Фотографии

– А, это, раз ты пока здесь – может нам дверь повесишь обратно? Мы на днях поспорили… Неро вздохнул и покачал головой – у Данте не было ни стыда, ни совести. Его «дорогой племянник» с раннего утра скакал за демонической склизкой тварью по крышам, разделяя сложный заказ, и вот что Неро слышит в итоге вместо благодарности? Одна из причин, по которой он старался меньше появляться в агентстве была как раз эта – всякий раз приходилось что-то чинить. К сожалению ли, к счастью ли, но природа наградила Неро золотыми руками. На что Данте всегда посмеивался и говорил, что хоть кто-то в их семье рукастый. Во всех смыслах этого слова. – Ну и чьих же аргументов она не выдержала? – спросил Неро оглядывая дверь, некогда ведущую на кухню, а теперь аккуратно прислоненную к стене рядом. Допустим, он еще сможет с ней что-то сделать. Например – перевесить вырванные с корнем петли. – Чем вы тут занимались? – А… - Данте неопределенно махнул рукой. – Отвёртки есть? – вздохнул Неро. – Где-то были. Там, – Данте со скорбным видом уставился в недра холодильника. Неро знал, что пустого, – в столе посмотри. – Серьезно, что ли? – Ну посмотри. Я видел их там в последний раз. – И когда же был этот раз, мне прям интересно... – пробурчал Неро и, развернувшись на каблуках, вышел в холл. С появлением в жизни агентства Верджила в этом самом агентстве стало не так грязно. По крайней мере бесконечные бутылки, коробки из-под пиццы и прочий бумажный мусор не валялись под ногами и не жались сиротливо вдоль стен. Даже на столе царил порядок. Ничего лишнего кроме телефона, рамки с фотографией Евы и старого доброго журнала с горячими девицами. Он потянул первый ящик – в нем оказались какие-то бумажки и дротики. Шоколадка. Во втором в беспорядке лежали бесконечные счета. – Неро почини то, Неро почини это, – забубнил он себе под нос, капаясь в бумажках и пытаясь нащупать что-то на дне ящика или в его глубине. – Сами ни хрена не могут. Только ломать. Вещи, жизни. Себе и окружающим – Ну не ворчи, – раздалось сверху. Неро не надо было поднимать головы чтобы знать, что это Данте поднялся на второй этаж. – Не подслушивай! – Я не специально – ты же орёшь на весь дом. Не ори, кстати, отца разбудишь. – Да дался мне твой отец, – буркнул Неро и наконец нащупал что-то в нижнем ящике: – Ага, нашел. Хм, или нет.... Неро вытащил старую железную прямоугольную банку из-под печенья. Она так истерлась с годами что название невозможно было прочитать. В таких обычно хранили деньги, но денег здесь не было. Отвёрток, впрочем, тоже. Зато здесь оказалась старая рассеченная перчатка Данте, какая-то неопределенная монета и что-то квадратное завернутое в газетный лист. Поддавшись любопытству, Неро развернул газету, и в его руках рассыпалась стопка полароидных фотографий. Вместо того чтобы убрать снимки обратно, он поддался искушению и, присев на краешек стула, стал перебирать их. С верхнего фото на него смотрела белобрысая голубоглазая физиономия. Юная, не такая уставшая как сейчас, и гладко выбритая. Неро хмыкнул. А может... да ну нет, отец точно не умел так паскудно ухмыляться. Хотя, кто его знает – Неро с ним был практически не знаком. На другом фото кто-то спал – пол лица утопло в подушке, серебристая челка разметалась и скрыла глаза. Раз камерой забавлялся Данте, значит это Верджил. Неро вздохнул. Следующий снимок был почти провокационный - Данте пытался сделать с братом селфи и крепко прижимал его к себе свободной рукой, отчего взгляд у Верджила был какой-то обречённый. Зато Данте просто лучился счастьем. Неро никогда не видел его таким счастливым. Данте в основном снимал брата тогда, когда тот не видел - видимо ему совсем не нравилась эта затея. Поэтому на последующих фотографиях Верджил был то в пол-оборота, то со спины. То просто закрывал лицо рукой и, судя по смазанности снимка, пытался при этом отобрать камеру у Данте. И лишь на одном снимке он смотрел прямо в объектив и лицо его при этом не было таким постным или хмурым, каким его привык видеть Неро. Мягкий взгляд, уголок губ чуть приподнят. Может Данте просто не успел его еще замучить. Может именно с этого кадра и началась эта безумная фотосессия. Сколько лет этим снимкам? От мысли что близнецам здесь меньше, чем ему сейчас, Неро становилось как-то не по себе. На другом снимке Данте обхватывал брата за бедра и с безмятежным видом прижимался щекой к животу. Ладонь Верджила сгребла его волосы на затылке в кулак, видимо чтобы следующим движением отодрать Данте от себя. Последний снимок был совсем личным и Неро стало неловко. Он уже давно понял, что эти воспоминания – счастливые воспоминания! – не предназначены для посторонних глаз, но остановиться просто не мог. Данте держал камеру двумя руками над собой. Он довольно улыбался, склонив голову на бок, а Верджил утыкался носом ему в шею и в кадр попадал только его лохматый затылок. – Что, пацан, интересно подглядывать? – раздалось над головой и Неро обмер. – Я не… – начал было он, но отпираться было уже поздно. Прятать руки – тоже. У Данте был каменный вид, полностью повторявший выражением лицо старшего брата. Такое же холодное, только в глазах мелькнуло что-то, от чего Неро хотелось вдавить голову в плечи и вообще провалиться сквозь землю от стыда. – Извини. Я просто…. Что «просто»? – Отдай. Твой отец охренеет, если узнает, что ты это видел. Правда я не уверен, что он помнит про эти фотографии, но двойной шок ему точно не нужен. Данте сцапал снимки, сложил обратно в банку, но не стал убирать в стол. Конечно, потайное место уже раскрыто. Неро продолжал сидеть, не в силах отвести взгляд от собственных рук. Нехорошо получилось. Он уже открыл было рот, чтобы найти слова для оправдания, как услышал насмешливое хмыканье и невольно поднял на Данте взгляд: – Расслабься, – Данте привычно улыбнулся уголком губ, напоминая себя прежнего, а не своего близнеца, – не съем же я тебя, в конце концов. Отвёртки я нашел на кухне, в ящике со столовыми приборами, представляешь? Так что это мой косяк. В чем именно косяк, Неро так и не понял, но уточнять не стал. Он забрал отвёртки и вернулся к кухонной двери, уже не возмущаясь и не споря. Спокойное лицо Верджила со старого снимка так и стояло у него перед глазами. Словно Данте поймал в кадр нечто большее. Неро вздохнул и обернулся, желая загладить вину перед дядей и самим собой: – Слушай, Данте. Может еще что починить нужно?