Эхо павших кланов

Месяц миновал с тех пор, как тело лорда Элрика эя Вейн осталось лежать на песке Арены. Сезон завершился не громом фанфар, а тишиной — той самой, что наступает после долгой болезни, когда пациент наконец перестаёт дышать. Вызовов больше не было. Никто не хотел повторить судьбу Сибель, Рейнара и Элрика. Тронный зал Чертога был забит до отказа. Все Дома прислали своих представителей, и даже те, кто ещё месяц назад воздерживался от голосования, теперь стояли с каменными лицами и делали вид, что всегда поддерживали Дом Эйни. Тисс стояла среди лордов — не в первом ряду, но и не в тени. Она была в платье Дома Вэдтри, тёмно-синем, с серебряным змеем на плече. Марта заплела ей волосы в тугой узел, и шрам на брови был едва заметен. Она выглядела как леди. Чувствовала себя — как убийца, которая случайно надела чужую одежду. Тай стоял перед троном. Не на троне — перед ним. Он был в чёрном церемониальном камзоле с серебряным шитьём, и роза на его лацкане была тёмно-бордовой, почти чёрной, впрочем, как всегда. Иза срезала её сегодня на рассвете. Он выглядел так же, как всегда, — спокойный, собранный, непроницаемый. Но Тисс знала его достаточно, чтобы заметить: пальцы, сжимавшие край камзола, побелели. Он не волновался. Он ждал. Ждал, когда всё это наконец закончится. Церемониймейстер — тот самый старый эльф, который когда-то проверял её имя на входе, который объявлял её выход на Арену, который читал обвинение Вейнам, — ударил посохом об пол. Звук разнёсся под сводами и затих. — Совет Домов Империи Серебряного Дракона признаёт Тая эя Эйни Лоно Вэд Ваин Фиркаин законным Императором, — произнёс он. — Да будет его правление долгим. Да будет его клинок острым. Да будут его враги повержены. Он опустил корону на голову Тая. Тяжёлый обруч из чёрного серебра, с драконьими клыками по ободу. Тай не дрогнул. Он поднял голову и обвёл зал взглядом — медленно, задерживаясь на каждом лице. Никто не отвёл глаз. Даже те, кто месяц назад голосовал против него. — Император умер, — произнёс он. — Да здравствует Император. Зал ответил гулом голосов. Тисс смотрела на него и думала, что он никогда не выглядел таким чужим — и таким знакомым одновременно. Человек, который целовал её в кабинете, который ждал её возвращения из башни Шейдов, который стоял над телом отца с каменным лицом, — теперь сидел на троне. И что-то изменилось. Не в нём. В мире вокруг него.

***

После коронации Тай объявил о восстановлении Дома Вэдтри. Это было не просто формальностью — это было публичным заявлением. Дом, уничтоженный пятнадцать лет назад по приказу лорда Вейна, возвращался в Совет. Все земли, все титулы, все права. Тисс вышла в центр зала. Тай спустился с трона и встал перед ней. В руках он держал фамильный венец Дома Вэдтри — серебряный обруч с крошечными сапфирами, тот самый, который носила её мать. Ирвин сохранил его. Ирвин хранил его пятнадцать лет. — Леди Тисс эя Вэдтри, — произнёс Тай. Голос был ровным, официальным, но она слышала в нём что-то ещё. — Вы вернули мне трон. Я возвращаю вам имя. Он надел венец на её голову. Его пальцы коснулись её висков — легко, почти невесомо. Она встретила его взгляд. — Я взяла его сама, — сказала она. — Но спасибо. Уголок его губ дрогнул. Никто, кроме неё, этого не заметил. Зал взорвался аплодисментами. Тисс стояла с венцом на голове и чувствовала себя странно. Пятнадцать лет она жила без имени. Теперь оно вернулось. Но она знала: имя — это не защита. Это мишень. Просто теперь у неё были клыки, чтобы кусать в ответ.

***

После церемонии она пошла в Академию. Не потому что хотела — потому что должна была. Берт не пришёл на коронацию. Он прислал записку с извинениями — «Срочный случай в госпитале», — но Тисс знала: он просто не хотел быть там. Он никогда не любил церемонии. Она нашла его в стойле Грома. Дракон лежал на свежей соломе и спал. Его чешуя, когда-то тусклая и липкая, теперь блестела в свете факелов. Он не будет летать — яд повредил лёгкие, — но он был жив. Берт стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на дракона с выражением, которое она не могла расшифровать. — Вы пропустили коронацию, — сказала она, останавливаясь в дверях. — Я знаю. — Он не обернулся. — Как прошло? — Тай получил корону. Я получила венец. Все аплодировали. — Значит, всё как всегда. — Как всегда. Она подошла и встала рядом. Гром пошевелился во сне и вздохнул — глубоко, с присвистом. — Вы спасли его, — сказала она. — Я спасаю тех, кого могу. — Это больше, чем делают большинство. Он наконец повернулся к ней. Его глаза, зелёные с жёлтыми искрами, были спокойными. Усталыми, но спокойными. — Я думал уйти, — сказал он. — После всего. Бросить Академию. Уехать к сестре, в поместье за холмами. Там тихо. — Почему не уехали? — Потому что здесь я нужен. — Он кивнул на Грома. — Им нужен. Драконам. Они не виноваты в том, что мы делаем друг с другом. Тисс молчала. Она смотрела на Берта — на его усталое лицо, на руки, которые не дрожали, хотя должны были бы, — и думала о том, что он единственный из них троих, кто не изменился. Тай стал Императором. Она стала леди. А Берт остался собой — целителем, который не хотел убивать. — Вы хороший человек, — сказала она. — Вы это уже говорили. — Потому что это правда. Он не ответил. Но его плечи, как всегда, расправились — чуть-чуть. Она заметила. — Я зайду завтра, — сказала она. — Проверить Грома. — Я буду здесь. Она пошла к выходу. У двери остановилась. — Берт. — Да? — Спасибо. За всё. Он кивнул. Она вышла.

***

***

Ночь опустилась на Чертог тихо, без ветра. Тисс стояла у окна в покоях Тая — теперь уже императорских, — и смотрела на город. Мортенхол внизу был всё тем же: серые крыши, редкие огни, драконьи тени в небе. Ничего не изменилось. Всё изменилось. Тай сидел в кресле у камина. Корона лежала на столике рядом с ним — он снял её сразу, как только закрылась дверь. Камзол висел на спинке стула. Он был в простой рубашке, босой, и выглядел не как Император, а как человек, который только что закончил самую долгую битву в своей жизни. — Я думал, что когда стану Императором, что-то изменится, — сказал он, глядя в огонь. — Но ничего не изменилось. Те же стены. Те же враги. Просто теперь они не бросают вызов открыто. Они ждут. Следующий Сезон через сто лет — и если я доживу, мне снова придётся доказывать, что я имею право на это. — Вы докажете. — Возможно. — Он перевёл взгляд на неё. — Но теперь у меня есть сто лет передышки. И я не хочу тратить их в одиночестве. Она повернулась. Он смотрел на неё — не так, как на Совете, не с холодной оценкой, а иначе. Так, как смотрел только когда они были одни. — Подойдите, — сказал он. Она подошла. Он взял её за руку и притянул к себе, заставляя сесть на подлокотник кресла, как она сидела когда-то давно, в другую ночь, перед другой битвой. Его ладонь легла на её бедро — тёплая, тяжёлая. — Я не умею говорить о чувствах, — сказал он. — Я знаю. — Мой отец учил меня, что чувства — это слабость. Что Император не может позволить себе слабость. Я верил в это. Много лет верил. — А теперь? — А теперь я сижу здесь с вами. — Он поднял на неё глаза. — И я не хочу, чтобы вы уходили. Когда-нибудь. Вообще. Это не было признанием в любви. Это было больше. Для человека, который так долго считал привязанность слабостью, сказать такое — всё равно что вынуть меч и положить его к чужим ногам. Она понимала это. — Я не уйду, — сказала она. — Хорошо, спасибо. Она наклонилась и поцеловала его. Он ответил — медленно, без спешки. Его пальцы сжались на её бедре, а потом расслабились. Когда она отстранилась, он прижался лбом к её плечу и закрыл глаза. Она запустила пальцы в его волосы. Они сидели так долго — Император и его тень, — и тишина была не пустой. Она была полной.

***

Она вышла на балкон, когда небо только начинало сереть. Змей кружил в вышине — белая точка на фоне серых туч. Она чувствовала его через связь: он был сыт, он был спокоен, он был свободен. Она тоже. Город внизу просыпался — такой же мрачный, такой же жестокий, как и месяц назад, как и пятнадцать лет назад, как и тысячу лет назад. Мортенхол не менялся. Менялись только те, кто в нём жил. Или умирали. Она услышала шаги за спиной. Тай вышел на балкон. Он был в рубашке, босой, с розой в руке. Он встал рядом, не касаясь её. Протянул розу. — Сегодня Иза сказала, что вы — единственная, кто заслуживает этих цветов, — сказал он. — Иза ошибается. — Иза никогда не ошибается. Она взяла розу. Шипы были спилены — Иза позаботилась. Она поднесла цветок к лицу и вдохнула запах. Сладкий. Ядовитый. Как всё в этом городе. — Что теперь? — спросила она. — Теперь — всё, — ответил он. — Сезон закончен. Совет под контролем. Враги мертвы. У нас есть время. — Время для чего? — Для всего. — Он повернулся к ней. — Для реформ. Для восстановления. Для нас. — Для нас, — повторила она. — Звучит странно. — Звучит. Он взял её за руку. Они стояли на балконе и смотрели на город — Император и леди Вэдтри. Две тени, которые научились не бояться света друг друга. Змей кружил в небе. Роза пахла ядом и мёдом. Мортенхол просыпался. И впервые за долгое время Тисс подумала, что, возможно, всё это того стоило.