Love Rock + Cars

      Дамиано очнулся из сна так, словно вынырнул из-под толщи мутной ледяной воды. Тяжелое, пульсирующее похмелье обволакивало затылок, а во рту стоял едкий привкус желчи и дорогого виски. Каждая мышца гудела, отказываясь подчиняться. Небрежно скомканные шелковые простыни хранили запахи беспорядочной ночи: чужой сладковатый парфюм, перегар и едва уловимый, но такой знакомый химический холодок.              Он с трудом разлепил веки. Резкий утренний свет, бьющий сквозь панорамные окна римского пентхауса, вонзился в глаза болезненной вспышкой.              — О боже… — хрипло выдохнул он, прикрывая лицо рукой.              В зеркальных панелях шкафа напротив он поймал свое отражение: спутанные темные волосы, землисто-серая кожа, воспаленные глаза. Идеальный фасад рок-звезды трещал по швам. На смятой половине кровати, уткнувшись лицом в подушку, мирно спала девушка.              «Кто она вообще такая?» — стрельнула тупая мысль, но тут же увязла в вате головной боли. Он попытался выудить из памяти хоть обрывок вчерашнего вечера. Клуб, вспышки камер, чей-то смех, дорожки белого порошка на стеклянном столике в вип-зоне. И пустота.              Дамиано осторожно, стараясь не делать резких движений, убрал чужую руку со своей груди и сел на краю матраса. Тело ныло. На полу валялась пустая бутылка из-под бурбона, и, вставая, он чудом не задел ее ногой — стеклянный звон сейчас убил бы его на месте.              — Куда ты собрался? — раздался за спиной хрипловатый женский голос. Девушка приподнялась на локтях, щурясь от солнца, — Господи, как раскалывается башка… Что мы вчера пили?              Дамиано передернуло. Даже ее тихий голос царапал барабанные перепонки.              — Не помню, — сухо бросил он. Внутри мгновенно всколыхнулась волна глухого, токсичного раздражения. — Можешь просто помолчать?              — Ммм… А ночью ты просил меня быть погромче, Дами. В уголках ее губ скользнула ленивая, самодовольная усмешка.              От этого уменьшительно-ласкательного «Дами» у него свело челюсть.              — Не называй меня так, — отрезал он, не оборачиваясь. Запустив пальцы в волосы, он до боли сжал пряди, пытаясь привести себя в чувство.              Он оставил ее там, шагнув в ванную комнату как за линию фронта. Щелкнула задвижка. Включив ледяную воду на полную мощность, Дамиано встал под душ прямо так, не дожидаясь, пока она согреется, и даже не сняв с пальцев тяжелые кольца. Он оперся руками о мраморную плитку. Вода обжигала кожу, смывая пот, чужие прикосновения и остатки ночного адреналина, но не могла смыть тошнотворную внутреннюю пустоту. Ему предстояло написать еще целый альбом, а внутри не было ни строчки. Только пепел.              Накинув белый махровый халат, он вернулся в гостиную, чувствуя непреодолимое желание выпить двойной эспрессо, от которого его желудок наверняка бы свернулся в узел. Экран брошенного на кресло телефона пульсировал от десятков уведомлений. Несколько пропущенных от менеджера, пара от брата Якопо и сообщение от матери:              «Не забудь про обед. И не опаздывай, как обычно».              — Прекрасно, — саркастично процедил он сквозь зубы.              Времени не оставалось. Ему предстояло пережить два долгих дня семейного ужина, притворяясь живым и счастливым. Натянув черные джинсы и темную водолазку, Дамиано закинул вещи в дорожную сумку. Девушка уже оделась и красила губы у зеркала в прихожей.              — Вспомнил что-нибудь? — бросила она на него оценивающий взгляд.              — Немного, — солгал он, глотая таблетку ибупрофена всухую. В нем не осталось ни интереса, ни влечения. Просто очередной призрак из череды одинаковых ночей. Он подхватил небрежно брошенную на спинку кресла кожаную куртку и сумку. Не оборачиваясь на прощание, шагнул за порог. Тяжелая дверь пентхауса захлопнулась с мягким, глухим щелчком, отрезая его от спертого воздуха спальни. Сцена была окончена.              Спуск в стеклянной капсуле скоростного лифта показался бесконечным — холодные зеркала кабины безжалостно фиксировали каждую тень на его осунувшемся лице, пока этажи стремительно летели вниз. На подземной парковке было промозгло, эхо шагов вязло в бетонных сводах. Затонированный черный минивэн уже ждал с включенным двигателем, больше похожий на катафалк для его свободы, чем на премиум-трансфер. Дамиано рухнул на заднее сиденье, тут же подняв глухую перегородку, отгораживающую его от водителя. В салоне стерильно пахло новой кожей и кондиционером. Он откинул голову на подголовник и закрыл глаза, позволяя монотонному гулу мотора заполнить звенящую в ушах пустоту.              Логистика этого дня выматывала заранее. Римский утренний трафик до аэропорта Чампино, час лету на частном джете до Милана, а оттуда — тяжелый, изматывающий путь на север, к горам и озеру Маджоре.              Через три часа шасси бизнес-джета мягко коснулись полосы миланского аэропорта Линате. Дамиано проигнорировал ожидавшего его корпоративного водителя с табличкой. Ему физически нужно было одиночество и контроль. У стойки премиум-проката он забрал ключи от темно-синего Lamborghini Urus — агрессивного, тяжелого кроссовера, который без проблем сожрет заснеженные горные серпантины Пьемонта.              «Не плохо…» — подумал он, падая в глубокое кожаное кресло и заводя мотор. Низкий рык V8 немного успокоил нервы.              Он успел только выехать на платную автостраду, как телефон на приборной панели снова ожил. Jacopo. Выругавшись, Дамиано все же нажал на кнопку ответа на руле.              — Ты там живой вообще? — раздался в динамиках голос брата, перекрываемый шумом дороги. — Мне не нравится твое молчание. Что происходит?              — Не уверен, — Дамиано устало потер переносицу свободной рукой. — Я выехал из Милана, осталось часа полтора, если не будет пробок.              — Отлично. Сделай крюк через Орта-Сан-Джулио. Нужно… — Якопо начал что-то быстро объяснять, но пульсирующая боль в висках Дамиано заглушила смысл слов.              — Какого черта, Якопо?! — взорвался он, сильнее сжимая обтянутый алькантарой руль. — Я тебе элитное такси? Мне плевать, чья она там дочь и кого надо забрать, я вообще не хочу никого видеть!              — Дам, просто сделай это, — жестко перебил брат, полностью игнорируя его истерику. — Это по пути. И Пьетро очень просит. До встречи.              Звонок оборвался прежде, чем Дамиано успел послать его к черту. Он с глухим рычанием ударил ладонью по рулю. Девушка. Какая-то очередная родственница, подросток или мамина протеже, которую ему теперь придется терпеть в закрытом салоне целый час, выслушивая идиотскую болтовню. Это было абсолютно последнее, чего ему сейчас хотелось.              Система тут же переключилась на следующий входящий звонок. Mamma.              — Дами, ты в порядке? Почему ты игнорируешь сообщения? — в ее тоне читалась привычная смесь тревоги и упрека.              — Мама, я просто вымотан, — его голос прозвучал глуше, чем он рассчитывал. — Я сегодня сам за рулем. И Якопо уже повесил на меня какую-то попутчицу в Орта-Сан-Джулио. Мне нужно немного помолчать.              — О, он дозвонился! Будь осторожен на серпантинах. И прошу тебя, не гони! — быстро сказала она, словно боясь, что он передумает и высадит девчонку на обочине.              — Ладно, приеду вовремя.              Он сбросил вызов, отрезая себя от внешнего мира. Урус уверенно глотал километры идеального асфальта, унося его прочь от Милана. Пейзаж за окном менялся: промышленные зоны сменились холмами, а воздух за бортом стремительно леденел. На склонах показались первые, острые языки снега. Дамиано со злостью вдавил педаль газа, позволяя тяжелой машине рвануть вперед. Если ему придется терпеть кого-то рядом с собой, он хотя бы доедет туда так быстро, как только сможет.              Впереди была извилистая дорога, семья и чертов крюк в Орта-Сан-Джулио. Но пока в салоне висела идеальная, глухая тишина, нарушаемая лишь урчанием мотора, он мог хотя бы на час сделать вид, что всё под контролем.