Сыграй на моих венах

Утро началось с тишины. Той самой, напряжённой, какая бывает в доме после большой грозы — когда всё вроде бы успокоилось, но воздух ещё пахнет озоном, и все ждут, не ударит ли новая молния. Варвара спустилась к завтраку первой. Это было необычно — обычно она спала до полудня, особенно после ссор с отцом, — но сегодня что-то изменилось. Она была одета строго: чёрный брючный костюм, волосы собраны в тугой пучок, на лице ни грамма косметики, кроме бальзама для губ. Студенческий билет лежал в сумке. Она шла в университет.Виктор Матвеев, сидевший за столом с чашкой кофе и деловыми бумагами, поднял на неё глаза и на мгновение замер. Он явно не ожидал увидеть дочь так рано и в таком виде. — Доброе утро, — сухо произнёс он. — Доброе, — так же сухо ответила Варвара, садясь за стол и наливая себе чай. Она не смотрела на отца. Она вообще старалась не смотреть в его сторону, чтоб не портить себе настроение ещё сильнее. — Ты идёшь на пары? — в его голосе прозвучало осторожное удивление, смешанное с подозрением. — Да. Ты же этого хотел. Виктор помолчал, потом кивнул и вернулся к бумагам. Он был достаточно умён, чтобы не развивать тему. Дочь пошла на уступку — пусть и временную, пусть и вынужденную. Не стоило давить сейчас, ведь это могло бы привести к новой ссоре. Семён, стоявший в дверях столовой, наблюдал эту сцену молча. Он уже знал, что сегодня сопровождает Варвару в университет. Таков был приказ Виктора, телохранитель должен находиться поблизости всегда, когда девушка покидает территорию особняка. Так что после завтрака он вывел машину из гаража, проверил всё и стал ждать. Варвара вышла через двадцать минут. Она села на заднее сиденье, демонстративно хлопнув дверцей, и уставилась в окно. За всю дорогу до университета она не проронила ни слова. Семён тоже молчал. Он давно усвоил: не лезь, когда не просят. Его дело — довезти, охранять, ждать. Остальное не входило в его обязанности. Университетский корпус юридического факультета возвышался над улицей серой бетонной громадой — уродливое наследие советской архитектуры, которое местные студенты называли «Крематорием». Семён остановил машину у входа, вышел из машины и открыл дверь для Варвары. Она выбралась наружу с таким видом, словно шла на эшафот. — Я буду здесь через три часа, — сказал он . — Если что-то случится, звоните. Или просто выйдите. Я буду на связи. — Ничего не случится, — бросила Варвара, закидывая сумку на плечо. — Это просто универ. Что может случиться в универе? Она ушла, а Семён остался стоять у машины, провожая её взглядом. Что-то в её последней фразе ему не понравилось. Слишком уж она была беспечной. Слишком не похожей на обычную Варвару, которая всегда ждала подвоха отовсюду. Но он отогнал эти мысли, сел в машину, достал телефон и принялся ждать.Три часа пролетели незаметно. Семён успел проверить сводки, ответить на пару сообщений от Саши и даже задремать на десять минут. А потом начался дождь.Это был не просто дождь — это был ливень, обрушившийся на город с такой силой, что дворники автомобиля не справлялись с потоком воды. Семён выругался сквозь зубы, включил фары и стал вглядываться в двери университета, ожидая, когда появится Варвара.Она появилась через несколько минут. Но появилась не так, как он ожидал.Двери университета распахнулись, и Варвара вылетела из них бегом. Не вышла — именно вылетела, спотыкаясь на высоких каблуках, прижимая к груди сумку, с растрёпанными волосами и лицом, на котором застыло выражение, которого Семён у неё ещё не видел. Страх. Чистый, животный, неприкрытый страх.За ней, буквально в нескольких шагах, из дверей вышел парень. Высокий, широкоплечий, с короткой стрижкой и лицом человека, который привык брать то, что хочет. Он что-то кричал ей вслед, но слов было не разобрать из-за шума дождя.Семён вылетел из машины быстрее, чем успел осознать, что делает.Варвара добежала до него за считанные секунды. Она врезалась в него, вцепилась пальцами в его куртку и одним движением юркнула за его спину, прижавшись к ней всем телом. Семён почувствовал, как она дрожит. Крупной, неконтролируемой дрожью. — Он... он... — она задыхалась. — Он меня лапал... я сказала «нет», а он... он ударил меня... Что-то внутри Семёна оборвалось.Он опустил взгляд и увидел её руки. На запястьях расплывались багровые пятна — следы от грубых пальцев, сжимавших слишком сильно. А на левой щеке горел красный отпечаток ладони. Семён поднял глаза. Парень уже подошёл. Он остановился в паре метров, тяжело дыша, и осклабился: — Слышь, мужик, отдай девку. Это наше личное дело. Мы сами разберёмся. Семён ничего не ответил. Он мягко, но настойчиво отвёл Варвару в сторону, открыл заднюю дверь машины и усадил её на сиденье. — Сидите здесь, — сказал он тихо. — Закройте дверь. Не выходите. Что бы ни происходило — не смотрите в окно. Поняли? Варвара подняла на него глаза. В них стояли слёзы — нет, не пролитые, просто стояли, как вода в переполненной чаше, — но она кивнула. Она впервые за всё время их знакомства не спорила. Не язвила. Не огрызалась. Просто кивнула и закрыла дверь.Семён развернулся к парню.Дождь хлестал по лицу, стекал за шиворот, но он не чувствовал холода. Внутри у него разгорался тот самый огонь, который он привык гасить годами. Огонь, который когда-то помог ему выжить в горах Афганистана и который потом чуть не разрушил его жизнь на гражданке. Контролируемая ярость. Он ненавидел когда кто-то смел трогать тех, кто слабее тебя. Парень, кажется, что-то почувствовал, потому что его ухмылка дрогнула. — Эй, ты чё, глухой? Я сказал... Он не договорил. Семён шагнул вперёд — не быстро, не резко, но так, что расстояние между ними сократилось до полуметра за долю секунды. Парень инстинктивно отшатнулся, но было поздно. — Ты её трогал, — сказал Семён. Это был не вопрос. Это была констатация факта. — Да пошёл ты... Парень замахнулся для удара. Это было ошибкой.Семён перехватил его руку в воздухе — легко, как ловят брошенный ребёнком мяч, — и одним движением вывернул запястье под неестественным углом. Парень вскрикнул. Семён не остановился. Он развернул противника, заломил руку за спину и толкнул лицом в капот машины. Металл гулко ухнул. — Ты её ударил, — продолжал Семён всё тем же ровным, даже скучающим тоном. — Ты оставил синяки на её руках. Ты ударил её по лицу. — Да пошла она, эта сучка! — прохрипел парень. — Она сама меня довела! Ходит тут, строит из себя недотрогу, а на самом деле... Семён нажал чуть сильнее. Парень взвыл. — Я сейчас говорю, — голос телохранителя стал ниже, тише, и от этого в сто раз страшнее. — Ты слушаешь. Запомни эти слова, потому что второй раз я их повторять не буду. Он наклонился к самому уху парня. — Ты больше никогда не подойдёшь к Варваре. Ты не будешь смотреть на неё. Не будешь говорить с ней. Если ты увидишь её в коридоре, ты развернёшься и уйдёшь в другую сторону. Если она окажется с тобой в одной аудитории, ты пересядешь. Ты понял меня? — Да пошёл ты... Семён нажал ещё сильнее. В тишине, нарушаемой только шумом дождя, отчётливо хрустнула кость. Парень закричал — на этот раз по-настоящему, от боли. — Ты понял меня? — повторил Семён. — Да! Да, понял! Отпусти, слышишь! Отпусти! Семён отпустил. Парень отшатнулся, прижимая сломанную руку к груди, и посмотрел на него с выражением чистого, ужаса. В глазах напротив он не увидел ни гнева, ни ярости — только холодную, равнодушную пустоту. Так смотрит хирург на скальпель. Или снайпер в прицел. — Если я узнаю, что ты снова к ней приблизился, — добавил Семён, вытирая руки о платок, который достал из кармана. — я вернусь. И это будет не рука. Ты понял? Парень не ответил. Он развернулся и побежал — спотыкаясь, скользя по мокрому асфальту, прижимая к груди сломанную конечность. Семён проводил его взглядом, потом убрал платок обратно в карман, поправил куртку и медленно, размеренно выдохнул.Он стоял под дождём ещё минуту, давая себе остыть. Огонь внутри постепенно угасал, сменяясь привычной пустотой. Потом он обошёл машину, сел за руль и закрыл дверь.В салоне было тихо. Варвара сидела на заднем сиденье, обхватив себя руками. Слёзы наконец прорвались и теперь текли по её щекам, смешиваясь с дождевой водой. Она смотрела в одну точку перед собой и даже не пыталась их вытирать. Семён посмотрел на неё в зеркало заднего вида. — Едем домой, — сказал он ровно. — Там безопасно. Варвара ничего не ответила. Только кивнула - коротко,, не поднимая глаз.Машина тронулась с места и скрылась за пеленой дождя.Дорога до особняка прошла в молчании. Семён несколько раз ловил себя на том, что смотрит на Варвару в зеркало заднего вида. Она сидела, отвернувшись к окну, и плечи её едва заметно вздрагивали. Он не знал, что сказать. Не знал, что вообще можно сказать в такой ситуации. Он умел ломать кости и обезвреживать противников. Он не умел утешать. Поэтому он просто вёл машину.Когда они въехали в ворота особняка, дождь начал стихать. Семён припарковал машину у главного входа, вышел и открыл дверь для Варвары. Она выбралась наружу медленно, неуверенно, словно каждое движение давалось ей с трудом. Сумку она по-прежнему прижимала к груди, а рукава пиджака были мокрыми от слёз и дождя.В холле было тепло и светло. И, к несчастью, не пусто.Дмитрий и Ирина сидели в гостиной. Они о чём-то разговаривали, но когда Варвара и Семён переступили порог, разговор оборвался на полуслове. Брат и сестра одновременно подняли головы и одновременно замерли.Варвара стояла в дверях гостиной, и вид у неё был страшный. Мокрая одежда прилипла к телу, волосы растрепались, тушь размазалась по щекам. Но самое главное — синяки. Багровые, уже начавшие темнеть отметины на запястьях. И отчётливый след от ладони на левой скуле.Ирина вскочила с дивана первой. Её лицо, обычно спокойное и немного насмешливое, изменилось в одно мгновение. Карие глаза расширились, губы сжались в тонкую линию. — Варя, — выдохнула она, делая шаг к сестре. — Что... что случилось? Варвара открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Она просто стояла и смотрела на сестру, и в этом взгляде было что-то такое, от чего у Ирины похолодело внутри. Дмитрий поднялся с дивана медленнее, но его реакция была страшнее. Он не кричал. Не задавал вопросов. Он просто посмотрел на Семёна — и в этом взгляде читался один-единственный вопрос: «Кто?» Семён встретил его взгляд. — Однокурсник. Пытался домогаться. Ударил. Я вмешался. — Где он? — голос Дмитрия был тихим и ровным, но в нём звенела сталь. — Уехал. Со сломанной рукой. Больше не появится. Дмитрий задержал взгляд на Семёне на несколько секунд дольше, чем требовалось. Потом коротко, резко кивнул и перевёл взгляд на сестру. — Варя. Иди сюда. Варвара сделала шаг. Потом ещё один. А потом она сломалась.Она рухнула в объятия брата, уткнулась лицом в его плечо и разрыдалась. Не так, как плакала раньше — навзрыд, с криками, с истерикой. Нет, на этот раз она плакала тихо, горько, безнадёжно, как человек, который долго держался и наконец позволил себе отпустить. Плечи её тряслись, пальцы вцепились в футболку брата с такой силой, что костяшки побелели.Дмитрий обнял её крепко, прижал к себе, положил подбородок на её макушку. Он ничего не говорил. Просто стоял и держал её, позволяя выплеснуть всё.Ирина подошла ближе, положила руку на плечо сестры и тихо, почти шёпотом, спросила: — Кто он? Как его зовут? Варя, скажи мне. — Не надо, — глухо ответила Варвара, не поднимая головы. — Не надо, Ира. Он уже наказан. Семён... он его... Она не договорила, но Ирина поняла. Она перевела взгляд на телохранителя, который всё ещё стоял в дверях, прямой, как штык, и смотрел на них. Она ничего не сказала мужчине, но он понял всё по короткому взгляду. Дмитрий тем временем мягко отстранил сестру и заглянул ей в лицо. — Пойдём наверх. Тебе нужно переодеться. И обработать синяки. У меня есть мазь, хорошая. Ира, принесёшь? — Уже иду, — Ирина развернулась и направилась к лестнице, но у дверей остановилась и снова посмотрела на Семёна. — Я буду в коридоре, — сказал он. — Если понадоблюсь — позовите. Он вышел из гостиной, оставляя семью наедине с их болью. Но у дверей всё же задержался на мгновение. Посмотрел на Варвару — маленькую, дрожащую, испуганную, так непохожую на ту фурию, которая подкладывала ему мышей в постель и кричала, что уничтожит его за две недели. И что-то в нём перевернулось.Он прикрыл дверь и остался в коридоре. Один. С мыслями, которые не хотел думать.Час спустя Варвара сидела в комнате Дмитрия, завёрнутая в плед. Она уже переоделась в сухую одежду, и Ирина аккуратно наносила ей на запястья какую-то дорогую мазь, от которой кожа приятно холодила. Дмитрий сидел на краю кровати, вертя в пальцах медиатор, и молчал. — Я в порядке, — сказала Варвара в третий раз за последние полчаса. Голос у неё был глухим, но уже не дрожал. — Правда. Я просто испугалась. Он был... он был сильным. Я пыталась вырваться, но... — Ты не виновата, — резко оборвал её Дима. — Слышишь? Не смей даже думать о том, что ты виновата. Ты не виновата. — Я знаю, — Варвара слабо улыбнулась. — Я просто говорю. Я пыталась вырваться, а он держал. А потом ударил. Я думала, он меня не отпустит. А потом я увидела Семёна. Он стоял у машины. И я побежала. Просто побежала к нему. Я даже не думала. Ноги сами понесли. Ирина и Дмитрий переглянулись. В их взглядах промелькнуло что-то, чего Варвара не заметила. Понимание. Тихое, осторожное понимание.Она помолчала, потом добавила — тихо, почти шёпотом: — Я даже не сказала ему спасибо. — Скажешь, — Дмитрий встал и потрепал сестру по волосам. — Завтра. Сегодня отдыхай. И знаешь что? — Что? — Я рад, что он здесь. Этот твой цербер. Впервые за долгое время я действительно рад. Варвара ничего не ответила. Но где-то глубоко внутри, в самом тесном уголке души, она тоже была рада. И это пугало её больше, чем тот парень в университете. Потому что гнев можно контролировать. Страх можно пережить. А вот это чувство — тёплое, незнакомое, робкое — контролировать было нельзя.Она не знала, что с ним делать.Семён в это время стоял в коридоре, прислонившись к стене, и смотрел в темноту за окном. Дождь закончился. Небо прояснилось. Где-то вдалеке загорались первые звёзды. Он думал о том, что эта работа должна была стать просто прикрытием. Просто способом лечь на дно, переждать, исчезнуть. Но теперь всё усложнилось. Теперь здесь была эта девчонка с рыжими волосами и серо-зелёными глазами. Девчонка, которая бесила его до скрежета зубов, но теперь он начинал чувствовать что-то, и это что-то пугало его.