Потеха Эрдели

И вот сон снова покидает его... Родной дом, родные стены, родная комната и родная кровать... Тогда какого дьявола ему здесь холодно и пусто? Он знает каждую щель в половице и каждую потёртость ковра... Тогда почему вздрагивает от скрипа за дверью или вслушивается в каждый свист ветерка под крышей? Чего можно так бояться, Иштван?! Холодок касается ног... Неужели кто-то открыл дверь? Или просто сквозняк... Но откуда? Все окна закрыты на щеколды, а дверь заперт... Нет. Она забаррикадирована сундуком, Эрдели! Тяжёлым творением стали и дерева, которое ты тащил через всю комнату ночью. Его уж точно нельзя беззвучно отодвинуть обратно! Здесь должно быть безопасно! Даже... Даже если кто-то или что-то и посмеет ворваться сюда, он ведь не зря припрятал под подушкой нож? Да... Если уж не биться, так напугать врага он сможет. - КА-А-АР-Р! - раздаётся прямо над головой. Иштван рывком поднимает голову вверх, игнорируя боль от удара об изголовье. Окно открыто... Ах да... Он сам его оставил. "Пусть хоть немного проветрится" - сказал он сам себе тогда. Что за придурок! На крыше за окном сидит ворон. Птица смерти беззаботно чистит крылья, всё поглядывая и поглядывая мерзким золотым оком на него. Что он тут забыл? Ждёт его смерти? Или уже предсказывает её... Эрдели сползает на пол, медленно передвигая конечности на четвереньках в сторону "дыры" в его безопасности. Левой. Правой. Левой и правой. Заторможено покачиваясь, господин добирается до подоконника. Его сгорбившаяся, не моргающая фигура медленно поднимается на колени... Хлопок! Смех чернокрылого отдаляется, пока эхо закрывшегося окна возвращается и бьёт по ушам. Голова раскалывается, холод прошибает спину, а ноги ломаются под ним. Теперь наш господин уснёт на холодном полу, прижавшись спиной в рубахе к стене, которая обязательно замажет его мелом. Но зато волосы будут как припудренные... Меньше хлопот... По утру... Что-то мягкое касается руки. Трётся о неё, ластится... Ток враз прошибает тело, раскрывая глаза и сводя мышцы судорогой. Оливковый взор быстро натыкается на пышный чёрный мех... Мрак. Это... Это просто его кот. Наконец, получается выдавить из лёгкий тяжелый вздох. Бесполезное тело снова начинает постепенно поддаваться, благодаря чему удаётся поднять голову. Глаза. Оливковые, живые. Смотрят прямо на него с незаконченного лица. Наглый луч света падает точно на карандашную улыбку нарисованного собрата. Ухмыляется. Злорадствует. Удивительно легко удаётся найти силы чтобы оттолкнуться от пола и встать. Опираясь на ноги, господин подбирает с пола тряпку и скрывает портрет снова. Раз он эти годы провёл во тьме, то пусть там и остаётся и дальше. В сей момент пушистая мордочка тыкается в ноги юноши. Снова Мрак. А теперь вдруг Эрдели задумался... Как этот черновласый проказник оказался в запертой комнате? Разве только... Иштван добирается до двери, толкает её. А та открывается в другую сторону... Сдавленный смешок вырывается из молодой груди. Получается... Он всю ночь был в опасности?! Распахнув двери в коридор, он перебирается в кабинет. Хватит трястись, работа сама себя не сделает. Заняв кресло, господин вновь взялся за горы бумаг, которые, к огромному счастью, немного сократились. А вот между бумаг вдруг попадается старый отсчёт о доходах и расходах рода... Грандиозный список прибыли от имущества семьи, разбитого пополам поныне, шёл первым. Здесь и акции общегосударственного союза стальных путей, и копейка от порта Витязны, и монеты с канала между рек, оставшихся в Артере. Богатство. Кажется, всего несколько лет назад их с отцом доля пополнилась приобретением самого Иштвана: 80% акций "Бумажного дома". Отче долго спорил, долго уверял, что пустили деньги на ветер, а теперь четыре пятых дохода со всего государственного книгопечатания идёт в имущество Эрдели. А потом идут расходы, где самая большая цифра - пожертвование в фонд поддержки армии Отчизны. На втором же месте остался дух той жестокой зимы - счета за отопление. Хм... Надо бы растопить хоромы вновь, пока сосулька на носу не выросла. Разложив разобранную часть горы по полочкам, Иштван идёт на первый этаж. Преодолевая ступеньки, господин во всю гадает... Нет, скорее перебирает чёрные мысли о том, кто теперь носит под рукой ключ от его дома и какие дела может натворить... Единственный островок безопасности теперь имеет грандиозную брешь. Единственным же спасением может стать серьёзная затрата на то, чтобы поменять замки. А до порозовевших ушек доходит мелодия пианино. Короткая, всего пара нот. Но зато каких. Всего две клавиши, а какие воспоминания разгораются в мыслях Иштвана. Сколько раз в своём далёком детстве он, нехотя спускаясь вниз, оживал, едва услышит игру матери на пианино. Обычно, он помнил о ней холодность и отдалённость. Но здесь, именно за этим пианино, она могла снять каменную маску безразличия и... улыбнуться. Коротко, совсем краешками тонких губ, но искренне. Теперь эти же губы у Эрдели. Будет ли на них такая же улыбка? Но вот из мыслей его вырывает протяжное "мяу" от чёрного комочка. Вот кто у нас взялся за музыку. Неужели проказник так требует внимания? Господин приседает, снизойдя до этого мягкого господина. Бледноватая рука мягко треплет шерстку, отгоняя часть страха и усталости. А этот наглец еще и смеет пачкать чистые брюки своими мокрыми лапками!... Мокрыми? Во что он вступил? Оливковые глаза спускаются на паркет... Следы. Свежие. Холод медленно взбирается по спине Иштвана, ударяя в голову новым страхом. Кто-то совсем недавно был здесь. И... Пошёл во двор? Взор впивается в дверь наружу, пока тело медленно принимает вертикальное положение. Но содрогнуться вынуждает уверенный стук во входную дверь. Схватившись за сердце, Эрдели старается перевести дыхание. Это ещё кто?! Кому приспичило стучать к нему так громко до первых петухов?! Придя в себя, господин тихо проходит ко входу. Глубокий вздох, рука ложится на ручку, свет бьёт в глаза. На пороге виднеется зелёный мундир. Жандармерия. Снова. Резкий цокот сапог, вставших смирно, а за ним голос: - Корнет Лео от Жандармерии! - приставив руку к фуражке, заявляет знакомый юноша. Снова их свела судьба. - Гражданин Эрдели! Вас к себе вызывает шеф Жандармерии Витязны на повторный опрос! Иштвана аж мурашки пробрали от такой официальности и торжественности. Хотя, внезапный переход от "Господин" к "Гражданин" был весьма неожиданным. - Вольно, корнет. Я принимаю приглашение. Постараюсь явиться в ближайший час. Очередной цокот смирно. - Разрешите откланяться! - поглядывая на Иштвана краем глаза, просит корнет. - Разрешаю, - так же топнув, отвечает Эрдели. Когда Жандарм благополучно отчалил, господин вернулся в тепло дома. Отыскав Мраку вкусности, оставленные соседкой, и ещё раз заперев каждую дверь и каждое окно, Эрдели облачается в уже родное пальто. Кое-как приведя волосы в порядок, он вновь выходит в утренний холод Иштамира. Дорога в Жандармерию уже была как родная... Ужас. Дивом был один из служивых, старательно разгребающий снег со ступеней учреждения. Позже, стало ясно, что это только верхушка айсберга. Ранее душные коридоры, несмотря на тесноту, казалось задышали снова после проветривания. Полы, наконец вспомнили свой цвет, смыв саван из мела, а всюду царствовал гул работы и уборки. Даже лампочку поменяли! Вот уж кто-то постарался. Неужели завтра на порог Явится сам Отто с фанфарами и почестями? Коридор быстро привёл Эрдели к двери шефа, а прямо под ней, на скамейке сидел уж как родной усач, чьи глаза так сложно запомнить без козырька. Видать шеф решил перерыв устроить? - Здравствуйте, гражданин шеф Жандармерии, вызывали? - с дежурной улыбкой обратился господин. Тот же медленно выглянул из-под фуражки ликом, искажённым удивлением. Где-то на фоне прозвенел женский смешок. - Вот молодежь пошла, - выругался дедок, - вы, Эрдели, что ль, тоже удумали потешаться над стареньким мной? - Что простите? - растеряв всю уверенность в миг, переспросил юноша. - Да не шеф я тут, уж как сутки! Вот те горе какое. Тридцать лет, день в день, всё служил, служил, всё трудился, трудился. А меня сдвинули и понизили почти что до новобранца! - Позвольте. А кто же тогда теперь здесь во главе? - Кто-кто! Тебе ль не знать. Тут уж вся столица гудит: "Иштамир может спать спокойно. Шефом Жандармерии стал знаменитый Франц Лианов!". - Ах-ха... ха.......ха, - кое-как выдавил Эрдели. - Конечно, как я мог позабыть, сам Лианов! - а сам припоминает, как охмурял вчера новоиспеченного шефа... Дай бог проказа такая теперь не выйдет боком... - Вы к нему? Тогда присаживайтесь, не торопитесь. Он сегодня по делам нарасхват. Мы с вами, кажется, поспеем вспомнить имена всех Добруков раньше, чем настанет ваш черёд заходить на диалог. Протяжно вздохнув, Иштван устроился рядом с усачом. - Ну, тогда подождем. Звать то вас как, уважаемый? - Моё имя Ференц Тагрот, - Эрдели неловко усмехнулся тому, как поменяли Ференца на Франца. - Наш уважаемый Регент, по воле Отто, принял решение отправить меня на подобие пенсии. Уважаемый Регент в целом много что решает, как говорят, от имени Отто Добрука... А вы в это верите? - Быть может и верю. Наш святейший Отто всегда был радикален в решениях. Его воспитывал дядя, а это человек, знакомый лично с создателем идей Народников. - Ах да... А не потому ли он теперь носит ещё и прозвище "Народный Король"? Иштван медленно кладёт руку на грудь и, закрыв глаза, вздыхает с улыбкой. Голос его становится тише и мягче. - Да. Пусть это и не полная история. Вы ведь помните, что династия Добрук позвала вслед за собой самые верные рода, когда война достигла столицы? - Было дело. Было. - Вот-вот. Мы, Эрдели, за ними по всему континенту колесили, пока не добрались до самой Октавии. Уж только там они соизволили осесть до нынешних времён. - Дайте угадаю, - говорит он снимая ненавистную фуражку. - Когда вы собирались вернуться, у нас прогремела революция? - Увы. Мне пришлось остановиться в Ретане и выживать всеми способами. - Да уж... Ютиться у врага дело неблагодарное. Но вот вы, собственно говоря, здесь. И что же вы тут делаете? Отчий дом прогреваете? - Как сказал сам Отто: "Прощупываю почву" к его возвращению. - Вот так анекдот! - возмущается Ференц, разводя руками. - Мы значит, с горем пополам, нашли компромисс с Народниками, мол пусть Народный Король корону подержит годик-другой, а этот наш король, святейший естественно, не явится?! - И не говорите. Зато мир в стране настал, - искал господин хоть что-то положительное в этом хаосе. А между тем, наконец, распахивается дверь. Выходит девушка в форме. - Ваша очередь, гражданин Эрдели. Шеф Лианов вас ждёт. Эрдели поднимается грациозно. Одна рука ненавязчиво портит ранее идеальную причёску, другая, почти незаметно, распахивает верх пальто. Шаг внутрь, и перед господином предстаёт кабинет шефа Жандармерии. Порядок и строгость на удивление не душат, пусть и пугают перфекционизмом. Франц, уверенно занимая кресло, сидит в рубашке, брюках на подтяжках, очках на конце носа и... весьма заметно крутится вокруг своей оси. А дверь позади медленно закрывается. Видимо, они будут наедине. Вернув уверенность, Иштван занимает место напротив. - Здравствуй снова, Лианов Франц! - тот медленно докручивается до собеседника, попутно перечитывая некий документ. - Я внимательно вас слуша... - Здравствуй, Иштван, - старший сын рода Эрдели, главный инвестор "Бумажного дома", недавно вернувшийся на родину, - поправив очки, уверенно проговаривает шеф. Вот так господин и окаменел в ехидной позе. - Я позвал вас, чтобы более конкретно обсудить некоторые тонкости вашего предыдущего опроса. Буду с вами честен, в данный момент следствие в полном тупике. Предыдущий шеф и его команда не смогли составить хоть немного вероятную картину происшествия и не нашли зацепки, гарантировано обвиняющие кого-то из вас троих. - Вот как? Обнадёживающие вести, - невинно улыбается Иштван. - Увы, наши знатоки не опознали убийцу. А тут ещё и состояние тела вводит в ступор, - потирая нос, проговаривает Франц. - А можно поподробнее? Я, знаете ли, многого понахватался от дамочек Октавии. А они любительницы изощрённо избавляться от надоевших знакомых. Лианов кладёт локти на стол, сцепляет пальцы и склоняется в сторону господина так, что тот может почувствовать тёплое дыхание. А глаза-то прямо горят делом у детектива... - Сообщается об остром чесночном аромате, поразительно резкой бледности, почти синюшности лица, выпадении волос и... Кажется, полосках на ногтях. Тонкие губы Эрдели растягиваются в ухмылке. Он так же наклоняется, почти тыкаясь носом в нос детектива. - Знаете что это значит? Что подсказка прямо у вас под носом. Франц заметно отклоняется в непонимании. - Что? Немедленно выкладывайте! - Arsenicum, - и умолк Эрдели, отмеряя драматичную паузу. - Arse... Мышьяк? Что? - хмурится собеседник. Затем, потерев нос вдруг, меняется в лице. Голубоватые глаза округляются до блюдечек, и он тихо говорит. - Отравление? - Бинго! - хлопнув в ладоши, поддерживает господин. - Хм... Выходит, Стимта отравили перед убийством? Но тогда зачем привлекать ещё больше внимания, добивая его прямо на улице? - Возможно... чтобы он не добрался до меня? Он, кажется, хотел обратиться ко мне за помощью, потому и пришёл на порог. - Там его и встретил убийца. Вот как. Но тогда где Гораций успел принять большую дозу Мышьяка, чтобы так быстро почить? - Видать, кто-то решил угостить его напитком с секретным ингредиентом. Например, подсыпал в чай или кофе. - Кофе говоришь? Кажется, в его вещах был найдет чек из кафе. А, судя по твоим показаниям, ты тоже был там. Значит сможешь провести снова, для опроса местного персонала. - О боги, - притворно скрывая руками смущённое лицо, перебивает Иштван. - Неужели сам Франц Лианов приглашает меня сыграть свидание, для отвлечения ненужного внимания? А в словах этих хитрость: и насмешка, и деловое предложение. - Отличная идея, - удивительно весело отвечает Франц. - Пусть так и будет. - Да вы хоть приоденьтесь менее официально. Не думаю, что Запечётлённый момент оценит визит шефа Жандармерии. - Ладно, ладно. Раз ты у нас осведомлённый, вот скажи, как же случайно не отравить другого? - А что тут трудного? Отметить чашку для себя или официантов... - и затихает. У него была кружка с отколом. Его хотели отравить. И как-то тяжело вдруг в груди стало. Получается, его спасло простое суеверие? - Точно. Обязательно поговорим с официантом. Ты помнишь, кто вас тогда обслужил? Иштван только кивает. - Не беспокойтесь, - вдруг положив руку ему на плечо, заговорил детектив. - Теперь вы под защитой следствия и Жандармерии Витязны. Возвращая ухмылку, господин мягко припал щекой к крепкой руке Лианова, да шепчет: - Тогда выходим. Спустя с пол часа... За тем же столиком у окна, где вид прекрасный на столицу, теперь уж Эрдели и Лианов. Гости чудом пока ещё не опознали знаменитого детектива, а теперь ещё и шефа. Крепкая рука с тонким запахом бумаги папирос протягивает им меню. - Прошу, гости, ознакомьтесь и позовите, как будете готовы сделать заказ, - вещает знакомый глас. Подняв оливковый взор, Иштван опознает Дория. - Какая встреча! Дружище, а с каких пор ты теперь ещё и официант? - Просто подменяю захворавшую подругу, - с улыбкой отвечает друг. А за беседой всё следит Лианов. - Вот как. Ну, думаю, тебе хоть копейка-другая перепадёт? Это ж дело непростое, улыбаться тут целый день. - И не говори, "Белоснежка". И тут Франц слишком громко хлопает рукой по меню. - Подайте мне Латте и пару слоек с вишней. - очки отблёскивают, когда он резко поворачивается к Иштвану. - А ты что брать будешь? - Ой, ой, ой. Какие мы торопливые, - передразнивая голос, возмущается тот. - Хм... Подай мне, друг, Эспрессо да две булочки с творогом. - Будет совсем скоро, - Дорий тянется забрать меню, как вдруг господин, помня обещание, незаметно подсовывает между страниц купюру в сотню серебряных. Но как только официант покинул их, тут же раздался голос Лианова: - Кто он вам? Необходимо для дела, - едва заметно хмурясь, требует ответа он. - Всего то простой хороший человек, с которым не раз свела нас нелёгкая судьба, - а сам Эрдели мыслит: "Ой, ревнует что ли? Не завидуй так, или и тебе куда деньги подсунуть?". Детектив кивает и, прикрыв очи, поправляет очки на носу... средним пальцем? Сразу видно - поверил. - Ваш заказ, - спустя с пятнадцать минут, возвращается Дорий. И вот только Эрдели тянется к заказу, вновь говорить начинает Лианов: - Кажется, раньше, здесь работала девушка одна. Кто она? - любопытствует он. - А вам она зачем? - менее уважительно интересуется официант. - Приглянулась, - пряча улыбку за кружкой, тихо отвечает Эрдели. Лианов прямо на глазах становится сам как джем вишнёвый. Господин и детектив переглядываются несколько минут. Долго думает Дорий, долго вздыхает, но медленно выдаёт: - Сестра её в театре сегодня выступает... Кажется... А она сама заболела. Думаю, неделю дома пробудет. - Благодарю, - кивает Лианов. Дорий аккуратно вручает им чек, на нём гордо красуется крендель из фотоплёнки. - Итак, - начинает Иштван, уже сунув руку в карман с кошельком. - Позволь мне... Лианов вежливо отнимает чек. А его руку перехватывают тонкие пальцы господина. Бумажка двигается на себя, от себя. Кто бы мог подумать, что уважаемые люди будут бороться за расходы? - Почему ты так хочешь заплатить? - улыбаясь лицом, а злясь глазами, интересуется юноша. - Я же, всё-таки, веду вас на свидание, - с полным спокойствием выдаёт Франц. Бледная ладонь разжимается, позволяя детективу победить. Как этот мужчина может говорить подобное так легко?! - Войти в роль удумал? - Кхм. Всё ради дела, - опустив взгляд на цену, проговорил собеседник. И, всё же, Иштван уступил. Дальше дорога повела их в большой театр имени Принца Рафаэля. Но вежливые ступеньки торжественно встретили Эрдели дорожкой... голого льда. Совершив чудесный пируэт, господин падает лицом вниз, пока его нос готовится к тесному знакомству с брусчаткой... А находит мягкую ткань и что-то живое и тёплое. Придя в себя, Эрдели обнаруживает под щекой прекрасную душу своего "кавалера на одно задание", в это же время за спину его придерживают и руки. Медленно вставая на ноги уверенней, Иштван нехотя отстраняется. - Будьте осторожнее, - прикрыв глаза улыбкой, желает Франц. А вот господин возможности не упускает. Пока детектив беззащитен, он хладнокровно... поправляет очки у него на носу. Вновь Лианов по уши в краске, и весь мир приготовился к продолжению... И тут! - АПЧХИ-И-И-И-ИХ! - содрогает площадь голос господина. Будь проклят чих, разрушивший всю атмосферу! Но вот, когда всё, наконец, утихло, они проходят в театр. Места их чудесным образом оказываются рядом. Естественно Эрдели не уступил в этот раз и сам оплатил билеты в наилучшем ряду. На сцене развернулась пьеса "Северянка". По заверению плакатов, это - "Трагедия о простой, почти забытой в наше время, любви". Одну из главных ролей как раз и играет сестра официантки. Но вот, пока начинается явление, Франц медленно склоняется к господину. - Не побоитесь краткого пересказа сюжета? - поинтересовался он. - Ну давай. Удиви, - оперев голову на ладонь, поддерживает Иштван. - Речь пойдет об Северяне. Наверное, для вас это далёкая, дикая и безграничная империя Севера. На самом деле, она гораздо теплее и прекраснее... Хоть отрицать её тёмной и дикой души не смогу. В начале второго акта начинается жестокая и беспощадная революция. Она вынудит героиню, забыв родной дом, бежать за границу, чтобы не встретить расправу. Новый дом она найдёт в Ретане. Там же, её уникальная душа сможет подобрать ключ к сердцу одинокого Ретанца. В финале у них появляется сын, вбирая лучшие черты. - Ух ты... И откуда вы, господин детектив, столько выведали об этом произведении? Его же второй раз только ставят. - Просто автор - мой отец. В ответ брови Эрдели чуть подлетают. А затем медленно возвращаются на место, принося с собой осознание. - Получается в этом "сыне" у нас сочетаются трудолюбие Ретаны и широкая душа Северяны? Действительно избранник нарасхват. И зачем вы мне это поведали, "сын"? - Потому что не сильно верю в эту чистую любовь. Наверное, мне за юность больше хочется... как бы сказать... "шторма и восторга". Познать, попробовать, почувствовать... Потом уж со спокойствием найти половинку на года. - Вот как? Диво, диво. Я, каюсь, тоже любви видал мало. - Неужели? Удостоите подробностями? - А что уж там рассказывать? Сначала повидал чудеса брака по расчёту. Затем проникся теплом вынужденного сожительства. А там и поддержка в годы бегства из страны, когда война на пороге. А там и братская любовь, и тёплые объятия туманной Октавии. Может только цветочный художник действительно что-то смыслил в любви. - "Цветочный художник"? - Начнём издалека... Слыхали об "Юнце у реки"? Не смейте лгать, что не слыхали, - а вот и прорезается истинный, поломанный и холодный голос господина. - Слышал, не солгу. Коллекционеры признают эту картину одним из лучших произведений нашей эпохи. - Правильно. И кто же на ней изображён? - Говорят, на ней прекрасный юноша. "Кожа его как жемчуг. Тело прикрыто тонкой вуалью алого цвета"... "Волосы точно огонь спадают по всей спине водопадом из медных локонов. Они прикрывают и лик"... "Глаза же горят жизнью природы... или... гордыней одиночества". Вроде так восхваляют её газеты. Но я помню только взгляд. Как будто натура смотрит на тебя через бумагу. Тихо хмыкнув, Иштван растерял всю спесь. Он окончательно испортил причёску, накинув зачёсанные волосы обратно на лицо. И из под золотых пут взглянул прямо в душу детектива. Жестоко, холодно, но живо. Франц медленно положил руку на сердце. - Боже правый. Это... Это вы натура? - А что? Уже не похож? - возвращает волосы на место. - В основном волосы. Они короче и... Белые? В остальном, может, только чуть постарше. - Длинные они мешают. Хватают они и их... Неудобно. А обесцветить их совсем не сложно, - и цедит светлые пряди через пальцы. Снова и снова. - Пусть и не без "жертв", - пара золотых, почти прозрачных ниточек волос остаются на ладони. - Хм. Я даже не рассказал художнику, что у меня аллергия на нарцисс. - Я бы хотел ещё столько у вас спросить... По делу в основном. Но, кажется, итак слишком много соли на раны за один день. А зал уж полнят овации. Акт подошёл к концу. Теперь дорожка повела их за кулисы. Весь путь Эрдели старательно сминал в руках что-то похожее на цветную салфетку. И вот стук в дверцу гримёрки, робкие шаги. Выход девушки в свет. Светловолосая, голубоглазая, но какая-то хмурая от природы. - Здравствуйте, уважаемые... - а сама дверь не отпускает, сжимая её до побеления пальцев. - Вам... Кого-нибудь позвать? - Благодарю, госпожа, но мы пожаловали к вам, - мягко поклонившись, сообщает Иштван, показывая плод своих трудов - оригами-цветок. - Пусть греет он ваше сердце и цветёт вместе с вами. - Вы просто ему приглянулись, - шепчет Франц, припоминая подкол самого господина. Вот хитрюга... - Вот он и благодарит вас за выступление. Актриса удивлённо смотрит на него пару минут. Затем тихо проговаривает: - Тогда, наверное, я вас слушаю? - Прекрасно, - он бережно вкладывает цветочек в её руку. - Мой коллега просил передать вашей сестрице привет. Он недавно узнал о том, что ей нездоровится, потому готов подождать. Он просит встречи с ней в парке Иштамира... Под прекрасный вечер. Не затруднит ли вас передать ей весточку? - Думаю... Она не будет против, - она принимает подарок. - Надеюсь, вас не обидит, что мне пора бы вас прогнать? Перерыв почти окончен, мне уже надо готовиться. - Конечно. Хорошего вечера и мирной ночи, - очередной поклон, Эрдели разворачивается и идёт прочь. Франц повторяет поклон и идёт следом. Дорога их идёт уж к центру площади. - Итак, - начинает Лианов. - Думаю, на этом на сегодня всё? Благодарю за вашу актёрскую игру, содействие и хорошую компанию. Эрдели останавливается, а теперь детектив уткнулся ему в спину. Иштван оборачивается с хмурым и напуганным видом. - Мне так стыдно вас об этом просить, шеф... Да только не могу я домой возвращаться. - С чего бы? - Знаете, тяжело спать, когда у какого-то убийцы ключ от моих дверей. Сегодня утром и вовсе следы свежие на ковре были. - Что же мне с вами там ночь проводить? Так и незваного гостя ухватить можно. Господин уж опешил. И как этому мальчишке удаётся его удивлять весь день? Неужто уже втюрился? Так даже лучше. Веселее. - Да! Прошу вас, умоляю, сберегите. У меня есть гостевая. Там вас и расположим, только не оставляйте одного в такое непростое время! Лианов вздыхает, кажется, только сейчас осознавая сказанное. Ну, слово не воробей, сам сказал, сам отвечай. - Ладно. Но только на одну ночь. И постарайтесь не заходить за рамки. Я слышал неприятные слухи. - О, что вы, - менее весело опровергает Эрдели. - Слухам одним верить никакой веры не хватит. Крест даю, не я в том виновен. Детектив отвечает уже привычном способом - средний палец поправляет очки. - В качестве благодарности, приглашаю вас на чай. А заодно и прогуляемся по парку! - А это ещё зачем? - А на той стороне почта. Мне сегодня пришла посылка из Октавии с чаем чудесным. Не возражаете? - Ладно уж. Только постарайтесь поскорее. Ведёт путь господина и детектива через парк. В сердце некогда зелёного уголка возведён фонтан - любимчик коренного населения города, ведь не замерзает никогда. Чудо науки. Франц сходит с пути и становится у каменной кромки. Добыв монету из кармана, он отправляет её в полёт прямо в воду. Позади слышится смешок Иштвана. - Какая детская забава. Вы прямо как истинный Иштамирец. - О чём вы? - хмурится Лианов, рассматривая воду. - Это, мой дорого друг, "Червонный фонтан". Молодые парочки любят засорять его мелочью, потому что есть слух. Мол, как вода в нём не застывает, так и чувства никогда не остынут. Это за кого же вы монетками сорите? Да и, обычно монеты бросает мужчина и за себя, и за даму сердца. Не отводя задумчивых глаз от Эрдели, Лианов, между делом, подбросил вторую монету. Смех Иштвана стал мягче. - Тогда удачи вам и вашей половинке. Обратно Иштван шёл с довольной ухмылкой от уха до уха, прижимая к себе посылку. Наверное, будь у него хвост, он бы вилял не уставая. - И кто отправитель? - мельком интересуется собеседник. - Да так, очередная воздыхательница из Октавии. Знаете, а ведь я там был очень востребован у дам. Даже некоторые юноши заглядывались. - Зря спросил, - сложив руки на груди, заявляет детектив. В ответ хитрый хохот. Дом Эрдели встретил их темнотой окон и... Чёрным силуэтом на подоконнике, явно орущим во весь голос. Иштван открывает дверь Францу, кое-как придерживая коробку. - Добро пожаловать. Не спешите снимать одежду, я так и не растопил свои хоромы. И, кстати, будьте аккуратнее с мои проказником. Он гостей не жалует, - закрывая за собой дверь, поясняет он. - С кем? С ним? - уточняет гость. Господин оборачивается, уже желая разъяснять дальше... Но видит, как чёрновласый предатель мирно устроился на руках детектива. Сам Мрак на него смотрит, да хитро прищуривается. - Ага... Кхм. Мой прекрасный детектив, вас не затруднит развести огонь в печи, пока я буду накрывать на стол? Свечку держу за то, что у вас всё получится, - и подаёт ему канделябр с огоньками. Манипулятор с усиками увиливает вслед за Францом. Эрдели тем временем по памяти находит старую скатерть, разбирает привезённый с собой сервиз и ставит подсвечник в центр. Набрав воды в чайник, он возвращается к столу, разбирая посылочку: выпечка Октавии с изюмом, письмо с сердечком, засушенный нарцисс от которого хочется залиться слезами и... свёрток с подписью "Потеха". Спрятав его в карман брюк, господин раскладывает вкусности в подставку. Тут спины касается тепло. Отопление включено. Затем краем глаза виднеется и силуэт гостя. Лианов быстро ориентируется, раскладывая блюдечки, кружки и вилки с салфетками. Чай остаётся на плечах господина. Спустя несколько минут неизвестности и "колдовства" с травами и кипятком, Иштван ставит горячие напитки на свои места. Мягко опустившись в стул напротив, он берёт свой чай и, поднеся его к губам, вдруг спрашивает: - Кстати, когда вы раскрывали душу и рассказывали о желании "познать и попробовать", вы так мутно говорили о "партнёре". - О чём вы? - отпив немного, уточнял Франц. - Да так... "Партнёр" уж слишком неточное определение. Это и дама и юноша. Вам кто больше к лицу? - и всё крутит нетронутый чай в руках. - Говорите прямо, Иштван, прошу, не морочьте голову, - понемногу допивая кружку, требует собеседник. - Вы по мальчикам Лианов? А булочка с изюмом, только покинув мисочку в тёплых объятиях руки детектива, с горечью падает обратно. - Без разницы... - потирая нос, сообщает он, наконец. - Диво, диво. Вот Литочка в шоке будет, когда узнает. Кстати, чай вам понравился? Вкусный? Не слишком ли много сахара или трав? - Что ты хочешь сказать, Эрдели? - медленно выдаёт собеседник, пока очки сползают на нос, а глаза сами собой слипаются. - Что в этом чае? - уже уложившись на стол, проговаривает Франц. Иштван лишь мягко кладёт руку ему на плечо. - Ничего такого, мой детектив. Вы хотели впечатлений и восторга от юности? Хорошо. Я обеспечу вам незабываемый шторм. Лианова же окончательно сразил сон. Кажется, господин решил устроить настоящую потеху.