День сурка

      Беллатрикс не привыкла долго оставаться в тени, особенно когда на кону стоял трофей, разжигавший её хищный азарт. Оставив Теодора в ложе наедине с его скепсисом, она плавно поднялась с замшевого дивана. Её движения были обманчиво ленивыми, но в каждом шаге сквозила уверенность пантеры, выходящей на охоту.       Спустившись по стеклянным ступеням, Беллатрикс грациозно прорезала плотную толпу VIP-зоны и, к огромному, искреннему удивлению всей компании, внезапно вклинилась в их танцевальный круг. Пэнси удивлённо приподняла безупречно очерченную бровь, Джинни на секунду замерла, а Гермиона внутренне напряглась, мгновенно почувствовав, как изменилось энергетическое поле вокруг.       Но Беллатрикс вела себя на удивление мирно. Поддавшись гипнотическому, глубокому ритму трека, она начала двигаться. Дико, раскованно и чертовски магнетически. Черный шелк её топа ловил ультрамариновые блики, а растрепанные кудри взлетали в такт ломаному биту. В её движениях не было правильности, только чистая, первобытная грация, которая заставляла людей вокруг невольно расступаться.       Драко Малфой, который еще минуту назад блаженно улыбался Гермионе, мгновенно растерял всю свою расслабленность. Его внутренний радар безопасности забил тревогу. Зная безумный нрав своей кузины, он понимал, что её внезапное миролюбие — лишь затишье перед бурей.       Поймав момент, когда Беллатрикс оказалась в опасной близости от него и Гермионы, Драко резко сократил дистанцию. Он наклонился к самому её уху, так что его платиновые пряди едва коснулись её щеки, и произнес сквозь плотный грохот басов низким, жестким шепотом:       — Что ты задумала, Белла? Какого черта ты здесь делаешь? Я же ясно сказал тебе оставить Грейнджер в покое.       Беллатрикс даже не сбилась с ритма. Она медленно повернула к нему лицо, её темные глаза блеснули в лучах стробоскопа жидким золотом, а губы растянулись в нарочито невинной, детской улыбке. Она лишь изящно пожала обнаженными плечами, продолжая покачивать бедрами в такт музыке, всем своим видом показывая, что пришла сюда исключительно ради танцев.       — Я просто отдыхаю, дорогой кузен, — её губы беззвучно сформировали слова, в которых сквозила откровенная насмешка над его паникой. — Разве владельцы клуба запрещают гостям веселиться?       Драко это ничуть не убедило. Его серые глаза сузились. Он отстранился, но продолжал сверлить её тяжелым, контролирующим взглядом.       — Я слежу за каждым твоим шагом, — веско предупредил он, едва шевеля губами. — Попробуй только выкинуть что-нибудь в своем стиле.       Беллатрикс притворно испуганно округлила глаза и театрально вскинула руки вверх. Ладонями вперед, безмолвно демонстрируя абсолютную невинность и знак «я ни при чем». Она сделала шутливый шаг назад, уходя от его тяжелого взгляда, совершенно не глядя, куда отступает в этой бурлящей, тесной человеческой массе.       И именно в эту секунду её спина наткнулась на чью-то массивную, твердую грудь.       Беллатрикс резко обернулась, готовая одарить наглеца своим фирменным испепеляющим взглядом, но её глаза наткнулись на до боли знакомую фигуру. Прямо перед ней, со злобной ухмылкой на лице, стоял тот самый рослый парень в расстегнутой рубашке. Которого Драко всего несколько минут назад так жестко выставил из их круга. Похоже, алкогольная спесь и уязвленное эго не позволили ему просто так уйти. Он вернулся, карауля момент для реванша, и теперь судьба сама столкнула его с кузиной его обидчика.       Парень, уязвленное самолюбие которого всё еще требовало немедленного реванша, недовольно поморщился от сильного толчка в грудь. Он окинул Беллатрикс тяжелым, затуманенным от алкоголя взглядом, и на его лице проступило злобное раздражение. Похоже, он не понял, с кем имеет дело, и принял худую, изящную брюнетку в шелковом топе за легкую добычу.       — Эй, поаккуратнее, детка, — грубо процедил он, намеренно сокращая дистанцию и пытаясь нависнуть над ней всей своей массивной фигурой. — Под ноги надо смотреть, когда задом пятишься. Здесь тебе не балетный класс.       Беллатрикс даже не моргнула. Она медленно опустила вскинутые руки, и её невинная улыбка мгновенно трансформировалась в холодный, пугающий оскал хищника, заметившего глупую жертву. В её темных глазах, поймавших багровый сполох лазера, зажглось такое дикое, опасное торжество, что стоявший рядом Драко внутренне похолодел.       — Это тебе, милый, стоит быть аккуратнее, — её голос, низкий и обволакивающий, прозвучал с пугающей отчетливостью, несмотря на гремящие вокруг басы. Беллатрикс шагнула еще ближе, заставляя парня на секунду растеряться от такой наглости. — Особенно в выборе девушек, к которым ты решаешь подкатить свои пропитые яйца. У некоторых из них очень плохой характер. И очень острая реакция на идиотов.       Парень пьяно хохотнул, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией, и пренебрежительно махнул рукой в сторону замершей неподалеку Гермионы. Его губы расползлись в сальной, омерзительной ухмылке.       — Да ладно тебе, кудряшка. Я смотрю, у вас тут целая банда недотрог, — громко, с издевкой выкрикнул он, так, чтобы его слышали остальные. — Твоя подружка в зеленом платьице вон как бедрами крутила, явно напрашивалась на хорошую взбучку. Такие правильные сучки только строят из себя святош, а стоит прижать в туалете — и...       Он не успел договорить.       Ситуация накалилась до абсолютного предела за доли секунды. Драко, чье лицо от этой пошлой тирады мгновенно налилось кровью, уже вскинул руку, выхватывая из кармана телефон и на ходу набирая контакт экстренного вызова начальника охраны клуба. Он уже открыл рот, чтобы отдать приказ, но Беллатрикс Блэк действовала быстрее, чем работала любая, даже самая элитная служба безопасности.       В её теле не было ни грамма сомнения. Без лишних слов, без предупредительных жестов, она резко крутанулась на каблуках, перенося вес тела, и её правая рука со сжатым кулаком, словно выпущенная пружина, с глухим хрустом влетела прямо в переносицу парня.       Удар был нанесен с выверенной точностью и сумасшедшей, концентрированной яростью. Крупный, тяжелый парень отлетел назад на добрую пару метров, сбивая по пути пустые коктейльные столики и увлекая за собой пару кричащих от ужаса гостей. Из его разбитого, мгновенно распухшего носа хлынул густой поток багровой крови, пачкая светлую рубашку. Парень рухнул на колени, зажимая лицо руками и глухо мыча от дикой, ослепляющей боли.       Вокруг них мгновенно образовался идеальный вакуум. Люди в радиусе пяти метров в ужасе расступились, музыка диджея на секунду показалась тихой, а вся компания Малфоя замерла в состоянии абсолютного, парализующего шока. Джинни с открытым ртом переводила взгляд с ползающего по полу парня на Беллатрикс, Пэнси восхищенно и тихо присвистнула, а Драко так и застыл с прижатым к уху телефоном.       Но сильнее всех была потрясена Гермиона. Её рациональный мозг, привыкший раскладывать всё по полочкам, сейчас отказывался верить собственным глазам. Она стояла, прижав ладонь к груди, и ошеломленно разглядывала Беллатрикс. У Грейнджер просто не укладывалось в голове, как эта хрупкая девушка с тонкими запястьями и изящными ключицами способна обладать такой первобытной, сокрушительной физической силой. В этом ударе не было женской истерики. Это была отточенная, безжалостная жестокость уличного бойца.       Беллатрикс между тем спокойно встряхнула ушибленной кистью, даже не поморщившись, и небрежно слизнула маленькую каплю чужой крови со своего указательного пальца. Она повернулась к Гермионе, окинула её долгим, интригующим взглядом с ног до головы и, подмигнув оцепеневшей профессорше, порочно ухмыльнулась:       — Проблема решена, Грейнджер. Можешь не благодарить.       — Я и не собиралась тебя благодарить, — ледяным, звенящим от напряжения голосом отрезала Гермиона.       В её глазах, еще секунду назад полных ошеломления, теперь горело глухое, удушающее возмущение. Вся эта дикая уличная сцена, разыгравшаяся посреди элитного заведения, вызывала у неё острое чувство отторжения. Ей, привыкшей решать любые конфликты исключительно силой слова и железных аргументов, этот первобытный мордобой казался абсолютным крахом цивилизованности.       Беллатрикс стояла прямо перед ней — растрепанная, порочная, с чужой кровью на тонких пальцах и выглядела как триумфатор. Но Гермиона видела в этом лишь пугающую, неконтролируемую агрессию.       Не теряя больше ни секунды, Гермиона крепко перехватила Джинни за запястье.       — Джин, мы уходим. Прямо сейчас, — безапелляционно скомандовала она, разворачиваясь на каблуках. Её изумрудное платье в последний раз поймало багровую вспышку неона, когда она решительно двинулась в сторону выхода, буквально таща за собой дезориентированную подругу.       В ту же секунду к месту происшествия наконец пробились трое массивных охранников в строгих черных костюмах. Действуя молниеносно и без лишнего шума, они подхватили стонущего, окровавленного парня под руки и поволокли его к служебному выходу. Попутно подавая знаки персоналу немедленно убрать разбитые бокалы и пролитый алкоголь.       Вся компания Малфоя, чувствуя, что вечер стремительно катится к чертям, гурьбой двинулась следом за уходящими девушками. Пэнси, Тео и Блейз шли чуть позади, тихо обсуждая случившееся. Драко буквально бежал, на ходу застегивая верхние пуговицы рубашки и пытаясь догнать Гермиону, которая уже стремительно преодолевала холл первого этажа, направляясь к тяжелым стеклянным дверям на улицу.       — Грейнджер! Гермиона, постой, умоляю тебя! — Драко нагнал её уже на крыльце клуба, где ночной прохладный воздух после душного зала приятно ударил в лицо. Он забежал вперед, преграждая ей путь к парковке, и преданно, с мольбой заглянул в её рассерженные глаза. — Пожалуйста, не уходи. Мне безумно жаль, что всё так повернулось. Этот ублюдок получил по заслугам, но я не хочу, чтобы твоя пятница закончилась вот так, на этой кошмарной ноте. Давай... давай уедем отсюда? Нам необязательно оставаться в клубе. Мы можем поехать ко мне. У меня огромный пентхаус, там тихо, безопасно, потрясающий вид на ночной город и отличный бар. Мы просто посидим своей компанией, расслабимся, Джинни и Пэнси тоже поедут. Продолжим вечер в нормальной, спокойной обстановке, без этих идиотов. Ну пожалей ты мои нервы, не уезжай домой в таком настроении!       Гермиона остановилась, тяжело вздохнув и скрестив руки на груди. Ей безумно хотелось спать, а алкоголь уже начинал выветриваться, оставляя легкую головную боль. Она посмотрела на Драко, он действительно выглядел искренне расстроенным и виноватым, хотя его вины в случившемся не было. Она уже открыла рот, чтобы твердо сказать свое последнее «нет», как вдруг из-за спины Малфоя плавной, кошачьей походкой вышла Беллатрикс.       К удивлению всех присутствующих, её лицо больше не выражало агрессии или безумного азарта. Блэк спрятала руки в карманы кожаных брюк, чуть наклонила голову набок, и её темные глаза смотрели на Гермиону с каким-то странным, почти осязаемым теплом и... раскаянием.       — Грейнджер, послушай его, — тихо, без тени прежней язвительности произнесла Беллатрикс. Её голос прозвучал удивительно мягко, почти интимно в тишине ночной улицы. — Драко прав. И... я хочу извиниться перед тобой. Правда. Я погорячилась там, внутри. И в ложе тоже вела себя как последняя стерва. Этот урод наговорил мерзостей, и у меня просто сорвало крышу, я защищала... нас. Давай забудем это? Поехали к Драко. Я обещаю вести себя тише воды, ниже травы. Не порть себе ночь из-за моей дурости.       Гермиона замерла, пристально вглядываясь в лицо Беллатрикс. Внутренний радар профессора, отточенный годами работы со студентами и сотнями прочитанных психологических романов, мгновенно выдал тревожный сигнал. Что-то здесь было глубоко, в корне не так. Эта внезапная метаморфоза — от безумной, хищной фурии, которая секунду назад сломала парню нос и ухмылялась, до кроткой, извиняющейся девушки — выглядела слишком идеальной. Слишком отрепетированной. В глубине темных глаз Блэк, за этой маской искренности, Гермиона уловила едва заметный, холодный и торжествующий блеск. Блэк что-то задумывала, она вела какую-то свою, скрытую от всех игру, и это внезапное извинение было лишь первым, тщательно просчитанным ходом.       — Она манипулирует мной, — пронеслась в голове Гермионы четкая, отрезвляющая мысль. И именно этот укол подозрения, эта внезапно проснувшаяся исследовательская злость и азарт заставили Гермиону изменить свое решение. Ей вдруг до безумия захотелось узнать, насколько далеко готова зайти эта сумасшедшая брюнетка в своей игре.       Гермиона медленно перевела взгляд на Джинни, которая закивала головой, умоляя продолжить тусовку, затем снова посмотрела на Драко и, наконец, остановила взор на Беллатрикс.       — Ладно, — медленно, взвешивая каждое слово, произнесла Гермиона, и на её губах появилась едва заметная, загадочная улыбка. — Поехали к Драко. Но учти, Малфой: если твоя кузина нарушит свое обещание, я вызову такси в ту же секунду.       Ночной воздух за пределами клуба приятно холодил кожу, смывая удушливую атмосферу неонового безумия. На парковке перед Неоном, залитой мягким светом высоких фонарей, компания разделилась. Огромный черный минивэн-такси, вызванный Драко, вместил в себя всю мужскую половину их спонтанного союза. Малфой, Тео и Блейз, устроившись на просторных кожаных сиденьях, коротко салютовали девушкам через тонированные стекла, и их машина плавно тронулась, растворяясь в редком потоке машин на набережной.       Девушки остались на крыльце, ожидая второе такси бизнес-класса, которое должно было подъехать буквально через пару минут. Джинни, слегка покачиваясь на высоких каблуках, куталась в легкую джинсовку, Пэнси задумчиво перебирала пальцами ремешок своей сумочки от Chanel, а Гермиона стояла чуть в отдалении, скрестив руки на груди. Её изумрудное платье в свете уличных фонарей казалось почти черным, а в карих глазах всё еще читалась глубокая, аналитическая работа. Она продолжала пристально наблюдать за Беллатрикс.       Блэк стояла у самого края тротуара, небрежно прислонившись спиной к кованому ограждению. Она крутила на пальце тяжелую связку ключей от своего спортивного автомобиля, и этот металлический звон ритмично разрезал ночную тишину.       — Вообще-то, девочки, это просто глупая потеря времени, — Беллатрикс лениво вскинула голову, и её темные кудри упали на плечи. Она обвела девушек долгим, дразнящим взглядом и указала ключами в сторону парковочной зоны для VIP-гостей, где в тени деревьев хищно поблескивал приземистый силуэт её черного спорткара. — Моя детка стоит вон там. Я могла бы довезти нас до пентхауса Драко за какие-то несчастные семь минут. С ветерком, под хорошую музыку, без этих унылых ожиданий и трезвых водителей с их дурацким плейлистом. Ну же, Грейнджер, скажи да, и мы устроим небольшое ночное ралли.       Гермиона медленно повернула к ней голову. В её глазах мгновенно вспыхнуло хорошо знакомое всем студентам выражение строгой, бескомпромиссной праведности. Ей не нужно было даже сверяться с университетскими кодексами, чтобы понять, насколько абсурдно и опасно звучит это предложение.       — Исключено, Блэк, — отрезала Гермиона, и её голос прозвучал как сухой, отрезвляющий щелчок. Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. — Ты провела в ложе как минимум два часа с бокалом вина. Садиться за руль в таком состоянии — это не просто безрассудство, это чистое безумие и уголовная статья. Я не собираюсь рисковать ни своей жизнью, ни жизнью Джинни с Пэнси ради твоих адреналиновых капризов. Мы поедем на такси.       Беллатрикс лишь тихо, утробно рассмеялась, ничуть не задетая этой проповедью. Напротив, строгий тон Гермионы, кажется, доставил ей истинное удовольствие. Она покачала головой, продолжая вращать ключи.       — О-о-о, профессор Грейнджер снова включила режим лекции по безопасности жизнедеятельности, — протянула Белла, порочно ухмыляясь. — Как это мило. Ты всегда такая правильная, Гермиона? Тебе никогда не хотелось просто нажать на газ и отключить мозги хотя бы на четверть часа?       — А я бы, честно говоря, покаталась с ветерком! — внезапно подала голос Джинни, весело и громко рассмеявшись. Алкоголь в её крови всё еще требовал продолжения банкета и ярких эмоций. Она задорно подмигнула Белле, проигнорировав укоризненный взгляд Гермионы. — По ночному Лондону, да на хорошей скорости. По-моему, звучит как идеальный план для завершения этой сумасшедшей пятницы! Грейнджер, ну не будь ты такой занудой, Блэк же знает, что делает.       — Джинни, замолчи, это совсем не смешно, — строго оборвала её Гермиона, хотя наткнулась лишь на очередную волну рыжего веселья.       В этот момент в разговор вмешалась Пэнси. Она изящно поправила лацканы своего смокинга, сделала шаг к краю тротуара и, всматриваясь в приближающиеся огни вызванного такси, картинно закатила глаза, глядя на Беллатрикс.       — Уизли, дорогая, побереги свои восторги, Грейнджер права — безопасность прежде всего, — Пэнси хмыкнула, но в её голосе прозвучала странная, экспертная уверенность.       Она перевела взгляд на Гермиону и чуть тише добавила: — Но справедливости ради, Гермиона... Беллатрикс, конечно, полная задница, и её характер — это абсолютная катастрофа для любого приличного общества. Но водит она просто божественно. В любом состоянии. Я видела, как она лихачила на Парк-лейн после целой бутылки текилы, и, поверь мне, её реакция в тот момент могла дать фору любому гонщику Формулы-1. У этой сумасшедшей какой-то врожденный контракт с гравитацией.       — Вот видишь, Грейнджер? Независимая экспертиза подтверждает мой высший пилотаж, — Беллатрикс сделала глубокий шаг вперед, оказываясь почти вплотную к Гермионе. От неё пахло терпким вином и ночной прохладой. Она опустила ключи в карман кожаных брюк и прошептала, глядя прямо в глаза профессорше: — Я контролирую всё, за что берусь. Абсолютно всё. Запомни это.       В этот момент прямо к крыльцу с тихим шуршанием шин подогнал роскошный белый седан. Водитель услужливо распахнул перед девушками заднюю дверь. Гермиона, чувствуя, как желудок неприятно сжался от этого странного, гипнотического давления Блэк, резко отвела взгляд и первая скользнула в глубь прохладного салона машины. Игра становилась всё более запутанной.       Два автомобиля один за другим преодолели кованые ворота и мягко затормозили на гравийной дорожке перед резиденцией Малфоя. Начало мая в Лондоне выдалось удивительно теплым, и ночной воздух был пропитан тонким, едва уловимым ароматом цветущей глицинии и свежей зелени. Сам особняк, укрытый в глубине одного из самых респектабельных и тихих кварталов Белгравии, представлял собой великолепный образец георгианской архитектуры. Строгие линии, безупречная кирпичная кладка, высокие окна и мягкая, скрытая подсветка фасада, которая подчеркивала статус и вековую историю этого места.       Драко первым вышел из минивэна и, дождавшись, пока водители откроют двери девушкам, галантно пригласил всех внутрь. Холл встретил гостей прохладой, идеальным паркетом из мореного дуба, высокими потолками с изящной лепниной и обилием современного искусства на стенах, которое удивительно гармонично сочеталось со старинной мебелью.       — Ого, Малфой... — Джинни затормозила прямо на пороге, оглядывая просторную гостиную, переходящую в открытую террасу. Её карие глаза восторженно округлились, когда она заметила панорамный вид на утопающий в огнях ночной Лондон. — А у тебя чертовски хороший вкус. Я думала, здесь всё будет завалено тоннами золота и фамильными портретами чопорных предков, а тут... очень стильно. Настоящий лондонский шик. Прямо пять звезд, не меньше.       — Спасибо, Джинни, — Драко довольно улыбнулся, принимая комплимент и небрежно скидывая свой пиджак на спинку кресла. — Я долго воевал с дизайнерами, чтобы вытравить отсюда дух викторианского склепа. Располагайтесь. Парни, займитесь музыкой.       Гермиона медленно прошла вглубь гостиной. Она остановилась у огромного окна, держа в руках свой клатч, и устремила взгляд на далекий силуэт легендарного колеса обозрения, тускло светящийся на горизонте. Алкогольный кураж окончательно сошел на нет. Внутри неё снова проснулся строгий, рациональный взрослый, и вся эта роскошь, которая так восхитила Джинни, оставила Грейнджер абсолютно равнодушной. На её лице читалась легкая, едва заметная скука. Она слишком привыкла к простоте, чтобы восхищаться дорогим мрамором и дизайнерскими креслами.       — И как тебе? — внезапно раздался тихий, вкрадчивый голос прямо у неё за плечом.       Гермиона даже не вздрогнула. Она уже научилась распознавать это бесшумное, кошачье приближение. Беллатрикс стояла чуть сбоку, лениво опершись о край массивного подоконника. Черный шелк её топа слегка колыхался от легкого сквозняка из приоткрытой террасы. Она пристально изучала профиль Гермионы, подмечая каждую деталь её закрытой, оборонительной позы.       — Смотрю на тебя, Грейнджер, и вижу, что ты совершенно не впечатлена, — Беллатрикс ухмыльнулась, склонив голову набок, отчего черные кудри рассыпались по плечам. — Большинство девчонок твоего возраста, попадая в этот дом, начинают судорожно делать селфи на фоне вида из окна или пускать слюни на коллекцию вин моего кузена. А у тебя на лице написана такая тоска, словно ты сидишь на самой нудной лекции по макроэкономике. Почему? Что не так с этим местом?       Гермиона медленно повернула к ней голову. В золотистом свете торшера её карие глаза казались темными и непроницаемыми. Она окинула Беллу спокойным, оценивающим взглядом.       — Потому что меня впечатляет совершенно другое, Блэк, — ровно ответила Гермиона, слегка приподняв подбородок. — Дорогая недвижимость в центре Лондона, безупречный интерьер и фамильные миллионы — это то, что достается по праву рождения или благодаря удачному стечению обстоятельств. В этом нет личной заслуги. Меня восхищают человеческий интеллект, глубина мысли, искренность и поступки, ради которых людям приходится преодолевать себя. А интерьер... и предметы роскоши меня не волнуют.       Беллатрикс прищурилась, и в глубине её темных глаз снова промелькнул тот самый опасный, исследовательский огонек. Слова Гермионы явно задели какую-то струну в её душе, подпитывая тот самый негласный спор с Тео.       — Как сложно и как... высокопарно, — протянула Беллатрикс, делая шаг ближе, так что Гермиона снова почувствовала терпкий шлейф её парфюма. — Значит, интеллект и глубина? Интересно. А если в человеке есть глубина, но она... темная? Что тогда, профессор?       Гермиона почувствовала, как эта психологическая дуэль начинает её утомлять. Ей не хотелось становиться объектом чужих манипуляций, особенно здесь, в чужом доме, посреди ночи. Она вздохнула и прямо посмотрела Блэк в глаза:       — Скажи, Блэк... нам обязательно вести этот диалог?       Беллатрикс замерла на секунду, словно смакуя этот вопрос и ту холодную дистанцию, которую Гермиона так отчаянно пыталась между ними выстроить. Затем её губы медленно расползлись в той самой порочной, хищной и чертовски уверенной ухмылке, от которой у обычных людей бежали мурашки по коже.       — Необязательно, Грейнджер, — тихо выдохнула Беллатрикс, сделав секундную паузу. — Но придется. Привыкай.       С этими словами она резко отстранилась, лишая Гермиону своего удушающего присутствия. Беллатрикс крутанулась на каблуках и, больше не оборачиваясь, направилась в сторону кухонной зоны, где Драко как раз выставлял на стойку бокалы и ведерки со льдом.       — Эй, Драко, бросай свои джентльменские нежности, двигайся, — громко и задорно крикнула Беллатрикс, бесцеремонно запрыгивая на высокий барный стул рядом с кузеном. — Давай сюда шейкер, я покажу тебе, как правильно смешивать коктейли, а то твои аристократические пропорции усыпят половину гостей еще до рассвета!       Гермиона осталась стоять у окна, провожая её взглядом. Сердце почему-то забилось чуть быстрее, а в голове набатом стучала брошенная фраза: «Но придется». Игра, в которую её втягивали, определенно набирала обороты.       Пока в противоположном конце просторной гостиной Беллатрикс с громким смехом заново перекраивала барную карту Малфоя, а Теодор и Блейз с азартом спорили у диджейского пульта, пытаясь скрестить лондонский гэридж с тяжелыми американскими басами, у панорамного окна царило относительное затишье.       Гермиона всё так же всматривалась в далекие, расплывающиеся в майской дымке огни Лондона, когда со стороны террасы к ней бесшумно подошла Джинни. Рыжие волосы подруги слегка растрепались от ночного ветра, а в руках она держала два полупустых бокала с легким сидром. Уизли обладала удивительной, чисто сестринской эмпатией. Ей не нужно было задавать лишних вопросов, чтобы понять, когда внутренний мир Гермионы начинал давать трещины.       — Эй, профессор, ты сейчас взглядом дыру в стекле прожжешь, — тихонько толкнула её локтем Джинни, протягивая один из бокалов. — Выдыхай. Мы уже уехали из того сумасшедшего дома. Рассказывай, что стряслось? Ты сама не своя с того момента, как мы вышли на парковку.       Гермиона приняла бокал, сделала крошечный, чисто символический глоток и покачала головой, пытаясь отогнать навязчивое эхо слов Беллатрикс.       — Всё в порядке, Джин. Просто… слишком много событий для одного вечера. Начиная с глупых подкатов в клубе и заканчивая этой внезапной вспышкой криминальной хроники на танцполе.       — Да ладно тебе, брось, — Джинни прищурилась, внимательно вглядываясь в напряженное лицо подруги, а затем кивнула в сторону барной стойки. Где Драко как раз что-то увлеченно объяснял кузине, то и дело бросая короткие, контролирующие взгляды в сторону окна. — Дело же не в том парне с разбитым носом. Я же вижу, как изменилась атмосфера. Заметила, как Малфой вокруг тебя вьется? Он весь вечер ходит так, словно караулит государственную тайну. По-моему, наш платиновый мальчик дышит к тебе очень даже неровно, Гермиона. И ладно бы только он! Эта его кузина, Беллатрикс… она ведет себя просто максимально странно. То строит из себя дикую фурию, то вдруг включает режим примерной девочки и просит прощения с таким видом, будто сама невинность. Тебе не кажется, что здесь пахнет каким-то заговором?       Гермиона на секунду замерла, вспомнив, как Драко защищал её на танцполе, а затем — ту пугающую ухмылку Беллатрикс и её безапелляционное «придется». Но признавать вслух, что она чувствует себя дичью, на которую объявили сезон охоты, Грейнджер не собиралась.       — Тебе кажется, Джинни, — твердо, возможно, даже слишком поспешно ответила Гермиона, возвращая лицу маску абсолютного спокойствия. — Насчет Драко — это обычная вежливость хозяина заведения, помноженная на алкоголь и хорошее воспитание. А Беллатрикс… она просто ментально нестабильный подросток с замашками уличного бойца. У неё семь пятниц на неделе. Никакого заговора тут нет, обычный кризис невоспитанности.       — Ну-ну, утешай себя, дорогая, — раздался сзади хрипловатый, ироничный голос Пэнси Паркинсон.       Она подошла к ним с третьим бокалом, грациозно покачивая бедрами в своем безупречном смокинге, и картинно закинула голову, выдыхая табачный дым.       — Грейнджер, твоя способность анализировать и раскладывать по полочкам даже пьяные бредни моих друзей — это, конечно, триумф высшего образования, но сейчас ты совершаешь преступление против пятничной ночи.       Пэнси бесцеремонно вклинилась между Гермионой и Джинни, обнимая обеих за плечи и мягко разворачивая спиной к окну, лицом к теплой, заполненной мягким светом гостиной.       — Давайте договоримся: мы приехали сюда не для того, чтобы разбираться в тонкостях чужих душевных расстройств, — Пэнси лукаво улыбнулась, и её темные глаза задорно блеснули. — Малфой богат, у него отличный ковер, шикарная музыка и бесплатный бар. Предлагаю прямо сейчас объявить мораторий на любые умные мысли. Выкинь всё из головы, Гермиона. Расслабься. Хватит работать профессором, побудь просто красивой девушкой в умопомрачительном зеленом платье. Пойдемте к парням, Тео как раз нашел тот трек, под который мы зажигали на первом курсе.       — Вот! Золотые слова! — Джинни с охотой поддержала Паркинсон, её глаза азартно загорелись. — Слышишь, Гермиона? Мнение коренной лондонской элиты. Никаких мыслей до понедельника!       Прежде чем Гермиона успела выдвинуть хотя бы один рациональный протест или напомнить подругам про утренний туман и правила приличия, Джинни и Пэнси с двух сторон крепко подхватили её под руки. Смеясь и переглядываясь, они буквально потащили сопротивляющуюся, но уже невольно улыбающуюся девушку в самый центр огромной гостиной. Прямо к мягким диванам, где вовсю разворачивалась новая часть этой безумной майской ночи.       Мягкий полумрак гостиной окончательно окутал компанию, создавая иллюзию абсолютной изоляции от остального Лондона. Драко, переодевшись в легкую домашнюю рубашку с небрежно закатанными рукавами, обосновался за барной стойкой. Его движения были точными и эстетичными: глухой стук кубиков льда о хрусталь, мерный шум шейкера и тонкие струйки сиропа маракуйи, окрашивающие напитки в теплые, янтарные тона. Он приготовил для девушек авторские коктейли. Легкие, цитрусовые, с едва уловимой ноткой джин-тоника и свежего базилика.       Драко лично принес бокал Гермионе, опустившись на край кресла чуть поодаль. В его взгляде не было навязчивости — только мягкое, контролирующее внимание. И этот жест, помноженный на расслабляющую атмосферу дома, наконец сработал. Гермиона сделала первый большой глоток, чувствуя, как приятная прохлада напитка разливается по телу, снимая ментальный блок. Напряженные плечи Грейнджер заметно опустились, она откинулась на мягкие подушки дивана, и на её лице впервые за вечер появилась настоящая, мягкая и теплая улыбка. Защитные барьеры, которые она так усердно выстраивала весь вечер, начали потихоньку таять.       — Так, народ, — Теодор Нотт, допив свой виски, внезапно поднялся с ковра и азартно потер ладони, оглядывая присутствующих. — Раз уж мы официально перешли в стадию абсолютного комфорта, у меня есть грандиозное предложение. У Драко на верхней террасе под открытым небом подогревается роскошное джакузи с видом на ночной Лондон. Там сейчас как раз идеальная температура. Предлагаю переместиться туда, пока окончательно не рассвело. Устроим полуночный релакс.       Джинни и Блейз воодушевленно переглянулись, готовые поддержать любую авантюру, но Гермиона тут же слегка приподняла руку с бокалом, качая головой.       — Тео, при всем уважении к твоим организаторским талантам, я пас, — мягко, но безапелляционно произнесла она. — Во-первых, у меня с собой нет купальника, а во-вторых, для меня это уже слишком радикальный шаг к расслаблению. Я с удовольствием посижу здесь, в сухости и тепле.       Удивительно, но её отказ не вызвал никакой бури или уговоров. Компания уже вошла в ту стадию душевного тепла, когда комфорт каждого ценился превыше всего. Драко понимающе кивнул, Пэнси лениво махнула рукой, и никто не стал настаивать. Идея с джакузи так же легко растворилась в воздухе, как и возникла.       Вместо этого они плавно, без лишней суеты переместились вглубь гостиной. Блейз приглушил музыку до состояния фонового, едва заметного лаунжа, Тео притащил из глубины дома еще несколько пушистых пледов, а Беллатрикс, тихо вернувшаяся из кухни, устроилась на широком подоконнике, подтянув колени к груди и наблюдая за всеми со стороны, словно кошка, выслеживающая идеальный момент.       Они начали болтать о жизни — просто так, обо всем и ни о чем конкретно. В этой беседе не было пафоса, университетских рангов или былых студенческих разногласий. Они говорили о странных лондонских привычках, о том, как стремительно меняется город за окном, делились дурацкими историями из детства и планами на это лето, которое уже дышало им в лица теплым майским ветром.       Гермиона ловила себя на мысли, что ей впервые за долгое время по-настоящему уютно в этой компании. Она вовлечено слушала очередной смешной рассказ Блейза про его неудачную стажировку в компании отца, смеялась вместе с Джинни и ловила на себе редкие, но удивительно глубокие взгляды Драко. Ночь катилась к рассвету, и этот неспешный, искренний разговор сшивал их маленькую компанию в единое целое.       Мерный, обволакивающий гул чужих голосов постепенно начал отдаляться, словно кто-то медленно выкручивал регулятор громкости на старом радиоприемнике. Гермиона сделала еще один глоток — хрусталь бокала приятно холодил пальцы, а терпкий, цитрусовый вкус коктейля оставлял на губах легкую кислинку. На нее накатывало странное, вязкое и до боли знакомое чувство, которое она никак не могла облечь в четкие формулировки.       Как объяснить это парадоксальное состояние? Когда всё вокруг объективно хорошо. Ты сидишь в роскошном особняке в самом сердце Лондона, в начале мая, когда воздух за окном пахнет весной и предвкушением чего-то грандиозного. Вокруг тебя — замечательная, веселая компания. Тебя не обделили вниманием: Драко то и дело бросает на тебя мягкие, оберегающие взгляды, Джинни толкает в плечо, увлекая в общий смех, а Пэнси щедро делится какими-то столичными сплетнями. Но внутри, где-то за ребрами, распускается глухой, холодный цветок абсолютного одиночества.       Это не было той обидной изоляцией, когда тебя игнорируют. Нет, дело заключалось в чем-то совершенно ином, более глубоком и пугающем. Это было экзистенциальное одиночество человека, который слишком много думает. Слишком чутко анализирует мир и понимает, что между его внутренним космосом и вселенной любого другого человека лежит непреодолимая пропасть.       Ты можешь смеяться над теми же шутками, пить те же напитки, но в конечном итоге ты остаешься заперт в собственной голове. Гермиона смотрела на порхающие по комнате улыбки и чувствовала себя сторонним наблюдателем, призраком на чужом празднике жизни. Ей казалось, что, если она сейчас растворится в воздухе, этот блестящий Лондонский вечер продолжит идти своим чередом, ни капли не изменившись.       Она всё глубже и глубже погружалась в эту трясину рефлексии, безвозвратно теряя нить общего разговора. Карие глаза затуманились, устремившись в одну точку на ковре, а пальцы судорожно сжали ножку бокала. Удушающие, меланхоличные мысли уже готовы были окончательно утянуть её на дно.       Но Пэнси Паркинсон, обладавшая хищной интуицией на любые изменения человеческого настроения, резко вырвала её из лап этих унылых мыслей.       — Так, стоп! Грейнджер, вернись в реальность, ты снова уходишь в астрал! — громко, с наигранным возмущением воскликнула Пэнси, бесцеремонно отбирая у Гермионы бокал и ставя его на столик.       Глаза Паркинсон азартно блеснули в полумраке гостиной, а на губах заиграла чертовски интригующая ухмылка. Она обвела присутствующих торжествующим взглядом. — Народ, мы засыпаем. Разговоры о жизни — это, конечно, очень мило и терапевтично, но мы, в конце концов, в гостях у Малфоя, а не на приеме у психоаналитика. Нам нужна встряска. Предлагаю классику, которая гарантированно сорвет все маски. Играем в бутылочку!       В гостиной тут же поднялся оживленный гул. Джинни весело присвистнула, Теодор азартно потер ладони, а Блейз понимающе хмыкнул, уже предвкушая грядущий хаос.       Пэнси наклонилась вперед, буквально вторгаясь в личное пространство Гермионы, и игриво толкнула её в плечо, подстрекая и не давая снова закрыться в себе:       — И никаких отказов, профессор! Хватит рефлексировать, Грейнджер, сегодня ночь без правил. Бутылочка — идеальный способ узнать, кто из нас умеет целоваться, а кто просто красиво разговаривает. Ну же, соглашайся, или ты боишься узнать, на кого укажет судьба?       Гермиона моргнула, окончательно стряхивая с себя оцепенение. Одиночество, еще секунду назад казавшееся вечным, мгновенно отступило перед напором этой чистой, бесшабашной энергетики. Она перевела взгляд на пустую стеклянную бутылку из-под вина, которую Тео уже с улыбкой водрузил в центр их круга на ковре, и почувствовала, как внутри, вопреки всей её логике, просыпается опасный, горячий азарт.