых, которого она не знала уже много дней. Она парила в этой темноте, и ей казалось, что она может оставаться здесь вечно, забыв о боли и усталости. А потом тьма начала рассеиваться, и первое, что она почувствовала, была прохлада. Она проникала сквозь одежду, касалась кожи, заставляя её дрожать. Прохлада была везде — в воздухе, в камне под ней, в металле, который она чувствовала кожей. Она была такой глубокой, что казалось, она проникла в самые кости, заставляя их ныть тупой, ноющей болью. Она чувствовала, как холод оседает на её веках, на губах, на кончиках пальцев, как он заползает под одежду и обнимает её ледяными объятиями. Второе, что она почувствовала, была тишина. Не та тревожная тишина леса, полная шёпотов и скрытых угроз, а глухая, каменная тишина, которая давила на уши, как вата. Она была такой плотной, что Рид слышала биение собственного сердца — медленное, тяжёлое, как удары колокола где-то вдалеке. В этой тишине даже дыхание казалось слишком громким, слишком грубым. Она слышала, как воздух входит в её лёгкие, как выходит обратно, и этот звук был единственным, что напоминало ей, что она жива. Горло будто бы сдавлено, и ей пришлось произвести несколько попыток, прежде чем удалось вздохнуть полной грудью. Каждый вдох давался с трудом, как будто она пыталась дышать сквозь плотную ткань. Она чувствовала, как мышцы горла напрягаются, как воздух с трудом проходит через суженные дыхательные пути. Она сделала глубокий вдох, и холодный воздух обжёг её лёгкие, возвращая её к реальности. Она медленно приоткрыла глаза. Свет проникал сквозь узкое окно, затянутое металлической решёткой, и падал на каменный пол косыми полосами, в которых танцевали пылинки. Он был тусклым и серым, как предрассветные сумерки. Он создавал причудливые тени на стенах, которые, казалось, жили своей собственной жизнью, двигаясь и переплетаясь в медленном танце. Рид смотрела на них, и ей казалось, что она видит в них лица, силуэты, очертания знакомых фигур. Она лежала на каменной скамье, и её тело было тяжёлым, как свинец. Каждый мускул болел, каждая кость ныла. Голова гудела, и в висках пульсировала тупая боль, которая отдавалась в затылке и спускалась по позвоночнику. К счастью или сожалению, с ней это случалось не впервые. Она знала это чувство — когда тело отказывается слушаться, когда каждый шаг даётся с трудом. Она привыкла к этому, но каждый раз это было испытанием. Она попыталась медленно сесть. Мышцы заныли протестом, и она оперлась на руки, чувствуя, как холодный камень обжигает её ладони. Она с трудом поднялась, чувствуя, как голова кружится, как мир плывёт перед глазами. Она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, и огляделась. Тут же она поняла, что её руки и ноги свободны — её не связали. Это было странно, но она не стала задаваться вопросом. Она провела рукой по лицу, чувствуя, как борода спуталась, как волосы слиплись от пота. Она была грязной, уставшей, но она была жива. И это было главное. Она смахнула с лица прядь волос и почувствовала, как пальцы касаются её бороды — она стала длиннее, гуще. Она привыкла к ней, и это ощущение было почти успокаивающим. Она была в клетке. Металлические прутья, толстые и холодные, окружали её со всех сторон, отделяя от остального пространства. Они были ржавыми, покрытыми патиной времени, и казались такими же древними, как сами стены этого места. Рид коснулась одного из прутьев, и металл обжёг её пальцы холодом. За решёткой она видела каменный коридор, тускло освещённый факелами, которые чадили и коптили. Их свет падал на стены, и тени плясали, как живые существа. Вдоль коридора стояли эльфы — высокие, стройные, с бледными лицами и скучающими взглядами. Они следили за пленниками, но в их глазах не было ни злобы, ни интереса — только равнодушие. — Рид, — раздался голос рядом, и она вздрогнула от неожиданности. Она повернула голову и увидела Фили. Он сидел рядом с ней на той же каменной скамье, и его лицо было бледным, но глаза — тёплыми и встревоженными. Он смотрел на неё с такой интенсивностью, словно пытался убедиться, что она действительно здесь, что она жива и её жизни и здоровью угрозы больше нет. Его рука лежала на её плече, и она чувствовала его тепло через ткань одежды. — Фили, — выдохнула она, и её голос был хриплым, как будто она долго молчала. Слова царапали горло, и она сглотнула, чувствуя, как сухость мешает говорить. — Где мы? — В темницах короля эльфов, — сказал он, поясняя очевидное, и в его голосе была горечь. Но в её состоянии, отходя после обморока, сложно было думать здраво. — Трандуил заточил нас здесь. Мы — его пленники. Он считает, что мы угроза для его леса. Рид закрыла глаза, чувствуя, как воспоминания возвращаются — лес, пауки, бегство, эльфы на поляне. Она помнила, как её ноги подкосились, как она упала в чьи-то руки. Руки Фили. Она помнила его голос, который звал её, его руки, которые держали её, когда она падала. — Как долго я была без сознания? — спросила она, открывая глаза и глядя на него. Она пыталась сосредоточиться, но голова всё ещё кружилась, и каждое движение давалось с трудом. — Несколько часов, — ответил он, и его голос стал мягче. — Ты потеряла сознание, когда мы встретили эльфов. Я думал... я боялся, что лес отравил тебя. Но ты просто упала от усталости. Оин сказал, что ты переутомилась. Ты слишком много отдала в этой битве. — Он помолчал, и в его глазах мелькнула тень боли. — Я думал, что потерял тебя. Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась слабой. Её губы дрожали, и она чувствовала, как холод снова проникает в её тело. — Я в порядке, — сказала она. — Просто... слишком много всего. Спасибо, что был рядом. Фили смотрел на неё, и в его глазах была тревога, которую он не пытался скрыть. Он протянул руку и коснулся её плеча, а затем провёл ладонью вниз по её руке, останавливаясь на её пальцах. Её руки были холодными, как лёд, и он начал растирать их, согревая своим теплом. Его пальцы были грубыми, но его прикосновения были нежными, почти благоговейными. — Ты дрожишь, — заметил он, и его голос был почти шёпотом. — Ты замёрзла. — В темницах всегда холодно, — ответила она, но не убрала руки. Она чувствовала его прикосновения, его тепло, и это было успокаивающим. Она закрыла глаза, позволяя себе насладиться этим моментом. Его ладони были шершавыми, но в них было столько тепла, что она чувствовала, как оно проникает в неё, разгоняя холод. Он помолчал, сжимая её ладони в своих, и его взгляд стал серьёзным, почти пронзительным. Он смотрел на неё так, словно пытался запомнить каждую черту её лица, каждую морщинку, каждую прядь волос. — Я переживал, — сказал он искренне, открывая душу нараспашку, и его голос дрогнул. — Когда ты упала... я думал, что потерял тебя. Я не мог этого скрыть. Я не хочу скрывать это. Рид смотрела на него, и внутри неё что-то дрогнуло. Она видела, как он смотрит на неё, как его глаза наполнены теплом и страхом, и она знала, что он говорит правду. В его голосе была такая искренность, что у неё перехватило дыхание. — Я здесь, — сказала она тихо. — Я никуда не ушла. — Я знаю, — ответил он, и его голос стал чуть твёрже. — Но я не хочу, чтобы это повторилось. Я не хочу, чтобы ты снова рисковала собой. Пожалуйста, не нужно. — Ты тоже рискуешь, — сказала она, и в её голосе была лёгкая усмешка. — Мы все рискуем. Это часть похода. Контракты подписаны, дороги назад нет. Фили покачал головой, и в его глазах мелькнула тень улыбки. — Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказал он. — Даже в темнице ты находишь повод для шуток. Она улыбнулась, и на мгновение ей показалось, что всё не так уж плохо. Они были вместе, они были живы, и это было главное. Она чувствовала его руки на своих, его тепло, и знала, что он тоже здесь.

***

Время в темнице тянулось медленно, как патока. Рид и Фили сидели рядом на каменной скамье, и тишина между ними была наполнена чем-то тёплым и уютным. Они говорили — о многом и ни о чём. Говорили на гномьем, чтобы эльфы не понимали их, и это придавало их разговорам особую, почти интимную атмосферу. — Я никогда не думал, что буду сидеть в темнице с самой храброй гномкой, которую я знаю, — сказал Фили, и в его голосе была лёгкая усмешка. — Я тоже не думала, что буду сидеть в темнице с принцем, — ответила Рид, и её голос звучал тепло. — Но, видимо, судьба любит шутить. — Судьба, — повторил он, и в его голосе появилась задумчивость. — Знаешь, я никогда не верил в судьбу. Я верил в планирование, в подготовку, в то, что всё зависит от нас. Но когда я встретил тебя... я начал верить. Рид посмотрела на него, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. — Что ты имеешь в виду? Он помолчал, глядя на неё, и в его глазах был тот же свет, что всегда — тёплый, уверенный, обещающий. — Я имею в виду, что ты появилась в моей жизни не случайно, — сказал он. — Ты — не случайность, Рид. И я верю, что ты здесь, чтобы остаться. Она почувствовала, как её горло сжимается. Она хотела сказать что-то — сказать, что она тоже верит, что она тоже чувствует, — но слова застряли в горле. — Я рада, что я здесь, — сказала она наконец. — Я рада, что я с вами. С тобой. Фили улыбнулся, и его улыбка была тёплой, как солнечный свет, пробивающийся сквозь тучи. — Когда я был маленьким, — сказал он, и его голос стал тише, — моя мама рассказывала мне истории о том, как она встретила моего отца. Она говорила, что когда ты встречаешь того, кто тебе нужен, ты чувствуешь это внутри. Как будто что-то щёлкает на своё место. Рид смотрела на него, и в её глазах мелькнуло удивление. — Твоя мама... она была мудрой? — Она всегда была самой мудрой женщиной, которую я знал, — ответил он, и в его голосе была гордость. — Она знала, как читать характеры гномов, людей и эльфов, как видеть их сущность. И если бы она увидела тебя, она бы одобрила. Я знаю это. — Ты так думаешь? — спросила Рид, чувствуя, как внутри неё разливается что-то тёплое. — Я уверен, — сказал он. — Она всегда говорила, что я найду ту, кто будет сильной и доброй, кто будет идти со мной до конца. И я нашёл тебя. Она бы гордилась мной. Рид почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она не знала, что сказать. Она чувствовала, как его слова касаются её души, как они остаются там, чтобы никогда не исчезнуть. — Я хочу познакомить вас, — сказал он, и его голос был почти мечтательным. — Когда мы выберемся, когда всё закончится... я хочу, чтобы ты встретила её. Она живёт в Синих горах, ждёт новостей от нас. — Я хочу этого, — ответила Рид, и в её голосе была уверенность. — Я хочу встретить её. Они замолчали, и тишина между ними была наполнена обещаниями. Рид сидела рядом с Фили, чувствуя, как его рука сжимает её ладонь, и знала, что это — не конец. Это только начало.

***

А потом они услышали шаги. Тяжёлые, уверенные, они разносились по каменному коридору, приближаясь к их клетке. Рид подняла голову и увидела, как двое эльфов ведут Торина. Он был бледен, его руки были скованы цепями, но его лицо оставалось суровым и непокорным. Он шёл с высоко поднятой головой, и в его глазах горел тот же огонь, что всегда. — Торин, — сказал Фили, и его голос был напряжённым. Король гномов остановился у их клетки и посмотрел на них. Он выглядел усталым, но его глаза горели тем же огнём, что всегда. — Они не хотят слушать, — сказал он, и в его голосе была горечь. — Трандуил требует, чтобы мы рассказали ему, зачем идём в Эребор. Он не верит, что мы просто проходим мимо. И хочет вернуть свои чёртовы камни. — А что мы ему сказали? — спросил Фили. — Правду, — ответил Торин. — Но он не хочет её слышать. Он видит в нас врагов, шпионов. Он не отпустит нас, пока не получит то, что хочет. Рид смотрела на Торина, и внутри неё поднималось спокойствие. Она знала, что так должно быть. Она знала, что Торин не сломается, что он будет стоять на своём, и что они найдут способ выбраться. Торина увели дальше, и его шаги стихли. Фили снова повернулся к ней, и его лицо было мрачным. — Он не сдастся, — сказал он. — Но мы не можем сидеть сложа руки. Мы должны найти способ выбраться. Рид смотрела на него, и на её лице было странное спокойствие, которое не ускользнуло от его внимания. — Ты не выглядишь встревоженной, — произнес он, и в его голосе послышалось удивление. — Почему? — Что толку метаться? — сказала она, и её голос был ровным и уверенным. Такой ответ был логичен. — Я видела, что здесь нет ни одного выхода, из которого мы могли бы выбраться без ключа или стражи. Только силы потратим. Фили посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то — удивление, восхищение, нежность. — Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказал он тихо. — Как ты можешь быть такой спокойной в такой ситуации? — Потому что я знаю, — сказала она, и в её голосе была уверенность, которую она чувствовала. — Я знаю, что мы выберемся. Мы не останемся здесь навсегда. Это просто ещё одно испытание. Мы пережили варгов, пережили горы, пережили Лихолесье. Мы переживём и это. Фили смотрел на неё, и в его глазах была такая теплота, что у неё перехватило дыхание. — Ты — самая сильная гномка, которую я знаю, — сказал он. — И я рад, что ты здесь. С нами. Рид улыбнулась ему, чувствуя, как внутри неё разливается тепло. Она не знала, что ждёт их впереди, но она знала, что они справятся. Вместе.

***

Они сидели в темноте, и холод каменных стен казался не таким пронизывающим, когда рядом был кто-то, кто согревал её теплом своего присутствия. Она смотрела на него, и знала, что это — не конец. Это только начало. — Расскажи мне ещё о своей маме, — попросила она, и её голос был мягким. Фили улыбнулся, и в его глазах загорелся тёплый свет. — Она была невысокой, как все гномки, но в ней была сила, которой я не видел ни у кого, — сказал он. — Она могла одним взглядом успокоить меня, когда я злился. Она могла сделать так, что любой камень в её руках становился произведением искусства. Она была... она была всем. — Она похожа на тебя? — спросила Рид. — По характеру — да, — ответил он. — Она упрямая, как скала. И она никогда не сдаётся. Даже когда всё идёт не так, она находит силы идти вперёд. Как ты. Рид почувствовала, как её сердце сжимается от тепла. — Я хочу встретить её, — сказала она. — Я хочу увидеть ту, кто вырастила такого сына. Фили посмотрел на неё, и в его глазах была такая нежность, что у неё перехватило дыхание. — Она будет рада познакомиться с тобой, — сказал он. — Я знаю это. Они замолчали, и тишина между ними была наполнена обещаниями. Рид сидела рядом с Фили, чувствуя, как его рука сжимает её ладонь, и знала, что это — не конец. Это только начало. «Мы выберемся, — думала она. — Мы обязательно выберемся. И тогда я смогу сделать всё, чтобы они остались живы. Даже если нужно будет пожертвовать собой». И где-то в глубине души она чувствовала, что это обещание — самое важное, которое она когда-либо давала. Пускай и только себе.