второе день рождения.

... - Джон.. нет.. Джон!! - по деревянному старому особняку прошелся душераздирающий крик, впитываясь в старые потрескавшиеся стены и отдаваясь по комнатам эхом. два тела в подвале. ужасная вонь гнили и крови, привкус метала во рту. безумно холодно от выбитого маленького окна. в углу подвала сидело теплое тело с дырой в голове, сзади которой на стене отпечаталось кровавое месиво из мозга, крови и костей черепа. рядом стоит взрослый мужчина с рыжими волосами и ружьем в руках, из дула которого медленно шел пар. рядом сидит связанный юноша, чье тело ходило ходуном не только от холода, но и от ужаса происходящего. он не хотел верить в его смерть. не мог. - Джон.. вставай, Джон.. ты не можешь.. нет! - голос охрип до скрипа. горло неприятно саднило от сухости, а голова отдавалась пульсирующей болью где-то в затылке. глаза пекли от слез, он хотел сопротивляться, но не мог. тело полностью обмякло. он умер вместе с ним, но дышать перестал только друг, чьи глаза, безжизненные и серые смотрели прямо в душу. чье горячее дыхание больше никогда не будет опалять лебединую шею и тыльную сторону ладони. чей голос, такой громкий и живой больше никогда не позовет его по имени и больше никогда не будет ругаться на то, что Линч не спал трое суток. он мертв. эта боль останется с ним навсегда. это жуткое липкое чувство где в груди лишь росло с каждым новым днем. гной от осознания потери навсегда застрянет неприятным и мерзким осадком в горле. это он виноват. .. Егор проснулся посреди ночи в холодном поту и с мурашками по всему телу от вновь прожитого ужаса. в комнате стоял мрак, который лишь одинокая луна в небе рассеяла всего на секунду, после спрятавшись за темными дождливыми облаками. было ужасно холодно. на щеках застыли дорожки от соленых и горьких слез, неприятно стягивая кожу. он уже как несколько дней выписан из больницы и живет у своей сестры в квартире, ночуя в просторной гостиной, в которую каждое утро входит Лукас для проверки своего дяди, иногда застукивая его с гримасой ужаса на лице и пустым взглядом, упертого в темный экран большого телевизора. Егор всегда себя карает за то, что такими видами пугает не только своего маленького племянника, но и старшую сестру, которая не может нормально работать и писать картины, зная, что ее брату в любой момент может понадобиться помощь, ведь колено ему до сих пор мешало ходить самостоятельно. на одну проблему меньше. Генри Лэмбтон после выписки Линча из больницы больше не тревожил их даже звонками, лишь иногда отправляя своего "посла" с новыми пачками таблеток или рекомендациями. Линч не вдавался в подробности. ему было.. более спокойно, когда не видел это самодовольное лицо, когда не чувствовал этот тяжкий холодный взгляд серых глаз, но в последнее время он стал чувствовать себя одиноко, не смотря на свою родню, что находилась буквально в соседней комнате, то и дело проверяющая его состояние. это чувство одиночества было таким.. странным. чужим. засевшим где-то там, в груди, которая то и дело пропускала тяжелые удары сердца о ребра с каждым новым вздохом. его раздражал этот мрачный шрам на половину лица, но в то же время его не хватало. не хватало этого тяжелого и тихого дыхания. не хватало этого грубого и монотонного голоса где-то над ухом. не хватало его. но в то же время Линчу хотелось никогда не видеть его. не чувствовать его присутствие рядом, не чувствовать тяжесть его руки на своем плече, а так же не слышать, как мило он общается с Лили, которая совсем не представляет, что же скрывает этот урод за маской вежливости и холодной доброты. она не знает, что этот седой урод отправлял его и Джона на верную смерть. не знает, что он манипулировал ее братом. не знала, какой он на самом деле. это утро далось так же тяжко, как и все предыдущие, но началось иначе. без этого пустого взгляда в стену. без тяжести в грусти. на ее место пришла липкая, тянущаяся по всему телу тревога, от которой конечности дико тряслись, а по коже каждую секунду табуном пробегали мурашками, а под кожей что-то ползало, касаясь своими тонкими и острыми конечностями мяса, оставляя после себя гнойный след. дышать было не легко. грудь отдавалась глухой болью, а сердце делало тихие и медленные толчки о хрупкие ребра. стало не по себе. в гостиную зашла обеспокоенная Лили. сообщила, что ей и Лукасу срочно нужно выехать в город на несколько часов. занесла внутрь тарелку с завтраком и чашкой горячего зеленого чая. на холодном от пота лбу остался нежный след мягкого поцелуя после накрашенных губ сестры, что поспешно вышла из квартиры, запирая ее на два оборота ключа. в квартире стало пусто и холодно. Егор тяжко вздохнул. сегодня придется все делать самому. колено отдалось тупой болью, заставив журналиста прошипеть и нахмурить брови. боже, неужели он и вправду зависим от чужой помощи? он издал тяжкий вздох. опустил трясущиеся стопы на теплый к его удивлению пол и застыл. а что дальше? ему нужно в ванную. принять душ и идти обратно, желательно переодеться, ведь серая футболка пропиталась потом, липнув к коже. но как? сможет ли он встать, опираясь на больное колено? - "совсем забыл как передвигался со сломанной ногой раньше?.. хр.. ну да, это ведь было.. давненько." - сам себя ругает. вновь тяжело вздыхает, опираясь руками о мягкий матрас дивана. помогает ими привстать. колено тут же отозвалось ноющей болью, заставляя Линча завыть и чуть ли не плюхнуться обратно, но вместо этого продолжает попытки встать. перед глазами на секунду потемнело, а в ушах запищало. придя в себя, он обнаруживает, что находится уже в ванной комнате, смотря на себя в зеркало. - "какого хрена? я не помню, чтобы.. чтобы пришел сюда." - тело пробила дрожь. как так? как он не мог заметить собственные шаги и путь до ванной? это пугало. умывшись, он решает принять душ позже. медленно передвигается в сторону комнаты сестры, ведь именно в ее шкафу была его сменная одежда. открыв дверь, в нос ударил резкий запах цветочных духов и чего-то еще, чему Линч решился не давать название. без разницы. медленно дошел до шкафа, из которого вскоре достал черную майку и серые штаны, переодевшись прям там. вновь медленно переместился в гостиную, кинув на диван грязную пижаму и сел следом. живот громко заурчал и парень опустил свой взгляд на тарелку с едой. сглотнув, аккуратно берет ее в руки и начинает есть. простая яичница с беконом и хлебом. немного не для утра, но сойдет. ..время близилось к обеду. Лили все так же не было, в квартире становилось все холоднее и дискомфортнее находится. Линч смотрел какой-то фильм по телевизору, когда заснул. проснулся от странного капающего звука, исходящим с кухни. сердце бешено забилось от страха и тревоги. - "Лили..?" - никто не ответил. сглотнув, Егор медленно поднялся. колено на удивление не болело. дойдя до кухни он обнаруживает не закрытый до конца кран, который вскоре закрывает полностью и оборачивается. в квартире стало темнее. сглотнув вязкую слюну, парень медленно доходит обратно и застывает на месте. на диване, на его месте лежало крупное тело, чьи рыжие волосы медленно падали на пол, а кожа была оголена. на нем не было малейшего предмета одежды. взгляд невольно упал вниз. в раздвинутых ногах лежал он. лежал и.. стонал. живот скрутило спазмами. в горле тут же образовался липкий ком рвоты. - "мм... Егор.." - до ушей донесся неприятный хлюпающий голос. резко развернувшись, колено вдруг отозвалось острой болью, от которой по квартире пронесся крик ужаса и страха. боль тут же прошлась волной по телу. над ушами донесся хриплый смех. его придавили к полу чем-то тяжелым и горячим. в нос ударил острый запах пота и.. чего-то соленого. паника накрыла с головой. последней каплей стало касание к его губам. ороговевшая кожа большого пальца раскрыла мокрые губы, раздвигая их в стороны. по квартире вновь пронесся протяжный душераздирающий крик. стало тошно. живот скрутило до такой степени, что воздух не мог попасть внутрь, моментально выходя из рта крупными парами горячего воздуха вместе с густой слюной, капая на ламинат. тело сверху продолжало вжимать его в пол, противно потираясь о его тело. с него словно заживо стягивали кожу, трогая оголенного и кровавое мясо с жилками, сжимая его в грубых ладонях. собрав все силы вместе, Егор резко поднимает голову, затылком ударяя чей-то подбородок, слыша стон боли. слишком реально. слишком реально. слишком реально. потянув свое тело вперед с помощью рук, парень посмотрел на белую открытую дверь в ванную. по щекам потекли слезы, а из горла то и дело вырывались короткие хриплые крики от жуткой боли. сзади послышался чей-то грубый смех. больно, больно, больно, больно. ..он не понял, как оказался в ванной, но понял, что недавно съеденный завтрак сейчас выйдет назад. быстро захлопнув за собой дверь, парень упал на колени перед унитазом, тут же выблевывая все, что съел и выпил, крупно дрожа в агонии и ревя, худыми пальцами хватаясь за края холодного унитаза. мне страшно, страшно, страшно... ..вдруг стало тихо. лампочка в ванной медленно мигала, что было не характерно для нее. Егор сидел у ванной, облокачиваясь спиной о ее холодные бортики. тяжко дышал, отходя от произошедшего, думая, что все закончилась. все только начинается. дверь медленно открывается, неприятно скрипя. Егор приходит в себя, видя, как чья-то сгорбленная фигура подходит ближе. - "нет.. нет, нет, нет, НЕТ! УЙДИ.. ХВАТИТ.. кха-э!" удар приходится прямо по животу. следом он чувствует на своей шее грубую руку, что начинает его душить. левый бок тут же прошибло жуткой болью от резкого удара грубой ладони. опять.. он опять.. хрипя, Линч вцепился в сильную руку что его душила, чувствуя, как другая рука медленно опускалась в его нижнее белье, касаясь эрогенной плоти. по щекам вновь потекли слезы, а перед глаза медленно затягивала пелена тьмы. ..- мать вашу, вызовите скорую, быстрее!! - кричал мужчина, нависая над журналистом, что душил сам себя, задыхаясь и пуская слюны. его глаза стали медленно закатываться за верхний ряд черных ресниц, обозначая скорую кончину от удушья. грубые руки в перчатках тут же схватили худые руки, пытаясь их разнять от сдавленного горла. где-то рядом ревела Лили, пытаясь вызвать скорую. за дверью в ванную стоял мальчишка, сжимая своими руками уши, дабы ничего не слышать. не слышать эти крики. не слышать ужасные хрипы и бульканья от рвоты своего дяди, который в свою очередь стал биться затылком о фарфоровый бортик ванной, оставляя на ней кровавый след. совсем скоро мужчине удается оторвать дрожащие руки от шеи, на коже которой остался яркий синевато-красный след от пальцев. за окнами послышался гул сирены. скорая помощь. ..-- - с ним все хорошо? все в порядке? скажите же хоть что-нибудь!! - Лили тряслась, стоя над своим братом без сознания. его голова была обмотана белым бинтом. рядом сидели врачи, капая в кровь успокоительное, тяжко вздыхая. шея была обмазана мазью и так же перебинтована марлевым бинтом. на кухне сидел Генри вместе с плачущим мальчиком, стараясь его успокоить. вся эта картина явно повлияла на его психику. ему скорее всего начнут сниться кошмары с его дядей, а в школе перестанет успевать по программе. ему явно понадобиться детский психолог, который Лэмбтон любезно предоставит семье. во время отъезда Лили не могла успокоиться. позвонила Генри и любезно попросила съездить и проведать Линча, обязательно позвонив ей, однако Генри не мог вот такт все бросить и поехать к Линчу. только к началу припадка о котором они не знали Лэмбтон вместе с Лили и Лукасом, ведь был приглашен на чай поднимались в лифте на двенадцатый этаж дома. во время открытия двери до них дошел ужасающий крик и грохот, на который тут же сорвался Генри, не успев впасть в ступор как женщина с ребенком. по заходу в ванную он и увидел эту ужасающую картину, как Линч душил сам себя, извиваясь на холодном полу, бросаясь ему на помощь. по уезду врачей художница слезно молила Генри посидеть вместе с Линчем, дабы тот вновь что-то не учудил. Генри согласился, ведь Лили нужно было отъехать за лекарствами, взяв с собой сына, который и так увидел много чего лишнего для своего возраста. в квартире становилось теплее. Лэмбтон, все так же в своем костюме сидел на диване и смотрел на лицо Егора, который то и дело морщился и ерзал. видимо, вновь кошмар. Генри издает тяжкий вздох, сглатывая. медленно дотянувшись рукой до личика напротив, он аккуратно кончиками пальцев убирает с его лица сальные от пота пряди волос, слабо улыбнувшись. такой умиротворенный вид заставлял сердце холодного мужчины постепенно таить, чего он так боялся с первой их встречи. с первого просмотренного им ролика журналиста, с первого взгляда в эти испуганные, такие красивые, яркие зеленые глаза, словно самый дорогой камень в его жизни. словно артефакт, что заставляет чувствовать себя живым, даже если ты мертв внутри. эти глаза были полны счастья и веселья. они были именно тем, что искал бизнесмен всю свою жизнь. а его обладатель - такой смелый, отчаянный журналист, который не боится, казалось бы, ничего, смог заинтересовать того, кто за свою жизнь видел многое, от путешествий до смертей. он и представить не мог, что сможет вдруг стать намного мягче с теми, кого прежде считал лишь преградой для своего бизнеса и жизни. он считал Линча лишь маленьким камушком на его пути, насекомым, кто осмелился не подчиниться ему, Генри Лэмбтону, который являлся авторитетом в многих городах России. сначала он чувствовал лишь власть над Егором и его семьей. хотел сломать, подчинить или вовсе убить, но после той личной встречи из-за событий на северном полюсе, когда его положили лицом в землю, он понял, что Линч явно не тот, кого можно так легко сломать и подчинить себе. убить можно любого, даже бессмертного, но имеет ли смысл? имеет ли смысл смерть такого не менее великого и благородного Егора Линча, который хоть и мешает бизнесу Лэмбтона, но поиогает многим людям? седовлас и сам не знал. он считал и думал что будет чувствовать к нему лишь омерзение и презрение как и ко всем. - "лишь временный ресурс, который вскоре перестанет нести пользу для меня и окажется гнить под холодной землей." - но теперь гниет его самый близкий человек. писклявый писатель, который раздражал, кажется, многих. но не Линча. - но сейчас Генри чувствует что-то теплее того холодного и не здорового интереса к его личности. что-то большее, чем простая жалость к нему и его семье. больше, чем волнение и тревога, стоило ему уехать куда-то далеко, не слыша этого милого голоса и ругательств в его манере. Генри не хватало этого лица, этих бровей, что постоянно хмурились при виде него, делая и без того милый взгляд краше и волшебнее. Лэмбтон бы так и остался думать о нем, летать в облаках, касаясь чужого лица и глупо улыбаться, если бы не хриплый голос Егора. - Лэмбтон..? какого хрена?.. - Генри, кажется, подскочил на месте и тут же отпрянул, поднимаясь с дивана. с прежнего выражение лица, выражающего тепло и волнение он вновь сменил на холодную маску прежнего презрения и самолюбия выше горы Эверест. бизнесмен лишь отводит взгляд в сторону, хмуря брови. - ваша сестра попросила меня за вами присмотреть. скажите, как ваше самочувствие? - все тот же, прежне холодный и грубый голос с медленным темпом слов, что раздражало Линча и он это знал. ведь только он мог так быстро смениться в лице, стать грубее от одного взгляда и недовольнее. - чего? где Лили? что.. что вообще произошло.. агх! - резкая боль пронзила затылок и Линч заметил. Лэмбтон вздрогнул от его болезненного стона. кинул на него мимолетный обеспокоенный взгляд. да что за нахер твориться с этим седым ублюдком?.. - она отъезжала в город. оставила вас одного, а по приезду обнаружила как вы душили себя и кричали от ужаса на всю квартиру. а так же бились головой о бортик ванной, оставив после довольно серьезную травму. но не переживайте. я оказался рядом по просьбе мисс Лили и помог ей вас успокоить до прибытия скорой помощи. так что.. как вы, мистер Линч? - черт.. я... я нихрена не помню.. - Егор чуть привстал, посмотрев на ничего не выражающую гримасу лица мужчины, вздыхая. он расслабился. впервые, когда Генри рядом, - ладно, понял. эм.. нормально?? только голова болит и горло першит.. не мог бы ты.. - вода стоит на тумбе рядом с вами, мистер Линч, - перебивает он журналиста, медленно поправив свои манжеты пиджака, - мне нужно уезжать, мистер Линч. Лили скоро будет здесь, так что, - стоило ему двинуться вперед на один шаг, как почувствовал, что его запястье схватили и потянули назад, - что вы делаете? немедленно отпустите меня! - опустив взгляд вниз, он встретился с теми самыми глазами, о которых рассуждал прежде, вот только они теперь не выражали ничего, кроме пустоты и страха. - ..останься. - Линч тихо просит. ему было страшно вновь остаться одному. было страшно и больно, он больше не хочет испытать то, о чем вдруг смог вспомнить. - я.. мистер Линч.. - Генри вздыхает. секунду мешкается, думает, но после медленно садиться обратно, плавно забрав свою руку из легкой хватки худых пальцев, - хорошо. тогда расскажите, что с вами случилось? Линч кивнул. ..-- разговор был эмоциональнее чем прошлый, когда Егор еще лежал в больнице. но с теми же криками о страхе, со слезами в на глазах и просьбой это все закончить. Генри старался держать себя в руках. рассуждал по врачебному, старался объяснить Линчу все, о чем он хотел знать. пытался.. поддерживать, коим психотерапевты не должны страдать, лишь давать рекомендации и ставить диагнозы. и, о боги, он на секунду увидел тот самый блеск в его глазах, которому всегда удивлялся. вновь чувствовал его дух героя, начиная таять. после Генри написал на какой-то бумажке новые рекомендации и лекарства, попытался приготовить хотя бы что-то для Линча, на что получал грубый отказ и оскорбления, но.. остался сидеть на месте, даже тогда, когда парень уснул на его плече, обвивая своими руками одну руку бизнесмена, которого прежде заставил снять пиджак и жилет, оставив того в одной рубашке, да брюках. Лэмбтон, кажется, не дышал. он боялся двинуться на миллиметр, когда почувствовал тяжесть на своем плече и тепло худых рук на своей одной. его бледные щеки вдруг окрасились в легкий, совсем незаметный персиковый оттенок, а сердце пропустило тяжелый удар от непривычных чувств. "я обязан защитить вас, Егор." ..-- через время вернулась Лили и Лукас. они зашли и испугались мрачной тишины, которая давила на слух и грудь. художница медленно сняла свои туфли, попросила сына идти в свою комнату, а сама медленно прошла в гостиную, где и увидела ту картину, которая заставила ее расслабиться. - Лэмбтон и Егор лежали вместе на диване в обнимку. левая рука бизнесмена ласково лежала на пояснице парня, а правая, нежно зарылась в черные словно чистый уголь волосы. руки журналиста лежали на широкой спине бизнесмена, пальцами сжимая его ткань рубашки. и все бы ничего, вот только холодный нос Лэмбтона был уткнут в лебединую шею Егора, который впервые за эти дни выглядел так спокойно, словно ничего прежде не было. словно все прожитое было кошмаром, а этот седой мужчина был чем-то большим, чем просто враг или знакомый.- Лили хихикнула, подходя ближе. умиротворенное лицо своего брата сейчас казалось чем то непостижимым за все дни, что он успел прожить в ее квартире, то самым родным и желанным взгляду. дверь небольшого шкафа находящегося неподалеку от дивана медленно открылась. Лили заглянула внутрь и найдя плед среди кучи других простыней и вещей, закрыла дверцу и тихо, словно совсем не касаясь ступеней пола подошла обратно. раскрыв плед, женщина медленно укрыла мягкой тканью переплетенные, словно корни двух деревьев, ноги парней оставив их продолжать спать в обнимку и уйдя на кухню, прикрывая за собой дверь. ей предстояло приготовить обед вместе с ужином, проверить своего сына в комнате и принять ванну после такого довольно тяжелого дня. в квартире стало тихо. уходящее за горизонт солнце окрасило небо в оранжевый цвет с розовыми отливами, заглядывая усталыми лучами в окна полной такими же уставшими людьми квартиры, медленно проходя по полу и касаясь нежного лица молодого парня, который тут же начал недовольно хмуриться, стараясь спрятаться от назойливых ярких лучей холодного солнца. он издал тяжелый выдох и медленно выпрямляет ноги, чувствуя небольшую преграду в виде теплых ног напротив. он тут же распахнул веки глаз, устремляя свой недоуменный взгляд куда-то вниз, только сейчас почувствовав на своей спине и затылке совсем легкое касание чьих то пальцев. его удивлению не было предела, когда из всех вариантов он увидел того, с кем не желал встречаться в своей строгой жизни. того, кто выглядел всегда строго и отдаленно от других людей. умиротворенно сонное лицо его врага подействовало на него словно волна ледяной воды. его седые волосы были растрепаны и лежали на его лице, щекоча своими кончиками кожу шеи и подбородка журналиста, чьи щеки моментально окрасились в яркий красный оттенок. что произошло? как они смогли оказаться в такой неловкой ситуации? как могли заснуть в обнимку, да еще и на таком маленьком диване, на котором сам Егор еле помещался из за своих длинных ног. сглотнув вязкую слюну, парень старается выпрямить спину, на что получает волну мурашек и туповатую боль в плечах от затекших конечностей. издав тихий стон боли, юноша хмурит брови, вдруг чувствуя движение напротив. опустив свой взгляд обратно вниз, он натыкается на недоумевающий взгляд серых глаз. -..доброе утро..? - он совсем тихо шепчет, словно боясь спугнуть того, кто сейчас медленно поднялся, присев на диван и застыв. - точнее вечер, мистер Линч, - так же тихо отвечает седовлас, зачесав волосы назад. он совсем забыл о том, как смог заснуть следом, так еще и в обнимку с тем, кого раньше презирал, - надеюсь, вы выспались. - вполне себе.. я удивлен, что ты такой теплый. - а я удивлен, что вы необычайно холодны, мистер Линч. кажется ваша терморегуляция немного не в норме, раз в такой жаркой квартиры ваше тело, а в особенности ноги и руки холодны словно лед в декабре. - кхм.. я думал, что такой холодный как раз таки ты. ты буквально выглядишь как ледник, мать твою. - сочту это за глупый комплимент, - Генри медленно поднялся с дивана, моментально выпрямляя плечи и разминая свои запястья, не обращая внимания на ноющую боль в стопах, - вы настолько холодны, что я даже.. замерз. - а ты настолько горяч, что я весь вспотел. оба встали в ступор. Генри вдруг усмехается и издает тихий надменный смешок, бросив свой взгляд на ракрасневшегося Егора. - я не то имел ввиду, черт! типо.. твое тело слишком горячее! - моментально начал оправдываться он, нахмурив брови. этот взгляд и эта ухмылка не давали ему покоя. почему Генри так отреагировал? он ведь должен понять, что Линч просто ошибся. - успокойтесь, я понял вас и вашу неумелую формулировку слов, мистер Линч. однако сейчас мне и вправду пора. - Лэмбтон медленно застегивает запонки на рукавах своей помятой из-за чужого тела рубашки, тихо вздохнув. - уже уходишь?.. - к сожалению, да. но если желаете, могу навестить вас и завтра. - Генри. - слушаю, мистер Линч? - останься на ночь. - Егор чуть привстает, медленно беря в свою руку дрогнувшую всего на секунду руку Генри, сглатывая. - ..не думаю, что могу решиться на это, мистер Линч. - брось. неужели ты сделаешь вид, будто ничего не было? - ничего и не было. лишь случайность, - Лэмбтон нежно выбирается из слабой хватки журналиста, подбирая со спинки стула подвешанный пиджак, быстро накидывая его на свои плечи, - до встречи, мистер Линч. - после быстро удаляется из гостиной, поспешно обувая свои лакированные туфли и выходя из квартиры. Егор тяжко вздыхает и бросает свой взгляд на стул, находя забытый мужчиной жилет, усмехаясь, - точнее до завтра, Генри.