второе день рождения.

.. прежний холод оставил после себя мерзкий шлейф на измученном теле множеством синяков и гематом. простреленное колено, кажется, перестало ныть и отзываться о себе острой болью. в ушах стоит белый шум, а перед глазами медленно выстраивается картина всего прожитого. .. грязный подвал, двое трупов рядом, над которыми стали кружить мухи, трупный запах, кажется, начал просачиваться в деревянные стены. в углу было свежее бездыханное тело с простреленным лбом. связанные руки за спиной больше никогда не будут неприятно ныть от натертостях на запястьях, а кровь навсегда останется на бледном теле. высокий силуэт рыжеволосого мужчины нависал сверху, свеча маленьким лучем фонарика прямо в глаза, заставляя зрачки сужаться, а слизистую жжечь. парень, кажется, перестал дышать вместе с мёртвым другом. не шевелясь, даже не пытаясь оттолкнуть от себя здоровую тушу, он сидел облакоченным о холодную стену и.. ничего не чувствовал. . веки глаз медленно поднимаются с лёгким напряжением от усталости. глаза тут же пробирает острая боль от яркой лампы, просачиваясь в череп и доставая своими острыми иголками мозг. парень дёргает рукой, понимая, что двигаться почти не может. боль медленно прошлась волной по всему телу, заставляя пострадавшего застыть на месте. теперь не было холодно. было.. мерзко и душно. где-то с права до слуха доносятся тихие голоса, словно через толщу болотной воды. он не может понять о чем они говорят, не может понять на каком расстоянии они находятся, но может почувствовать тёплую хрупкую руку, которая медленно накрыла костлявое плечо, которое вмиг запульсировало болью. —.. он. в .. - дке? —... ояние.. - тя.... - е. ну... - ж.. о-кой. голоса стали отдаляться. все дальше.. дальше и дальше. рука, лежавшая на плече пропала, до слуха донёсся мерзкий скрип двери. новая вспышка воспоминаний пронзила голову тупой болью. ..кровать жалобно скрипела под напором двух мужских тел. грубые толчки отзывались ужасной болью на твёрдой и грязной коже ягодиц. внутри все жгло от интенсивного натирания. по худым ногам медленно стекала вязкая жидкость. что это? неужели кровь? сверху доносится хриплый стон и мерзкий голос. кровать перестала скрипеть, а напор тела сверху резко пропал. перед глазами все плывет. неужели... снова..? .. — .я почувствовал резкую боль. не опять, а снова. в ушах шумел, кажется... ветер. я на улице? но я не чувствую больше ничего. ни холода, ни тепла.. даже дышать не могу. вокруг меня лишь непроглядная тьма. тело больше не болит.. я.. умер? от мыслей о смерти я задрожал. зажмурил глаза до боли и.. вздохнул. я могу дышать. чувства свежего воздуха распирало ноздри изнутри. неприятно. я вновь открыл тяжёлые веки и.. я был в лесу. вновь. высокие деревья, снег под ногами. где то справа от меня завыл волк. теперь я.. чувствую холод. и голод.. что это? —.. э-эй?.. я постарался крикнуть, но лишь закашлялся. в горле пересохло. .. сзади послышался хруст. — к-кто здесь?.. ау!? мой хриплый голос отдавался эхом о стебли деревьев. тишина, которую нарушил хриплый смех.. я застыл. мне стало страшно. на моё плечо тут же легла ладонь, сжимая её. нет.. нет.. только не снова, нет! — ....попались, мистер Линч?.. .. —— .. - я делаю все, что в моих силах. мисс Лили, я не врач и не мальчик на побегушках, который станет приглядывать за ним 24/7. поймите, я отдаю все свое состояние на него лечение и стабилизацию состояния. квалифицированный врач скоро прибудет. через неделю. - почему так долго?.. - он летит из Германии, мисс. прошу, давайте мы успокоимся, и.. .. мужчина не успел договорить свою мысль, как по больнице проносится громкий крик из восемнадцатой палаты. приборы, что стабилизировали состояние пациента и анализировали его жалобно завыли в унисон. по коридорам тут же бросились люди в белых халатах, мимо пронеслась медсестра вместе с каталкой, на которой лежали множества новых приборов, уколов и лекарств. пациент подорвался с койки, крича ругань и просьбы остановиться. по его рукам медленно стекала кровь от вырванных катетеров и иглы капельницы. врачи старались его успокоить, повалив обратно и привязывая его руки к холодной койке, вкалывая высокую дозу успокоительного. приборы продолжали жалобно выть и пищать, умоляя, чтобы это поскорее закончилось. — Мисс Лили! прошу, успокойтесь! сейчас совсем не до ваших слез.. куда вы.. мать вашу! — Генри дёрнул художницу за хрупкие, ходящие ходуном от нервов плечи. медицинский халат спал с его плеч, оседая на пол одним тяжелым куском ткани, который тут же вмиг примяли ногами.. ..Внутри палаты стоял сплошной звон. Линч рванулся так, что койка жалобно лязгнула по плитке. Кровь из вырванной капельницы хлестала по простыням — тонкие алые струи разбегались по белой ткани, въедались в матрас. Катетеры валялись на полу, двое санитаров навалились на плечи, пытаясь прижать его обратно. .. — Да держите вы! — Твою мать, он сорвал! сорвал все катетеры! Третий санитар, рыжий и тяжелый, со всей дури придавил грудь локтем — и в ту же секунду игла вошла в плечо. Линч дёрнулся, издал душераздирающий крик, выгнулся дугой, но тело уже начинало предательски тяжелеть. Пальцы, ещё секунду назад вцепившиеся в край койки, разжались. Монитор выл — ровно, на одной высокой ноте, не сбавляя тона. Пульс скакал, потом резко пополз вниз. Сквозь мутнеющее зрение он видел белый потолок, трещину в углу, лампу дневного света, которая мерцала — раз-два, раз-два. Где-то там, за дверью, кричала Лили. Он слышал своё имя, но не мог ответить. Голос уже не слушался — из горла вырывался только хриплый, сбитый выдох. — Спокойно, мистер Линч.. Всё уже позади, — чей-то голос, ровный и безэмоциональный. Он не успел понять, кому он принадлежал. Сознание утянуло его в тёмную, тягучую тишину, оставив обеспокоенную сестру там, в коридоре... ..седовласый медленно потянул женщину назад — усадил на лавку, но не говорил. молча продолжил стоять перед ней и держать за тонкие, дрожащие запястья, тяжело дыша. слезы Лили скатились по её щекам стремительно. последний раз, означая конец безудержной истерики. Лэмбтон дал себе возможность тяжело выдохнуть, присев рядом на лавку, смахнув пот со лба. совсем скоро в коридор медленно выползли врачи и медсестры, уставшие. последний из палаты выполз глав врач, который лишь бросил короткий, полный сожаления взгляд на женщину и удалился, что-то бурча себе под нос. совсем скоро их попросят удалиться, в коридорах холодной больницы погаснет свет и наступит мертвая тишина, которую будет нарушать редкие писки приборов и шипение светодиодных ламп, висящих над дверьми в палату.